Из жизни в Тридевятом Царстве: Негоже на ссоры и склоки драгоценное время расходовать
— Здравствуй, красавица! — Кощей любезно поклонился. — Время идёт, а ты всё краше и краше! Колдовство какое?
— Всё натуральное, — Яга довольно улыбнулась, показав единственный зуб. — С чем пожаловал, старый друг? Садись, рассказывай. Чего без Ивана-то?
Кощей сел за стол и усмехнулся.
— Иван, — хихикнул он, — дома, второй медовый месяц праздновать изволит. Не до меня ему сейчас.
— А по какой радости праздник? Они же поругались?
— Слышала, значит, — кивнул Кощей. — Было такое, ругались. А всё из-за чего? Спор возник, мол, чьё занятие тяжелее. Иван говорит, что его — мол, Василиса же дома сидит, а домашнее хозяйство штука не сложная. Василиса говорит, что её — мол, с зельями да волшебными мечами и она любое Чудище одолеет. И до того доспорились, что переругались. И решили друг другу доказать свою правоту. Молодёжь, что с них взять.
— Молодёжь, — согласилась Яга. — А ты-то откуда всё знаешь?
Кощей принял важный вид и вынул из кармана трубку.
— Известно откуда — из первых, так сказать, уст.
— Ванькиных?
— Бери выше! — фыркнул Кощей. — Василиса ко мне заявилась. Взяла она у какого—то Богатыря меч-кладенец и от половины лесных Чудищ за утро избавилась.
— Во даёт девка! — всплеснула руками Яга. — А к тебе чего пришла? Избавиться от тебя хотела?
— Мой меч-кладенец просила. Предыдущий у неё одно из Чудищ отобрало — опыта у неё мало, как-никак. Ну и рассказала мне всё. А я ей прямо в лицо и говорю: дура ты, Василиска!
— Прям так и сказал?
— Не совсем, — ответил Кощей, набивая трубку сушёной тиной, — но я очень хотел так сказать. Спросил, мол, чего дальше-то делать будешь, когда докажешь? Дальше ругаться?
— А она чего?
— Задумалась. Потом в кресло села и хныкать начала: «И правда дура я, чего ж теперь делать-то?»
Кощей раскурил трубку, с удовольствием выдыхая густой зелёный дым.
— В общем пришлось взять счастье молодых в свои руки, — продолжил он. — С оставшимися Чудищами договорился — если Иван про остальных спрашивать будет, говорить, что в отпуск уехали. Василису научил, что Ивану сказать.
— Да ну? — заинтересовалась Яга. — И что же?
— Домой вернуться и с порога заявить: «Твоя работа, Ваня, очень сложная и я это теперь очень хорошо понимаю. Попробовала и не справилась. Признаю свою неправоту!»
Яга согласно кивнула.
— Хорошо научил. А Ивана чего не научил?
— Так он ко мне не приходил, — пожал плечами Кощей. — Но раз у них второй медовый месяц, значит помирились. А всё благодаря кому? Мне.
— Тоже мне — герой дня! — хихикнула Яга. — Иван-то к тебе не пришёл потому, что он ко мне пришёл.
— Ну?
— Гну. Пожаловался, как есть всё рассказал, а потом сидит, ухмыляется: «Я за утро все дела сделал и весь день свободен. Даже не устал ни капельки!» А я ему говорю: дурак ты, Ванька!
— Прям так и сказала?
— Так и сказала, — кивнула Яга. — А в остальном всё, почти как у тебя было с Василисой. И объяснила, и научила. А то расхныкался, как дитё малое.
— И как научила?
— Вернуться домой, жену обнять и сказать, что её домашняя работа ничуть не легче, чем его, ведь он вот с Чудищами справляется, а тут не удалось — права ты была, Василисушка. По дому велела пыли раскидать, а в печку кастрюлю с немытой картошкой поставить. Для подтверждения.
— Молодёжь.
— Молодёжь, — вздохнула Яга. — Хорошо, что есть мы — пожившие и умные.
— Верно, — согласился Кощей. — А то ишь, удумали — из-за такой мелочи ругаться. Жизнь у них и так коротка, негоже на ссоры и склоки драгоценное время расходовать.
— Правильно, Кощеюшка! Тем более, когда всем хорошо известно, что домашний труд самый тяжёлый.
Кощей внимательно посмотрел на хитро улыбающуюся Ягу.
— Хорошо, что мы долгожители, — усмехнулся он. — Что ж, голубушка, позволь с тобой не согласиться!