Если отца Кузьмы зовут Петром, а мать Аленой, называть его Кузьмой Петровичем нормально и естественно. А Кузьмой Алёновичем – ненормально и противоестественно. Откуда растут корни таких предпочтений? Чтобы ответить, нужно задаться вопросом, откуда произошло отчество?
Всегда существовала необходимость идентифицировать человека. Например, говорили: вот Иван, сын Петра. Это означало, что ребенок не бесхозный и не бродяга безродный, а имеет хозяина. По сути, это примерно как сказать про машину, что эта Тойота Петра.
Хозяин объекта проявлялся в названии. Когда объект вырастал, а хозяин умирал, в его имени все равно оставалось указание, кто был его хозяином. Термин «хозяин» я понимать не в фигуральном смысле, как аллегорию и образ, а в буквальном. У ребенка был хозяин.
Бесхозный человек не вписывался в общество. Он родился случайно, не умер, и теперь болтается по миру в виде Петьки или Маньки без указания хозяина. Я вижу тут параллель с биткойном, когда у каждой транзакции есть предыдущая. У кого нет истории, тот не вписывается в биткойн-систему.
Для прошлой эпохи было нормально, когда хозяином ребенка обозначался отец. Потому что он был так же хозяином его матери. Суровые условия определяли мужчину абсолютным главой. Все дети и женщины, движимое и недвижимое, живое и мертвое – все принадлежало ему.
Но вот времена изменились. Мужчина в наше время не имеет статуса, какой был в прошлом. Если кто сохраняет статус хозяина, тогда понятно отчества – именование ребенка по отцу. Но если он имел минутный контакт, и на этом его участие закончилось, потом весь объем работы выполняла мать, на каких основаниях хозяином ребенка определяется тот минутный мужчина?
Отчество обозначает, что ответственным за ребенка является мужчина. Но если этого на практике нет и по факту вся ответственность на женщине, к имени ребенка нужно добавлять не отчество, а матчество. Если Кузьму воспитала Алёна, тогда это не Кузьма Петрович, а Кузьма Алёнович.
Книга неизвестного автора «018 Секс, Блокчейн и Новый мир» ставит еще более неожиданные вопросы. После ее прочтения физически чувствуешь, в каком старом мире живем. Нас окружают понятия, сформированные прошлыми эпохами. Эпохи давно ушли, а оставшиеся от них привычки остались. Пользы от них никакой. Они только реальность искажают и создают неудобства. Никто не может толком объяснить, зачем же мы на них ориентируемся? Объяснения из серии «так принято» не принимаются, потому что было принято в лаптях ходить, а мы не ходим.
