Николай Макарович Олейников, пожалуй, самый загадочный для читателя поэт 20-30-х годов прошлого века. Про него знают поклонники Хармса и доки в российской поэзии. Среднестатистический читатель, может, что-то и слышал краем уха, но уже забыл. Олейникова в школе не проходят и на ночь детям не читают. А зря.
Краткая биография
Олейников родился в Ростовской области в 1898 году. Учился на педагога, участвовал в Гражданской войне, был партийным. Работал в местных журналах и газетах. В 1925 году переехал в Петроград. Работал в редакции газеты «Ленинградская правда» и журнале «Новый Робинзон».
В 1928 году начал выходить журнал ЁЖ («Ежемесячный журнал») для детей, где Олейников стал главным редактором. Журнал выпускался вплоть до 1935 года. За это время в его создании успели поучаствовать Пришвин, Бианки, Шварц, Хармс, Чуковский, Введенский, Заболоцкий. Сам Олейников писал под псевдонимом Макар Свирепый. В журнале печатались комиксы про приключения Свирепова в США, Африке, Европе.
В 30-х годах Олейников совместно с Евгением Шварцем написал три сценария («Разбудите Леночку», «На отдыхе», «Леночка и виноград»), по которым были поставлены фильмы.
3 июля 1937 года Олейников был арестован по обвинению в контрреволюционной деятельности и расстрелян 24 ноября. Липовое свидетельство о смерти от 5 мая 1942 года было выдано вдове только в 1956 году. Причиной смерти значился вторичный тиф. Уже через год, в 1957 году, Олейникова реабилитировали посмертно.
Стихи
Николай водил дружбу с Хармсом. Даниил Иванович искренне считал, что Олейников пишет хорошие стихи. Хармс был ещё тем снобом и в комплиментах зазря не рассыпался. Поэзия Олейникова чудаковата и легка, наполнена до краёв иронией и не имеет напора драматизма.
У Светланы «Беньки» Бень («Серебряная свадьба») есть моноспектакль «Из жизни насекомых», где она читает стихи и поёт песни на стихи Олейникова.
Из жизни насекомых
В чертогах смородины красной
Живут сто семнадцать жуков,
Зеленый кузнечик прекрасный,
Четыре блохи и пятнадцать сверчков.
Каким они воздухом дышат!
Как сытно и чисто едят!
Как пышно над ними колышет
Смородина свой виноград!
Муха
Я муху безумно любил!
Давно это было, друзья,
Когда еще молод я был,
Когда еще молод был я.
Бывало, возьмешь микроскоп,
На муху направишь его —
На щечки, на глазки, на лоб,
Потом на себя самого.
И видишь, что я и она,
Что мы дополняем друг друга,
Что тоже в меня влюблена
Моя дорогая подруга.
Кружилась она надо мной,
Стучала и билась в стекло,
Я с ней целовался порой,
И время для нас незаметно текло.
Но годы прошли, и ко мне
Болезни сошлися толпой —
В коленках, ушах и спине
Стреляют одна за другой.
И я уже больше не тот.
И нет моей мухи давно.
Она не жужжит, не поет,
Она не стучится в окно.
Забытые чувства теснятся в груди,
И сердце мне гложет змея,
И нет ничего впереди...
О муха! О птичка моя!
***
Половых излишеств бремя
Тяготеет надо мной.
Но теперь настало время
Для тематики иной.
Моя новая тематика —
Это Вы и математика.
Наука и техника
Я ем сырые корешки,
Питаюсь черствою корою
И запиваю порошки
Водопроводного водою.
Нетрудно порошок принять,
Но надобно его понять.
Вот так и вас хочу понять я —
И вас, и наши обоюдные объятья.
Чарльз Дарвин
Чарльз Дарвин, известный ученый,
Однажды синичку поймал.
Ее красотой увлеченный,
Он зорко за ней наблюдал.
Он видел головку змеиную
И рыбий раздвоенный хвост,
В движениях – что–то мышиное
И в лапах – подобие звезд.
«Однако, – подумал Чарльз Дарвин, –
Однако, синичка сложна.
С ней рядом я просто бездарен.
Пичужка, а как сложена!
Зачем же меня обделила
Природа своим пирогом?
Зачем безобразные щеки всучила,
И пошлые пятки, и грудь колесом?»
...Тут горько заплакал старик омраченный.
Он даже стреляться хотел!
Был Дарвин известный ученый,
Но он красоты не имел.