Я стоял на берегу и ветер доносил до меня шум поселка невдалеке. В ветвях ели, неподалеку, весело стрекотала белка, радуясь уже почти весенним лучам солнца. А я стоял, казалось бы, уже целую вечность, погрузившись в мысли
…
Человек не приходил уже давно, очень давно, даже по моим меркам.
Я помнил, как первый раз он пришел, совсем крошечным, смотрящим на мир своими чистыми любопытными глазами. Тогда, он подошел, и приложил свою ладонь к моей шершавой коре.
Он смотрел, раскрыв рот от восхищения, вверх, на самую крону …
После этого, он часто приходил. Иногда один, а иногда с такими же маленькими людьми. Летом они купались на мелководье, зимой катались со склона. И только он подходил и разговаривал со мной.
Время шло, и он очень быстро рос. Разговоры становились все длиннее, а темы все серьезнее. Иногда он пропадал на какое-то время, но всегда возвращался. Признаться, тогда я понял, что привязался к этому существу из суетливого мира людей. Когда его долго не было, мне не хватало его разговоров, и мир, даже, как то тускнел, на время.
А, однажды, он пришел, просто обнял меня, молча, стоял, прижавшись щекой к стволу. И только сейчас я заметил, как время посеребрило его голову. А потом, он стал приходить все реже. И вот уже несколько зим я не слышал его теплого: «Ну…, здравствуй».
…
Белка, следуя за лучами солнца, перебралась, уже, на мои ветви, и своим стрекотанием, оторвала меня от моих мыслей. Невдалеке, послышались голоса людей. Несмотря на мороз, они покинули свои теплые дома в поселке и вышли поприветствовать солнце. Их веселые голоса перекрыли стрекотание белки, и она притихла в ветвях, с любопытством разглядывая гостей.
Тут, от толпы отделился маленький смешливый колобок, в огромном, намотанном несколько раз, шарфе. «Мама, мама, смотри – белка!» - он подбежал и обхватил меня маленькими ручками в варежках.
...
И посмотрел, раскрыв рот от восхищения, вверх, на самую крону …
