Дело в шляпе, или ужасные приключения томской библиотекарши в перуанских джунглях

Во время путешествия по земле древних инков с русскими туристами происходят странные события: Елену сталкивают с палубы в прозрачные воды озера Титикака, при осмотре древнего города Мачу-Пикчу погибает от шаровой молнии весельчак и красавец Денис, а днем позже падает в глубокую пропасть Тамара - спортсменка, альпинистка.

Кажется, что причины этих событий мистические…

Когда главная героиня начинает понимать, что происходит на самом деле, сама чуть не становится жертвой хладнокровных убийц.

Следует добавить, что главные герои романа – томичи, прилетевшие в Перу за острыми ощущениями.

«Хотите умереть ярко и красиво? Мы Вам поможем!»

С чего все началось? В холодный вьюжный вечер я бродила в одиночестве по сети Интернет. Я отправилась туда за впечатлениями, как и бывает обычно в минуты дурного расположения духа. Прыгая с одной ссылки на другую, набрела на странное объявление: «Хотите умереть ярко и красиво? Мы Вам поможем!». А далее подробно рассказывалось о том, что за большие деньги можно очень громко заявить о своем уходе из этого мира в одном из удивительнейших мест на земном шаре, расположенном в Перу на древней земле империи инков.

Организаторы убойных туров уверяли, что на миру и смерть красна. Многие люди не могут решиться покончить с опостылевшей жизнью в одиночку, и очень страдают от собственной трусости, а тут находятся добрые дяди и помогают им! Это же здорово: напоследок повеселиться на всю катушку, провести итоговое торжественное заседание клуба самоубийц и воспарить на облака.

Желающим красиво умереть доброжелательно и с юмором объясняли, на какое время лучше купить билет на самолет – именно в сезон дождей они гарантируют исполнение всех условий, что из одежды прихватить с собой в это последнее в жизни путешествие и прочие мелочи, которые обычно приходится выслушивать от туроператоров.

Непременным условием было то, что с собой следует взять совсем немного наличности, а все остальное перевести в любую валюту и положить на счет некоего банка. Банковскую карту необходимо захватить с собой.

– Бред какой-то, – подумала я. – Это не может быть правдой. Если все, о чем пишут в Интернете, было бы правдой, мир рухнул бы под тяжестью собственных грехов, глупости и абсурда за 24 часа, а он еще держится.

С другой стороны, в Японии ведь существуют клубы самоубийц, а в японском Интернет-пространстве этому посвящены десятки сайтов. Но там это не считается грехом, а даже наоборот. Несколько лет назад самой читаемой книжкой в этой стране была «Полная инструкция по совершению самоубийств». Самый почетный способ самоубийства, конечно же, вспарывание живота, или харакири, но молодые японцы в последние годы предпочитали уходить в мир иной проще: они собирались по пять или шесть человек, усаживались в герметично закрытый автомобиль и поджигали на металлической жаровне угольные брикеты. Короче говоря, умирали от отравления угарным газом. Какая уж тут романтика! Какой героизм! Обыкновенная бытовуха! Зато никого не обрызгаешь.

***

Но ведь здесь же не Япония! Жизнь бывает совершенно мерзкой, но всегда можно залечь на дно и переждать сложный момент. А тут тебе раз – и заманчивое предложение: безболезненное и красивое путешествие к праотцам! Мне все-таки до конца не верилось, что наши люди согласятся лететь на другой конец света, чтобы умереть.

Однако следующие за этой информацией комментарии, вопросы и ответы на них свидетельствовали о том, что это не розыгрыш, а вполне реальное предложение совершить увлекательное путешествие в Перу и остаться там навсегда. Причем, чем больше денег будет на банковской карте путешественника, тем ярче будут последние мгновения его жизни, и тем больший международный резонанс вызовет это событие.

***

Люди задавали вполне нормальные вопросы и получали адекватные ответы. В одном из комментариев некто из Москвы под ником Педро советовал посетителям сайта не верить этой информации. Оказалось, что его пару лет назад обманули, и он только зря потратил деньги и время на перелет туда-обратно. Он, как и положено, подписал договор, прилетел в Перу, получил заверения в том, что его прикончат в течение ближайшей недели. Причем, из России прибыло трое таких гавриков. Однако исполнению задуманного в последний момент помешала облава в джунглях. Полицейские искали преступников, а им на пути попалась эта жаждущая красивого конца группа, которую они без разговоров покидали в «обезьянник», и только в Лиме разобрались, что повязали не тех. Пришлось Педро и его товарищам по несчастью возвращаться в Россию несолоно хлебавши, живыми!

И этот некий Педро сомневался в порядочности организаторов этого мероприятия вообще.

– Любой бизнес – дело рискованное, – отвечали ему. – Это был форс-мажор, никто от подобного не застрахован. Но мы можем заплатить Вам неустойку, если Вы представите все необходимые документы.

– Деньги – это мусор, – отвечал Педро. – Я на какой-то момент вообще потерял веру в людей. Вернулся домой, как чумной: все продано, жить негде. К тому же напоследок перед отъездом поругался со всеми родственниками и приятелями, наговорил им всякого... Я же думал, что никогда их больше не увижу! Но теперь уже как-то прижился и пока не хочу снова в Перу. Честно говоря, влюбился. Может, как-нибудь после…

Комментарии странного Педро заставили меня окончательно поверить в правдивость этой информации. Умирать мне в конкретный момент все-таки не хотелось, а вот побывать там и посмотреть было бы интересно!

На другом конце земли

Если воткнуть вязальную спицу в глобус в той самой точке, которая называется «Томск», провести ее через предполагаемый центр глобуса, то конец этой самой спицы выйдет наружу как раз в Перу. Поэтому у них, у перуанцев, все наоборот: когда у нас весна, у них осень. У нас тает снег, а они собирают урожай.

У столицы Перу – Лимы есть одна особенность: здесь никогда не бывает дождей! Никогда! А еще здесь никогда не бывает зимы.

Я спускалась по трапу, погружалась в тягучее марево и тихонько поскуливала от приятных предчувствий. Как я все-таки люблю тепло! Наверное, все свои прошлые жизни, сколько бы их ни было, я провела где-то в жарких странах, где среди пампасов бегают бизоны! Всего несколько часов назад, сидя в самолете на взлетной полосе Томского аэропорта, я наблюдала медленное кружение снежинок. Не было абсолютно никакого ветра, и снежинки – крупные, лохматые – не падали на землю, как это обычно бывает, а перемещались по воздуху в разных направлениях – вниз, вверх, влево, вправо – в полной уверенности, что им не придется опускаться на землю и лежать там до самой весны.

Впереди у меня было несколько дней блаженного отдыха от январских морозов и проблем, которые на тот момент казались нерешаемыми. Если бы я только могла знать, что ждет меня впереди, и какие вообще бывают у людей проблемы!

***

Дело в том, что мне практически всегда удавалось все предвидеть и предугадывать. Самое интересное, что меня это перестало удивлять. Плохо ли, хорошо ли, но я отвыкла от неожиданностей и даже стала их опасаться!

Но как только я ступила на перуанскую землю, со мной начали происходить события, придумать которые не хватило бы всей моей фантазии. В зале аэропорта ко мне подскочил, едва не сбив меня с ног, невысокий кругленький человечек с огромным чемоданом.

– Возьмите меня с собой в гостиницу! – совершенно безапелляционно заявил он и широко улыбнулся.

– Зачем? – спросила я его и предательски покраснела.

– Вы неправильно меня поняли, простите, если я Вас смутил своим нелепым предложением! – Он оказался прозорливым, этот человечек. – Я неправильно сформулировал!

– Я, конечно же, не Софи Лорен в молодости, – думала я, разглядывая его лысую макушку с высоты собственного роста, – но не до такой же степени! Иногда мужчины все же проявляют ко мне здоровый интерес, реже, чем в прежние годы, но тем не менее! Но этот лысый колобок – просто удар под дых! Давно меня так никто не обижал.

– Вы неправильно меня поняли, – повторил он и глубоко вздохнул. – Я не имел в виду ничего плохого. Просто мне Вас рекомендовала мама.

– Какая мама? – я вконец растерялась.

– Моя родная мама, – он с готовностью кинулся мне объяснять, – в московском аэропорту меня провожала мама, она Вас приметила и сказала мне, что эта женщина – то есть Вы – не оставит человека в трудную минуту. Понимаете, я ни разу не был в этой стране, а Вы здесь все знаете. Возьмите меня с собой! – и он по-собачьи преданно заглянул мне в глаза.

– Ну что ж, русские своих не бросают. Следуйте за мной, – велела я ему и двинулась на выход.

Человечек подхватил свой огромный багаж и рысью побежал к дверям.

– Меня зовут Маргарита Николаевна, – представилась я своему подопечному.

– А меня – Володя, – произнес он и поправился, – Владимир Петрович.

– Ну вот и славненько, первую козу я себе уже купила, а что будет дальше? – подумала я, рассматривая пролетающие за окошком такси городские кварталы. Я так много читала про эту страну, что, казалось, вижу все это не в первый раз. В чем-то Владимир Петрович был прав, говоря, что я здесь все знаю.

Гильотина как единственное средство от головной боли

Впервые в жизни так резко сорвалась с места. Обычно я долго собираюсь, обдумываю все до мелочей, советуюсь, навожу справки, звоню друзьям-приятелям. Выбираю, выбираю и выбираю без конца. Бывает так, что все заканчивается громким паровозным свистком! Собиралась-собиралась, да так никуда и не поехала.

А тут решила все в один день: хочу только в Перу. Обзвонила несколько кампаний, купила удобные билеты: не хотелось долго сидеть в аэропорту между рейсами и глазеть по сторонам.

Зачем мне понадобилась Латинская Америка? А черт ее знает! Левая нога так решила, вот и все! В какой-то момент все в жизни пошло наперекосяк.

Во-первых, постоянно хочется плакать и жалеть себя.

Во-вторых, совершенно не можется глядеть на себя в зеркало. Когда-то имела румянец во всю щеку и смуглую нежную кожу. И что осталось? Что случилось с волосами? Где та копна, которую не любая расческа брала? А где, спрашивается, «жадные» глаза, как говаривал один профессиональный любитель женской породы? Ну, нету больше мочи глядеть в свои усталые глаза каждый день!

Ну а в-третьих, то есть, в-главных, я не знаю, в чем смысл моего существования. Жизнь, как камушек с горы, катится в одном направлении. Сорок пять лет – это вам не комар чихнул. В эти годы пора уж на телегу забираться и домой с ярмарки ехать. В эти годы давно пора не только найти смысл жизни, но и потерять его, причем не единожды.

Короче говоря, невозможно объяснить словами, чего мне не хватает. Вроде бы все нормально, а вот мозги в кучку собрать не могу: растекаются мозги тонким слоем. И никто не поможет, никто меня из ямки не вытащит. Самой надо в себе разбираться и бить лапками, а вот этого как раз уже и не хочется. Прочитала, что есть на свете, на другом краю земли, чрезвычайно сильное место, обладающее огромной космической энергией – город Мачу-Пикчу, культовый центр империи древних инков. И решила, что туда-то мне и надо.

***

Практические люди поступили бы проще. Мне советовали, например, обратиться к хорошему психологу. А что такое – хороший психолог? Я думаю, что это человек, который смог сделать свою собственную жизнь и жизнь близких ему людей счастливой. Вот если бы кто показал мне счастливого психолога, я бы непременно пришла к нему за помощью! А счастливых психологов не бывает априори, я в этом совершенно уверена.

Была у меня когда-то приятельница, очень начитанная и философически настроенная дама, к тому же увлекающаяся психологией. Так вот она, бывало, говорила:

– А кто это тебе сказал, что человек рождается для счастья? Я вот, например, совсем так не считаю. – И далее что-то про страдания, катарсис и прочее.

Да это еще семечки! Этажом ниже живет не менее интересная дама – практикующий и неплохо зарабатывающий, пардон, психолог, бывшая учительница начальных классов. Несколько лет назад она ушла из школы по сокращению штатов и окончила трехмесячные курсы по психологии, затем бесчисленное количество раз повышала квалификацию в разных городах нашей необъятной родины. За это время, применяя на практике полученные знания, разругалась в пух и прах со своей невесткой, в результате сын с семьей уехал в Англию и стал для матери практически недосягаемым. Затем выжила из дома мужа: он теперь месяц работает на вахте, месяц – у родителей в деревне: то сено косит, то картошку сажает. После этого вся сила материнской любви обрушилась на оставшуюся с ней дочку: после третьего курса та собрала вещи и отправилась искать счастья в какую-то секту в Красноярском крае.

Я с содроганием жду конца недели: именно по субботам соседка приходит ко мне «за солью» и заодно часа полтора-два разбирает по косточкам слова и дела своих неблагодарных родственников, которые ведут себя совершенно по-свински и нарушают все законы психологии!

Так что к психологу я обращаться не стану, спасибо большое! Слетаю я лучше в Мачу-Пикчу за космической энергией!

***

Высшие силы услышали о моих желаниях. Буквально за несколько недель до того, как я приняла решение лететь, между Россией и Перу возобновилось авиасообщение. Это ли не знак? Десять лет назад единственный рейс из Москвы в Лиму через Гавану был снят, ну а теперь, когда мне позарез понадобилось лететь, он был возобновлен. Я отправилась в турагентство, чтобы оформить билет в один конец – никак не могла решить, когда лететь обратно. Девочка – оператор поглядела как-то подозрительно, и стала на меня давить: мол, наши люди так не поступают!

И вот тут мне захотелось поиздеваться над ней: какое, спрашивается, ее собачье дело? Я, может быть, захочу остаться там навеки, в этом Мачу-Пикчу!

– Понимаете, мой перуанский пен-френд – кокаиновый король, коку выращивает, – теребя платочек, начала я ей нагло врать. – У него плантации коки, понимаете? В Перу это нормально. Он страшно богатый, характер, правда, не сахар, потому что работа нервная. Он не любит, когда за него решают. А тут я появлюсь и скажу, что, мол, через двадцать дней мне пора возвращаться. Мужчина он свирепый!

– Ну ладно, летите без обратного билета, – проговорила она недовольно: видимо, имеет процент с каждой продажи. – Просто у меня еще не было такого случая, вот я удивляюсь.

– Только никому не говорите про кокаин, а то меня еще из страны не выпустят, – попросила я проникновенно.

Девочка опять окинула меня с ног до головы оценивающим взглядом: она, видимо английского языка не знала и не поняла, что «пен-френд» есть ни что иное как самый безобидный на свете друг – «друг по переписке». Она никак не хотела соглашаться с тем, что моя слегка расплывшаяся фигура может привлечь внимание хоть какого-нибудь френда.

И тут я решила смутить ее окончательно.

– Знаете, латиноамериканские мужчины любят женщин в теле. Вы за меня не переживайте.

– Я ничего такого и не думала, – поторопилась она меня заверить, при этом покраснела и шмыгнула носом.

– Любить толстых мужиков – куда ни шло, это даже нормально, а вот толстых женщин любить совершенно невозможно и непростительно! – прочла я в ее глазах, но спорить по этому поводу с девчонкой у меня не было никакого желания. Тем более, я и сама не совсем была уверена в собственной правоте.

Немного поразмыслив, на следующий день я все же купила обратный билет. Так все-таки спокойнее! Зачем играть с судьбой?

Моя первая коза

Минут через двадцать нас доставили прямо к гостиничному крыльцу. Что-то мне подсказывало, что водитель кружил по одному и тому же месту. Ладно, на первый раз прощается! Я забронировала себе на несколько дней номер в этой гостинице через Интернет, поэтому позволила себе по-хозяйски уверенным шагом направиться прямо к стойке, ведя чуть ли не за ручку своего неожиданного попутчика.

– Сеньора, Ваш номер готов, – произнесла на прекрасном английском черноволосая барышня и отдала мне ключ.

– Мой друг приехал сюда неожиданно, помогите ему достойно устроиться, – попросила я перуанку, наблюдая краем глаза за Владимиром Петровичем, который потянулся было ко мне своими пухленькими ручонками, напоминая о своем присутствии.

– Нет проблем, – легко улыбнулась барышня и добавила, – у нас, на удивление, сейчас много туристов из России – человек пять или шесть.

Я не знала, радоваться этому или огорчаться. Захочется ли мне тесно общаться с согражданами? Про это я еще не думала, время покажет. Сегодня, по крайней мере, я собиралась пройтись в одиночестве по столичным улицам. Один долг перед Родиной я уже выполнила: довезла до приличного места оставшегося без мамки пуганого жизнью россиянина и сдала его в надежные руки.

***

Когда, спустя несколько часов, в нарядном горошковом платье, я спустилась в вестибюль, то мне бросился навстречу – вы правильно поняли! – Владимир Петрович.

– Я так боялся, что вы куда-нибудь уйдете без меня! – радостно затарахтел он, хлопая густыми ресницами.

– А куда Вы хотите меня пригласить? – спросила я кокетливо в надежде обескуражить его этим своим кокетством. Но не тут-то было!

– Я поведу Вас в зоопарк! – торжественно объявил мне земляк и шаркнул ножкой.

От судьбы не уйдешь. Может, оно и к лучшему, что у меня появился такой экстравагантный кавалер. В конце концов, у каждого события есть свои причины. И если я пока не понимаю, зачем этот человек попался на моем пути, вернее, я попалась на глаза его маме, то это не значит, что происходит что-то неправильное. Поживем – увидим.

***

– Здесь недалеко, минут десять неспешным шагом, – предваряя мои вопросы, сказал Владимир Петрович. Он уже понял, что я не буду противиться его предложению, и заметно повеселел.

– Про зоопарк я сама бы и не подумала, так что спасибо за приглашение, – я вынуждена была признать, что неплохо иногда отдаться воле волн.

– Я работаю в ветеринарной клинике, двадцать лет лечу животных, – тем временем пояснял мне свой интерес к зоопаркам мой новый знакомец. – Так что меня ведет профессиональный интерес. Каких только зверей не приносят ко мне в лечебницу! Я про некоторых даже не слышал.

– В начале девяностых люди стали заводить себе каких-то невиданных собак, таких огромных! Меня всегда удивляло, чем хозяева их кормят? Время-то было голодное, – я так безобразно мало знаю про животных, что поддерживать разговор могу только на таком примитивно-бытовом уровне. Он, однако, ухватился за мой посыл.

– Я тоже порой не могу понять, зачем люди тратят такие сумасшедшие деньги на кошек, собак и иже с ними, – сказал он, усмехнувшись, – хотя, как ветеринар, я должен это всячески поощрять и приветствовать. Лекарства требуют зачастую самые дорогие из возможных! Когда денег много, ну их к ляду. А бывает, что на детях экономят, а кошечке такой наполнитель для туалета покупают, что просто с ума сойти.

Владимир Петрович, рассуждая о том, что ему близко и знакомо, стал, как будто, выше ростом.

– А знаете, какой аргумент у них самый распространенный? – он поглядел на меня загадочно и произнес нарочито пафосно, театрально встряхнув несуществующим чубом и откинув в сторону руку: «Мы в ответе за тех, кого приручили»! Я не уверен, что многие из этих суперзаботливых хозяев знают, кого цитируют.

– Да ладно Вам, оставьте. В каждой избушке свои погремушки. – Я одернула Владимира Петровича не потому, что с уважением отношусь к сумасшедшим владельцам. Просто я не люблю выслушивать подобные сентенции. – Платят, наверное, неплохо, раз Вы нашли деньги на эту экзотическую поездку.

– Платят нормально, – согласился он и с готовностью переменил тему, – только эту поездку я оплачивал не сам, это свадебный подарок.

– Кто кому подарок? Как это? – я немного опешила.

– Мама сделала мне подарок к моей свадьбе, – он произнес эти слова, и мне показалось, что за этим может последовать очень долгий рассказ.

***

Мне было на самом деле интересно, и я приготовилась слушать: до зоопарка мы еще не дошли.

– У меня скоро свадьба – в начале марта, – начал Владимир Петрович. – А пока мама с Валей решили отправить меня в отпуск. Валя – это моя жена, вернее, будущая жена, – он немного смутился и покраснел. Никогда не знала, что ветеринары бывают такие стеснительные. Если он мне вконец надоест, свожу его в музей на выставку эротической скульптуры.

– Получается, что совсем скоро свадьба, а Вы собираетесь тут прохлаждаться. А почему без жены, то есть, без будущей жены? – спросила я, прекрасно помня, сколько канители обрушилось на мою голову, когда я взяла на себя организацию свадьбы для дочери.

– А Валя с мамой готовятся к свадьбе, – совершенно не чувствуя подвоха с моей стороны, чистосердечно признался он, – а меня отправили подальше, потому что от меня мало толку в таких делах: я ужасно непрактичный человек.

В том, что он человек непрактичный, я убеждалась позже неоднократно. Тем временем маленький ветеринар продолжал рассказывать историю своего счастья.

– Я с Валей познакомился в лечебнице, – он заговорил о невесте, и его пухлые щечки опять порозовели.

– Она пришла с кошечкой? – спросила я и подумала о своей, оставшейся на попечении мужа, рыжей лохматой и невероятно бестолковой и вздорной кошке с человеческим именем Маша.

– Да, то есть, нет. Валя пришла, в то время еще стояли сильные морозы, и принесла маленькую игуану. – Он замолчал и даже замедлил было ход, вспомнив о своей любимой Вале.

Я его не торопила. Он с трудом подбирал слова. Видимо, с животными он легче находит общий язык.

– Вы знаете, она очень красивая женщина, но ей всю жизнь не везло. Почему она согласилась выйти за меня, я не знаю, – мне показалось, что он и вправду не знает ответа на этот вопрос и нисколько не кокетничает, говоря мне об этом. – Она гораздо моложе – ей всего двадцать семь. А мне скоро сорок.

***

Ноги сами собой привели нас к огромным воротам с вывеской. Из-за кованой ограды раздавались чьи-то крики, стоны, хрюканье. Честно говоря, я очень люблю наблюдать за разными обезьянами. На мое счастье, здесь этих тварей было превеликое множество!

Действительно, не знаешь: где найдешь, а где потеряешь. Я ни минуты не пожалела о том, что согласилась пойти в зоопарк. Володя, или Владимир Петрович, оказался интересным и знающим собеседником. Но и это не самое главное: мне с ним было удивительно легко общаться, что случается нечасто.

Могучая русская кучка

– Маргарита Николаевна, постойте! – я обернулась: голос был мне незнаком, как незнаком был и владелец этого голоса – человек лет семидесяти с огромной седой шевелюрой.

– Интересное дело, я ни с кем из соотечественников еще не обмолвилась ни единым словом, за исключением Владимира Петровича, – подумала я, – а меня уже знают по имени – отчеству.

– Постойте, я не могу угнаться за Вами, – седовласый мужчина и впрямь выглядел запыхавшимся, – у нас тут получилась небольшая компания, не хотите ли присоединиться? Меня зовут Борис Степанович, я из Коломны.

– Наверное, хочу, – свиньей же я буду, если скажу, что мне совершенно этого не хочется. Мало ли что! – И что, много тут наших?

– Да вон они все, прямо по курсу, – ответил мне мой новый знакомец и указал рукой в направлении живописной кучки, расположившейся у барной стойки.

Компания была занятная: не первой молодости дама – близко к полтиннику, с пушистыми светлыми локонами, вся увешанная цепями и бусами, под тяжестью которых склонялась ее шея, держала в тонких пальцах дымящуюся сигарету и профессионально кокетничала одновременно с двумя представителями противоположного пола. Как здорово у нее получалось: сначала она потупила глазки, а потом вдруг метнула полный страсти взгляд на того, который моложе. Парню, от силы, было лет двадцать пять, и он к подобным экзерсисам был абсолютно не подготовлен, поэтому слегка зарделся и придвинулся к чаровнице поближе.

Увереннее чувствовал себя второй кавалер, закаленный в подобного рода играх. По крайней мере, он прекрасно исполнял роль ценителя дамской красоты и произносил такие слова, которые в подобных случаях требуются.

Даму звали Эльвира.

– Ей бы мастер-классы проводить, – подумала я, подойдя к ним поближе. Я не могла понять, в чем тут дело: то ли дама в последнем припадке молодости, то ли просто вообще потерялась во времени. Должен же быть на уровне инстинкта какой-то запрет на соблазнение малолетних. А, может быть, она актриса и просто репетирует свою новую роль. Забегая вперед, хочу сказать, что я была недалека от истины: представляясь, дама называла себя театральным критиком.

***

– У Вас удивительное чувство прекрасного, – услышала я обрывок фразы. Это произнес тот кавалер, который постарше. – Понять искусство Миколло Пистолетто редко кому удается!

– Я долго размышляла по поводу одной из его инсталляций с таким вызывающим названием «Третий рай», – жеманно проговорила белокурая красотка. Я уже знала, что ее полное имя тоже звучит слегка вызывающе – Эльвира Ивановна: к такому-то отчеству легко можно было бы подобрать что-нибудь проще.

– Да, конечно, я помню. Там что-то с чайниками, – поддержал ее собеседник.

– Константин Иванович, но Вы же не будете спорить, что там уйма смыслов! – практически вскричала Эльвира. – Художник зорко всматривается в окружающий мир и выходит на грандиозные обобщения. Жорик, ну хоть Вы ему скажите!

Жорик – так, оказывается, звали молодого поклонника, молчал и хлопал ресницами.

Вот это я влипла! Меньше всего мне хотелось бы сейчас оказаться рядом с ценителями такого, пардон, искусства. Я случайно попала на презентацию этой выставки во время своей последней командировки в Москву. Прекрасно помню свое недоумение, и даже злость по поводу всего, что увидела там: на полу стояли кипящие чайники и выпускали пар на покрывающее их стекло. Чайники свистели, заглушая человеческие голоса. Так продолжалось до тех пор, пока не выкипела вся вода. И стало тихо. Народ устроил автору овацию.

Я выскочила на улицу: было слышно, как щелкают, раскрываясь, тополиные почки. Я убегала все дальше от кипящих чайников, вдыхая запах свежей смолы.

***

Эльвира тем временем пожелала подключить к беседе еще одного мужчину, сидевшего от нее в нескольких шагах. Двух кавалеров ей, казалось, было мало. Так вот, немного в стороне от ценителей актуального искусства сидели за столиком и потягивали что-то искрящееся из бокалов, весело при этом болтая, еще двое: спортивного сложения дама с жесткими, густыми, коротко остриженными черными волосами и кудрявый русоволосый красавец лет тридцати с небольшим, настоящий Аполлон. Недалеко от них примостился на высоком стульчике уже знакомый мне Владимир Петрович. Наш пострел везде поспел.

Тамара с Денисом, позже я узнала их имена, беседовали о Красноярских столбах. Я подсела к ним: было гораздо приятнее слушать про горы, нежели про современное искусство. Несколько лет назад нам с мужем удалось там побывать, и вспоминать об этой поездке было очень приятно. Денис, как оказалось, родился и вырос в Красноярске, а Тамара в молодости увлекалась альпинизмом, так что им было о чем поговорить.

Эльвира подозвала Дениса к себе и попросила зажечь сигарету. Мы с Тамарой переглянулись: у собеседников красотки – и у Константина, и у Жорика – от зажигалок оттопыривались нагрудные карманы. Они бы не отказали ей в любезности. Звать Дениса к себе не было большой необходимости! Но что сделаешь? Чего хочет женщина, того, наверное, хочет бог.

***

– Наблюдаю за ней не больше часа, а уже не люблю! – призналась Тамара, кивнув головой в Эльвирину сторону, – что-то мне подсказывает, что мы с ней не подружимся.

– Почему она Вас так задевает? – недоумевал Борис Степанович, – никогда я не понимал женщин. Вы просто очень разные.

– Вы одним рейсом прилетели? – спросила я, решив переменить тему. – Как вам удалось собраться?

– Да это как-то случайно получилось, мы встретились сегодня в гостинице, – ответил Борис Степанович. – Но я считаю, что нам надо держаться вместе.

Похоже, всех остальных это тоже устраивало. Ближе к ночи мы познакомились, как следует, и даже разработали план совместных действий на завтра.

На птичьих островах

Наш катер приближался к островам Бальестес. Эти острова всемирно известны тем, что здесь на протяжении многих веков добывают птичий помет, или «гуано». Над скалистыми ущельями пошевеливались черные тучи, состоящие из птичьих тел. Отдельные птицы пикировали, вонзались в воду и взмывали ввысь, держа в клювах сверкающих на солнце рыбок. Некоторые из птиц напоминали истребители. Поверхность океана вспучивалась, как от сильного дождя или от града. Высадка на остров не входила в наши планы, да и сделать это было очень сложно из-за невероятно сложной береговой линии: здесь сплошь скалы с трещинами, с туннелями, острыми каменными зубьями. Острова защищают сами себя от нежданных гостей.

– Раньше перуанцы называли свое гуано «золотой пылью», – задумчиво проговорил Борис Степанович. – Они еще в девятнадцатом веке начали вывозить его в Европу и продавали очень дорого в качестве азотно-фосфорного удобрения.

– А что, у Европы своего г..., пардон, не хватало? – удивился Жорик несообразительности европейцев. – Заведи своих птичек и собирай, сколько хочешь!

– Там климат неподходящий, – ответил дед парню. – А здесь никогда не бывает дождей, и птичий помет накапливался на этих островах сотни лет. А тропическое солнце высушило. В свое время древние инки использовали его для своих грядок и карали смертью тех, кто нарушал покой живущих на островах птиц во время гнездования.

– Острова как острова, ничего нет в них особенного, – продолжал Жорик. – Вы говорили, что они какие-то особенные.

– Да, для меня самого это сюрприз, – развел руками Борис Степанович. – Когда я был здесь в первый раз, а мне в ту пору было лет восемь – девять, острова выглядели более величественными. А находиться рядом вообще было невозможно: от запаха слезились глаза. Мне потом казалось, что этим запахом пропахла вся моя одежда и волосы. Как усиленно я потом тер себя мочалкой, чтобы отделаться от этого запаха!

Вот, наконец, мы увидели небольшой песчаный пляж с блестящими валунами на самой кромке прибоя. Вдруг один из валунов пошевелился, и я увидела ласты и круглую морду. Так это морские львы греются на солнышке!

Острова совершенно лишены растительности, здесь нет ни одной травинки! Вся видимая нам поверхность была покрыта копошащимися птицами: они махали крыльями, взлетали, кричали на своем птичьем языке. Это было похоже на митинг, на который собрались миллионы чаек, бакланов, пеликанов, олушей.

***

– Нас с отцом подвезли на лодке без мотора, чтобы не пугать птиц. На острове, названия которого я, конечно же, не помню, проживали несколько рабочих, – вспоминал Борис Степанович. – С большим трудом мы высадились на берег, я даже перестал замечать сильнейшую вонь! Пошли по тропинке к какой-то лачуге, и тут я понял, что иду по высохшему птичьему помету, на крыше лачуги – тоже помет, и на всех лодках, и на столбах, и везде!

– Каким образом вы оказались в Перу? – спросил заинтересованно Константин Иванович. – В то время советские люди мало путешествовали по миру.

– Отец служил начальником речного порта, а вообще-то он был крупным специалистом по морскому делу, – отвечал Борис Степанович. – И это была его единственная зарубежная командировка. Каким-то образом ему удалось взять меня с собой. И я всю жизнь мечтал побывать здесь снова.

– Мечтать вообще-то не вредно, а даже полезно в любом возрасте, – сказал Константин. – Вредно не мечтать. Подумаешь, Вам всего-то семьдесят лет!

– Шестьдесят девять, – поправил его седовласый: по всему было видно, что он невероятно счастлив.

Чего не скажешь обо мне: от птичьего запаха кружилась голова, тошнота подступала к горлу. Зачем я только согласилась на эту поездку! Просто вчера вечером Борис Степанович в таких радужных красках расписывал острова, где живут миллионы птиц, что я согласилась, несмотря на давнюю мою нелюбовь ко всему птичьему племени.

Ничуть не лучше чувствовали себя и две другие дамы. Эльвира молчала, закутав лицо платком, только часто-часто моргала. Тамара вела себя смирно, не приставала ни кому и не ерничала.

Самого инициатора поездки, похоже, запах абсолютно не смущал. Он нам сразу сказал, что в те давние времена ощущения были гораздо сильнее. Да и вообще мужчины держались геройски. Владимир Петрович, наверное, и не к такому привык: он все же ветеринар. Он с упоением фотографировал птиц – и в полете, и в момент ныряния, и плавающих по поверхности.

Жорику тоже было все нипочем. Мне казалось, что он жалеет только о том, что не взял с собой рогатки. Я не выдержала, спросила его об этом и очень удивилась ответу: оказывается, парень ни разу в жизни не держал в руках самое главное мальчишеское оружие всех времен и народов. Куда мы катимся?

Константину Ивановичу, может быть, и было не совсем комфортно, но это я поняла только по косвенным признакам: за несколько часов он не сделал ни одного дежурного комплимента. А Денис, не отходивший от Тамары ни на шаг, потешался над неловкими бакланами и рассказывал ей о блюдах, который он бы мог приготовить из этой птички, в конце концов, был послан ею к черту. Видимо, Царицу Тамару тоже тошнило от новых впечатлений.

***

– Во время промыслового сезона индейцы добывали гуано, работали лопатами, скребками, выметали все до последней пылинки из расщелин, паковали в мешки и отправляли на материк, – рассказывал Борис Степанович, – по тем временам это было единственное богатство Перу, и доходы с его продажи шли на оплату государственного долга.

– Сто лет назад слой сухого помета достигал кое-где восьмидесяти метров, и добывали его миллионами тонн. В Калифорнии была золотая лихорадка, а здесь – гуановая лихорадка.

– Они на себе эти мешки таскали, что ли? – спросил Жорик, – тут без респиратора нельзя работать.

– Таскали на себе, бегали рысью по подвесной лестнице с берега на баржу, все с ног до головы покрыты гуановой пылью, – сказал Борис Степанович и поморщился. – Больше одного сезона, как нам говорили, здесь никто не выдерживал. В респираторах, тоже мне! Кто бы про это думал! Работали за еду.

– Это же чистое рабство! Весь день, пардон, в птичьем помете, и взамен – никакой радости! – возмутился Жорик.

– Когда я это увидел, мне было всего девять лет, – продолжал Борис Степанович свой рассказ, – и потом в школе, как очевидец, рассказывал о положении рабочего класса при капитализме. Подождите, что еще с нами будет при иностранных хозяевах. Еще не так побегаем!

***

На обратном пути катер причалил к небольшому островку с песчаным пляжем. Здесь совершенно не было птиц, и можно было сидеть на теплом берегу и не бояться, что тебя сверху кто-нибудь обгадит. Во имя чего я сегодня страдала!

Я зашла в воду и поплыла прочь от берега. Я плыла, сколько хватило сил, потом перевернулась на спину и долго смотрела в высокое голубое небо, расставаясь с неприятными ощущениями, оставшимися после посещения птичьих островов и с тягостным впечатлением от детских воспоминаний Бориса Степановича.

Первый труп

Поздно вечером, когда мы, чуть живые от усталости, вернулись в гостиницу, то застали на нашем этаже нехорошее оживление: полицейские медики выносили покрытое простынкой тело. Оказалось, что в номере, от которого вчера отказалась Тамара, еще ночью умерла девушка: она выпила какой-то некачественной воды и отравилась. Тамара прожила в этом номере три дня, но ей там не нравилась кровать! На этаже были свободные комнаты, и ее переселили без проблем. И вот теперь такое происшествие!

Я сразу же вспомнила о том, что читала в Интернете. Может быть, эта девушка – русская, и ее убили по ее же заказу, согласно подписанному договору? Однако после выяснилось, что она приехала из соседней Колумбии, и я решила для себя, что это просто несчастный случай.

***

– Ну что, девочки, порадуемся за счастливое для меня стечение обстоятельств! – произнесла Тамара и как-то невесело при этом улыбнулась. – Кого все-таки хотели прикончить: меня или эту бедную девушку? Я точно так же могла выпить этой водички, и сегодня бы не ее, а меня уносили под простынкой. Только это выяснилось бы еще утром, перед поездкой на острова. Я надеюсь, вы поинтересовались бы, почему это я не пришла к месту сбора. Вот видите, как полезна групповая жизнь.

– Тамарочка, мы бы обязательно Вас разбудили! Не сомневайтесь! – с жаром заверила Эльвира и тут же умолкла под тяжелым взглядом Тамары, поняв некоторую двусмысленность своего замечания.

– Спасибо, Эльвира, что не дали бы мне протухнуть! Я нисколько не сомневаюсь! – змеей прошипела Тамара.

– Ты думаешь, что это тебя хотели убить? – до этой минуты я была уверена, что просто произошел несчастный случай. – У тебя есть серьезные враги? Как-то быстро полицейские убрались отсюда, ничего не объяснили.

– Враги, естественно, есть, но я думала, что они все в Москве остались. – Было похоже, что Тамара перебрала в уме все варианты и знает всех своих потенциальных убийц. – Я ведь женщина богатая, амбициозная, по головам ходить умею, – призналась она, нисколько не смущаясь.

Я же подумала о том, что Тамара совсем не похожа на самоубийцу. Вряд ли она собственными деньгами оплатит собственную же смерть! Рефлексия ей совершенно была не свойственна, на мой взгляд.

Я почему-то промолчала, что погибшая девушка была внешне похожа на Тамару: такая же высокая и черноволосая. Я вчера вечером даже обозналась, когда увидела ее со спины. Может быть, мне следовало сказать про это Тамаре?

***

Мы сидели в беседке, пили по капельке из крошечных рюмочек тростниковый ром, который называется «кишасу», и пытались понять его вкус. Этот традиционный очень крепкий перуанский напиток производят в джунглях, настаивают на местных травах. Пьется он достаточно легко, но нас предупредили знающие люди, что это впечатление обманчиво, и увлекаться не стоит: при совершенно ясной голове человек оказывается не в состоянии сделать и пары шагов!

За соседним столиком расположились мужчины, и Борис Степанович тихонько рассказывал что-то очень увлекательное, может быть, даже и непристойное, потому что все остальные громко, до неприличия, смеялись и воровато поглядывали в нашу сторону.

В гордом одиночестве оставался один Владимир Петрович, к нему подсела было лохматая девица с известными намерениями, но очень быстро ретировалась. Что ей такого необычного мог сказать наш ветеринар, почему она улетела от него пулей?

***

– Вот мой муж – точно такой же рохля, только высокий и красивый. Имя носит героическое – Георгий. А больше в нем от мужика ничего и нет, – Тамара пустила дым колечком в сторону Владимира Петровича и сбросила пепел с сигареты. – Зарабатывать не умеет, даже не пробовал никогда. Ходит в свой институт, читает девочкам лекции по литературе средневековья.

– А сын в кого пошел? – спросила я, чтобы задать разговору другую тональность.

– Димочка весь в меня! – Тамара и впрямь изменилась: лицо как-будто засветилось изнутри, и глаза стали влажными. – С чего ради моему сыну походить на Георгия?

– От мамы можно взять характер, от папы – внешность, – начала было рассуждать Эльвира, но тут же осеклась, испугавшись реакции Тамары.

– А моя внешность чем Вас не устраивает? – завелась та с пол-оборота, но решила не обострять отношения и продолжала уже спокойнее. – Да у Димки ничего не может быть от Георгия. Я, девочки, родила его не от мужа. Это был мой самый последний роман. С тех самых пор мужиков для меня не существует, сплошь деловые партнеры.

То ли под действием тростникового рома, то ли потому, что мы были совершенно чужими людьми, Тамара разоткровенничалась. А может быть, она думает, что убить хотели именно ее, и поэтому потеряла контроль над собой?

Я где-то читала, что четверть всех детей, рожденных в браке, не являются родными для своих официальных отцов. Обычно женщины носят эту тайну в себе всю жизнь, не посвящая в нее своих подружек. И правильно делают: редкая подруга захочет про это молчать!

«Что знают двое, знает и свинья», – вспомнила я немецкую народную мудрость и подумала, что зря Тамара рассказала нам об этом: все-таки Эльвира тоже из Москвы, и если хорошо поискать, то у них обязательно найдутся общие знакомые. Но, видимо, есть какие-то тайны, с которыми хочется расстаться, несмотря на опасность быть разоблаченной собственным мужем.

– А разводиться почему не хочешь? – поинтересовалась я.

– Он не хочет. Говорит, что любит, а мне его жалко. Ей-богу! – сама себе как будто удивлялась Тамара. – Да он мне не сильно мешает, и людям показать не стыдно. Чужие мужики не липнут; последнее время меня от них тошнит.

– Неужели муж совсем не догадывается? – спросила Эльвира более чем заинтересованно, как будто в подтверждение моим подозрениям.

– Да у него ума на это не хватит, он, похоже, из своего средневековья не хочет высовываться, – сказала Тамара с некоторым пренебрежением.

А мне подумалось, что напрасно она недооценивает умственные способности своего благоверного: не только женщины, но и некоторые мужчины предпочитают не демонстрировать свой ум.

О чем говорят и о чем молчат женщины

На следующий день мы с Тамарой сидели на веранде, но видели все, что происходило внутри освещенного зала ресторана. Кто-то танцевал, потихоньку подтягивались наши соотечественники, но у меня не было никакого желания общаться с кем бы то ни было, а с Тамарой можно было просто молчать. В зал вплыла Эльвира с павлиньим пером в волосах и в белоснежном шелковом платье. Сколько она вообще привезла чемоданов? Когда она успевает гладить свои наряды? У меня с собой только джинсы и майки, да еще одно любимое платье в горошек, которое я надела единственный раз в первый день, сразу после самолета.

– Слушай, Марго, я сегодня утром видела ее без косметики: она похожа на бледную поганку, – Тамара не могла скрыть детской радости. – Это просто чудо! Губки синие, щечки зеленоватые, бровей нет вообще.

– Не слишком ли откровенно ты этому радуешься? Да и вообще, говори тише, – прошептала я, оглянувшись на приближающуюся к нам красотку.

– Есть за мной такой грешок, терпеть не могу красивых глупых баб, – с вызовом произнесла Тамара и уставилась на меня. – Ну да ладно, судьба ее уже наказала: у нее детей нет и никогда не было.

– Как нет детей? А про кого она все время рассказывает? – удивилась я. – Эльвира без конца говорит про какую-то Ниночку.

– Ничего-то ты не знаешь! – Несколько наводящих вопросов, и она у меня на ладони, – самодовольно выдала мне Тамара. – Ниночка – это ее племянница, дочка младшего брата. Она еще в школе учится и сама из себя настоящая обезьянка. На фото, по крайней мере.

На земле кровожадных индейцев

С самого раннего утра наша небольшая русская банда отправилась на раскопки: в нескольких километрах от города археологи обнаружили древний храм, работы на котором еще не были закончены. Храм был выстроен более тысячи лет назад. На потолке и стенах храма обнаружены изображения батальных сцен с большим количеством участников – представителей доинкской цивилизации. Здесь же можно видеть сцены жертвоприношений: воины несут отрубленные головы врагов, ручьями течет вражеская кровь.

Удивительно то, что краски совершенно не выцвели, они сохранили свою сочность, несмотря на прошедшие десять веков. Меня не покидало ощущение, что перуанцы просто задурили нам головы, и эти картины выполнены современными художниками. Невозможно поверить, что в те времена были такие качественные краски! Из чего, интересно, эти краски изготавливались?

Согласно легенде, этот храм был построен в честь божества, который вместе со своими воинами вышел из моря и основал эту цивилизацию. После него на протяжении многих веков этой землей правили его потомки. В центре огромного зала находится отлично сохранившийся трон правителя и место, на котором совершались жертвоприношения. Сохранились желоба, по которым, согласно легенде, текла кровь поверженных врагов. Жуткое место!

***

Сегодня, как и вчера, и как позавчера, к вечеру я не чуяла ни рук, ни ног. Впечатлений было слишком много. Единственно, на что я была способна, так это крутить головой и рассматривать окружающих. Как-то бочком в зал ресторана прошмыгнула моя соседка по гостиничному коридору. По моим предположениям, она тоже была из России. Правда, она не искала никакого контакта с нашей могучей кучкой, и даже, как мне казалось, убегала, когда слышала русскую речь. И все время эта женщина была одна, никто к ней не подходил, и она ни с кем не общалась.

– Тамара, посмотри направо, видишь, девушка на табуретку забралась? По-моему, она русская. Ты про нее что-нибудь знаешь? – я указала Тамаре на примостившуюся у барной стойки миниатюрную женщину с гладкими блестящими волосами. – Головка просто загляденье, стрижка то ли в египетском, то ли в китайском стиле. Аккуратная головка, не то, что мы с тобой.

– Зато у нас все живенько! Знаешь, Марго, я сюда приехала отдыхать и расслабляться, – сказала Тамара, взъерошивая свои и без того художественно растрепанные волосы, – а не маяться перед зеркалом. Мне этого дома хватает.

– Да уж, нам с тобой ее не понять. Я вообще крайне редко беру фен в руки, – призналась я с некоторым вызовом.

– Нашла, чем хвастаться! Да и вообще ты, по-моему, на комплимент нарываешься, – съязвила Тамара, – у нее волоски реденькие, а у тебя кудри до плеч, зачем тебе фен? Кстати, какой дрянью ты красишь свои кудри, у тебя седина везде торчит.

– Ну ты и злыдня! – ответила я ей и подумала, что пришла пора менять краску для волос. – Выбирай выражения хотя бы изредка. Я и с сединой достаточно привлекательная.

– Ладно, не дуйся. Я ведь знаю, что на подобные глупости ты не обижаешься, – виновато проговорила Тамара, что было совершенно для нее не свойственно.

А я и вправду считаю себя очень даже привлекательной! И улучшать меня – только портить! А в общем-то я очень скромная девушка!

***

Мы еще немного поехидничали и поиздевались и над незнакомкой, и над собой. Тамара, конечно, женщина непростая, иногда даже вредная, но совершенно без бабской придури, которую я терпеть не могу в женщинах. Вскоре она отправилась знакомиться с заинтересовавшей нас особой, а я наблюдала за ними со стороны и пыталась вспомнить, когда же я стала считать себя красивой? В школе такой мысли у меня не могло быть, это точно. Когда училась в университете, мне про это говорили мужчины, но я не им верила!

Скорее всего, это случилось вот как: на последнем месяце беременности я встретила своего бывшего университетского преподавателя. Опустив глаза в пол, я постаралась проскочить мимо, потому что стеснялась своего живота! Однако он издал такой радостный вопль, что я вынуждена была остановиться. И вот тогда он сказал: «Какая же Вы красивая, Маргарита!», и я ему поверила. Дай бог ему здоровья! И вот с тех самых пор я живу с этой уверенностью, хотя всячески пытаюсь ее скрывать. Многие годы я вообще не пользовалась косметикой, чтобы не оттенять своей красотой менее привлекательных коллег и подружек! Говорю же, что я очень скромная!

***

– Знаешь, Марго, эта Елена какая-то пуганая, – делилась впечатлениями вернувшаяся Тамара. – Я ее спрашиваю, как тебя зовут и откуда ты приехала, а она мне отвечает, что это, мол, неважно. И еще как-то через губу со мной разговаривает.

– Она ведь из России? – я хотела убедиться, что не ошиблась в своих предположениях.

– Да, она из России, более того, она тоже из Томска! Так что это твоя землячка, – подколола меня Тамара, – беги, может, тебя не прогонит.

Я внимательней поглядела на эту маленькую женщину. Она, действительно, вела себя странно: сидела в уголке зала и исподлобья рассматривала цветную кутерьму вокруг себя. Умело наложенный макияж, аккуратная – волосок к волоску – прическа, в ушах и на пальцах – бирюза в золотой оправе. Женщина как женщина, кутает свои хрупкие плечи в бирюзового же цвета шелковый шарф. Но какой у нее затравленный взгляд!

Полеты над долиной Наска

На взлетном поле я увидела несколько ярко раскрашенных машин с крыльями и не поверила, что на этих бабочках можно летать. Издалека они вообще казались игрушечными.

– Бросаете дедушку? – Борис Степанович заковылял к стоявшей на полосе машине, уже готовой к полету. Вся наша компания разбилась на кучки по количеству посадочных мест в самолетах, а он остался один.

– Зато Вы первый покорите перуанское небо, – сказал ему Денис. – Ваш самолетик уже раскочегарился, а мы следом!

– Да тут русские ребята, – крикнул он нам, дойдя до самолета и забравшись внутрь, – такие красивые девочки! До свидания, друзья мои!

Я проследила глазами за тем, как набирал высоту самолет с красивыми девочками на борту и побежала вслед за Тамарой в другую сторону. Нам самолетик достался совсем маленький: в нем уместились, кроме меня, Тамары и пилота, миниатюрная Елена. На этот раз она почему-то решила путешествовать вместе с нами. В салоне тесно, потолки низкие, мне пришлось сгибаться в три погибели, пробираясь к своему месту. Кресло оказалось жестким и неудобным, но когда мы взлетели, я забыла обо всем.

Одновременно с нами в воздух поднялись еще две машины. Позже я поняла, какой опасности подвергали пилоты и себя, и нас, устраивая это коллективное шоу. После очередного не совсем удачного пируэта Тамара хохотала или громко ругалась на пилота по-испански. Елена, напротив, молчала и все глубже вжималась в кресло; по-моему, она практически не смотрела на землю. Несколько раз, бросая на нее взгляд, я видела, что ее глаза закрыты, а губы что-то шепчут. Странная дамочка, не знаешь, что и думать: никто ее не гнал, можно было на земле остаться.

– А вдруг она из тех, кто подписал этот странный договор? Какая-то она несчастная! Как бы мне половчее спросить об этом? – подумала я, но тут же отвлеклась на новые картинки, мелькающие за окном.

***

Наш самолетик заходил на второй вираж над пауком. Я просто прилипла к иллюминатору. Вот голова паука, лапки – по четыре штуки с каждой стороны. А вот обезьянка с закрученным спиралью хвостом. Мне показалось, что обезьянка улыбается. Чего только не померещится!

Доподлинно известно, что рисунки в пустыне Наска выполнены около двух тысяч лет назад, а рассмотреть их как следует можно только с высоты. Сам собой напрашивается вопрос: неужели индейцы древнего племени умели изготавливать летательные аппараты и подниматься на них в воздух? От этих людей не осталось абсолютно никаких письменных источников, поэтому ученые будут озадачены этим вопросом еще очень долго.

Некоторые считают, что здесь не обошлось без пришельцев с других планет или галактик, по крайней мере, такой вариант не исключают даже некоторые исследователи, уже отчаявшиеся найти земное решение этой проблемы.

Вот мы пролетаем над изображением птички колибри, делаем разворот над изображением дерева, возвращаемся назад и машем крылом огромному попугаю.

С высоты видны несколько смотровых вышек, поднявшись на них можно рассмотреть некоторые из рисунков. Но разве это сравнится с полетом на самолете!

***

Самолет набрал высоту, обзор стал лучше, и я увидела идеально ровные линии, уходящие за горизонт, прочерченные по поверхности земли. Линии шли в разных направлениях, иногда они были параллельными, иногда пересекались, потом совершенно неожиданно прерывались. Все было так нелогично и бессистемно, что я просто опешила. Мне всегда хочется найти смысл того или иного явления, понять причины. А здесь царил какой-то вселенский хаос.

Когда-то я читала, что некоторые из таинственных линий могут указывать на подземные источники воды. Если это правда, то нужно подняться в воздух, чтобы увидеть, куда указывают эти линии. Сплошные непонятки, но я так к ним привыкла за несколько дней пребывания на этой земле, что уже и не старалась понять. Я просто смотрела, удивлялась и запоминала. Хорошо, что уже после приземления я вспомнила, что только вчера недалеко отсюда разбился самолет с французами, и погибли все, включая пилота.

***

Когда мы благополучно опустились на землю, мне захотелось подойти к изображениям и рассмотреть их поближе. То, что сверху казалось линиями, вблизи оказалось бороздами глубиной 15 – 20 сантиметров: красные камни старательно раздвинуты в стороны, под ними обнажилась порода желтоватого цвета. По-моему, камни раздвигались вручную. Я ступила ногами в центр борозды и только тут поняла, что иду по следам, оставленным кем-то две тысячи лет назад. С тех пор здесь ничего не изменилось, и борозды не разрушились, потому что в пустыне никогда не бывает дождей.

Здесь уже бродили Борис Степанович и его новые знакомцы – молодой парнишка с Урала по имени Алексей и две подружки из Питера. Первая – Алина, вся в конопушках и с пушистой русой челкой. Мне показалось, что у девушки натуральные русые волосы, а не крашенные, как у подавляющего большинства россиянок. Вторую звали Наташей, у нее была тонкая смуглая кожа и ежик в полтора сантиметра, что позволяло рассмотреть прекрасно вылепленную форму головы. Природа постаралась на славу: с таким черепом можно смело стричься налысо!

С появлением новых девушек мужчины заметно оживились. Гоголем ходил Борис Степанович, ведь это именно он привел молодежь в нашу компанию. Из кожи вон лез Жорик, демонстрируя красиво накачанные мышцы спины и шеи. Денис сначала присматривался, раздумывал, с которой бы начать, но потом махнул рукой и решил, что все решится само собой. Дольше всех держался Константин Иванович, он просто наблюдал со стороны за происходящим.

Хорошо, что с нами не было Эльвиры: никаких дамских сил не хватило бы, чтобы наблюдать, как тебя один за другим покидают поклонники.

О чем говорят женщины – 2

Эльвира отказалась летать с нами над пустыней. Она решила прогуляться по городу, и на главной площади встретила президента Перу. Вечером она веселой разноцветной птичкой впорхнула в кафе и подлетела к нашему столику.

– Какой это красавец! – говорила она, закатывая глазки. – Высокий, черноволосый, с сединой, все, как мне нравится. Девочки, он мне улыбнулся!

– Кто б сомневался! – съязвила Тамара, – а что он делал на площади? С чувством глубокого удовлетворения пожимал рядовым перуанцам руки? А он индеец?

– Внешне похож на индейца и такой огромный! Да, он уже был президентом в восьмидесятых годах, но потом эмигрировал, – вставила я свои пять копеек, так как больше ничего не знала про перуанского президента.

– Он окончил три университета, в том числе в Мадриде и в Сорбонне, – продолжала Эльвира свой рассказ, – и очень обаятельный человек. Да и вообще сегодня у меня удачный день!

Что имела в виду Эльвира, мы так и не узнали: сообщив нам радостную новость, она направилась к мужчинам. Наверное, ей сегодня улыбался не только перуанский президент; а все встреченные на улицах Лимы мужчины, видимо, сворачивали на нее головы.

Если б такое случилось со мной, я тоже посчитала бы этот день очень удачным.

***

– Марго, я тут узнала, что нашей красавице-блондинке недавно исполнилось сорок семь лет. Это верные сведения. – Тамара сделала рукой жест, означающий, что зубом клянется.

– Так она, оказывается, старше меня? – я действительно была удивлена.

– В холодильнике ее держали, что ли? – продолжала Тамара, – по крайней мере, лет пятнадцать последние точно в холодильнике.

Тамара сняла темные очки, достала из сумочки очки с диоптриями, нацепила их на нос и принялась без стеснения рассматривать Эльвиру.

– Даже среди очень дорогих теток я такого не видала. Вблизи-то с Эльвирой все нормально, морщинки там и прочее, – поделилась она своими наблюдениями, – за девочку точно не примешь. А вот издалека…

Хотела бы я побывать в том же холодильнике! А что она сама про себя думает, эта Эльвира? Как ей живется с такой внешностью? А когда она стареть начнет, что с ней будет? Рано или поздно это все равно наступает; можно, конечно, умереть молодой и красивой назло завистницам. Ладно, мне это не грозит, я не помешана на собственной красоте и вечной молодости.

Тайна пещеры влюбленных

Мне кажется, что вся эта страна в два, а то и в три слоя покрыта памятниками истории. Куда бы ни ступила нога археолога, везде найдутся развалины какой-нибудь крепости. На этот раз наша могучая кучка отправилась в древние катакомбы. Нам досталась замечательная девочка, говорящая по-русски перуанка. О таком гиде можно было только мечтать. Девочка просила называть ее Марией. Пусть будет Мария.

Во время наших предыдущих экскурсионных поездок и походов наша группа отличалась от прочих некоей сплоченностью: иноязычное окружение заставило держаться всем вместе и в случае необходимости действовать единым фронтом. Вокруг звучала английская, немецкая, испанская речь, и каждый из нас худо-бедно мог поговорить про погоду или заказать ужин. Но вот все вместе мы были сила! На этот раз мы позволили себе расслабиться.

Вначале мы довольно долго карабкались в гору, делая частые остановки: дело в том, что ко многим достопримечательностям ведут только узкие тропы. Тропинка забирала вверх все круче и круче.

– Только бы дойти, – подумала я, – не хватало еще опозориться. Надо было хотя бы потренироваться перед поездкой, зарядку, что ли, поделать или мышцы покачать.

Не только мои силы были на исходе. Эльвирин носик покрылся капельками пота. Она не подавала виду, но по всему было видно, что устала. Даже спортивная Тамара выглядела не такой свежей, как обычно. Тем не менее, она привязалась к нашей самой возрастной даме.

– Эльвира, может Вам не следует подниматься по этому склону, – острая на язычок Тамара всегда находила, к чему бы прицепиться, – составьте компанию Борису Степановичу, а то он все один да один. Он, кстати, без ума от Ваших глаз. И когда он их успел разглядеть, если Вы предпочитаете ему Дениса да Жорика?

Борис Степанович – «молодой человек» на седьмом десятке – опасался крутых подъемов, поэтому обычно выбирал путь длинный, но пологий – в отличие от остальных туристов. Но он не только по этой причине часто оказывался в одиночестве: было немного желающих быть с ним рядом из-за его чрезмерной говорливости.

У Эльвиры не было сил отвечать, и она сделала вид, что не расслышала язвительное замечание. Я не совсем понимала, зачем надо без конца подкалывать человека, а Эльвира почему-то не могла поставить нахалку на место.

***

Отсидевшись в тенечке и немного отдохнув после тяжелого подъема, мы несколько раз прошлись взад и вперед по импровизированному рыночку, где местные жители продавали настоящие перуанские пончо, связанные из теплой шерсти шапки с классическим индейским орнаментом, шахматные фигуры, выточенные в форме древних богов. Я купила себе сплетенный из шерсти ремень и тут же вставила его в спадающие джинсы.

– Скажите, Константин Иванович, идет мне это пончо? – Эльвира крутилась перед мужчинами, демонстрируя свои длинные ноги, – я, пожалуй, куплю его.

– Ну а как иначе! – дамский угодник произнес те самые слова, которые она и ожидала услышать.

– Недалеко расположены небольшие индейские деревушки, поэтому здесь можно купить подлинные вещи, – со знанием дела сказал Борис Степанович.

Наташа с Алиной потихоньку шептались о чем-то своем. Они тоже накупили себе всякой всячины и набивали этой всячиной свои рюкзаки.

– Только не забывайте, дамы, что всю эту красоту придется тащить на себе! – язвительно сказал Жорик, – я вам помогать не буду.

Мужчины, как им и положено, оказались более стойкими. Амулеты из дерева, из камня, из кости – это все, на что они отважились. Даже Борис Степанович решился повесить себе на шею акулий зуб в качестве оберега.

***

В пещере было прохладно. После целого лабиринта переходов мы попали, наконец, в огромный подземный зал со сводчатым потолком и расписанными стенами. И стены зала, и потолки были идеально гладкими, как будто отшлифованными. В каменных стенах были выбиты разные по размерам ниши замысловатых форм, за стеклом в этих нишах располагались сидящие на корточках прислоненные спинами к камню человеческие мумии!

В информационной справке, помещенной здесь же, указывалось, что четыре тысячи лет назад, прежде чем поместить мумии в пещеру, соплеменники в течение нескольких дней коптили их на кострах для лучшей сохранности.

И рядышком – подробный чертежик, как был устроен этот коптильный аппарат…

Сколько же мумий было в этой усыпальнице? Тридцать или сорок, или еще больше? Я смогла заставить себя рассмотреть только первую, попавшуюся мне на глаза. Когда же поняла, что им нет числа, мне сразу же захотелось на выход, на жару, на солнце, наверх!

У той единственной, которую я все же разглядела, было покрыто татуировками все тело. На сморщенной коже рисунок просматривался очень плохо, но я поняла, что мотивы те же, что и в современном перуанском орнаменте. На груди у мумии – а это была женщина – висело золотое ожерелье с зелеными и красными драгоценными камнями, в косы вплетены золотые нити, в ушах – тяжелые серьги, сильно оттягивающие мочки. Впечатление было более чем неприятное: когда-то, может быть, эта женщина была красавицей, но теперь…

В руки мумии было вложено оружие. Странное дело: во всех древних культурах женщин в исключительных случаях хоронят с оружием. Война – это не женское дело! Видимо, дама была главной воительницей какого-то племени. Мои догадки подтвердило то обстоятельство, что рядом лежал костяк девочки-подростка, принесенной в жертву в день похорон знатной особы.

Да, веселое было время, ничего не скажешь.

В соседнем помещении, меньшем первого по площади, в центре под стеклянным колпаком на алтарном камне, украшенном тончайшей резьбой, лежали, обнявшись, два скелета… Это вполне соответствовало названию зала – «Пещера влюбленных».

Назначение первого зала, где нашли свой последний приют несколько десятков человек, было вполне понятно – это просто место захоронения представителей древнейшей культуры, обитавших здесь несколько тысяч лет назад.

Но как понимать то, что я увидела во втором, камерном, зале? В аннотации указывалось, что впервые археологи попали в эту пещеру десять лет назад. Костяки двух возлюбленных лежат там же, где их обнаружили ученые. Люди жили, любили друг друга и умерли в один день.

***

Так случилось, что в этом зале нам встретилась группа американских туристов. Они сгрудились у одного из неосвещенных боковых ходов и что-то громко обсуждали. Я не всегда понимаю американскую речь, поэтому даже не стала прислушиваться. А зря!

Оказалось, что уже минут двадцать, как в этот ход удалились парень с девушкой из их группы, они решили испытать себя и пропали. Сначала их голоса были слышны откуда-то снизу, потом становились все глуше и глуше, и, наконец, совсем стихли. Американцы решали, что же им предпринять в этой ситуации.

Наш гид Мария очень сильно побледнела – это было видно даже в полутемном помещении – когда поняла, в чем дело. Она решительно заявила, что туда ходить нельзя, и потребовала, чтобы все поднимались на поверхность. Как только она сообщила о происшествии, в пещеру тут же спустились спасатели.

Мария не находила себе места: она нервно ходила по площадке перед входом в пещеру и ломала руки. От нее мы узнали, что в этом проходе каждый год пропадают влюбленные парочки. Власти в прежние годы закрывали этот зал для посетителей на целый месяц, но коммерческие интересы взяли верх. Хотя ход регулярно забивают досками, все равно кто-нибудь обязательно туда проникает. И никто не возвращается назад.

***

– Как получилось, что с ними не было гида? – возмущалась Тамара. – Почему не было никакого предупреждения об опасности, если это случается не в первый раз?

– В этом проходе обычно стоит столбик с объявлением, но он куда-то исчезает именно в середине января, – объясняла Мария. От волнения она говорила на трех языках сразу – на русском, английском и испанском. – Вчера я еще видела это объявление!

– Чем можно объяснить, почему здесь пропадают люди? – спросил молчавший до сих пор и наблюдающий за нашим женским квохтаньем Константин. – Этих людей потом находят?

– Никого еще не нашли, не нашли даже никаких следов, – ответила Мария. – Старики считают, что это гневаются наши древние боги. Но ведь Вы в такое не верите!

– Сейчас такое смутное время, что поверишь во что угодно, – потирая лоб, медленно произнес Борис Степанович, – пещера проглотила очередную жертву…

Выбравшись на поверхность, мы еще около часа топтались около заколдованной пещеры: ждали, что вот-вот появятся спасатели и выведут под белы руки пропавших людей. Девчонки – Алина и Наташа – притихли, нахохлились, перестали смеяться и флиртовать с Денисом. Елена казалась очень испуганной. Американская группа пребывала в тревожном ожидании.

– Нас судьба уберегла. Американцы первыми спустились в пещеру, – сказала я Эльвире, – правда, в нашей группе нет влюбленной парочки: Наташа с Алиной никак не могут решить, кому достанется Денис!

– А он и рад, играет с обеими, как кошка, – промяукала Эльвира, рассматривая свои яркие ноготки. – Поиграет и бросит.

– Мария сказала, что про эту пещеру в Интернете распространяют всякие легенды, – принес нам новость Владимир Петрович. – Оказывается, можно обрести вечную любовь, если побывать здесь с любимым человеком.

– Те скелетики, получается, обрели вечную любовь, – высказала я предположение, – обрели любовь и остались там навсегда.

***

Спуск с горы показался мне не таким сложным, каким мог бы оказаться. Или мы возвращались по другому маршруту? Я шла и не замечала дороги, думая о происшествии, свидетелями которого мы оказались. Вернусь домой и займусь поиском информации об этой заколдованной пещере. Что в этой истории правда, а что вымысел? Или это просто рекламная фишка? Современный мир напичкан разными гадостями по самое горлышко, можно предположить все, что угодно.

Держась обеими руками за ненадежные перильца, я осторожно перебиралась по шаткому висячему мостику через речку. Автобусы ждали нас на другом берегу, и мне хотелось скорее плюхнуться на мягкое сиденье. Мост явно нуждался в ремонте: сквозь прорехи я видела бурлящую воду и в страхе поднимала глаза к небу. Брызги долетали почти до пояса и приятно охлаждали нагретое за день тело.

При каждом шаге мост раскачивался, это очень веселило молодую публику: Денис с девушками давно забыли думать о странном происшествии в пещере и продолжали свои гендерные игры. Видимо, в какой-то из моментов мост качнулся сильнее обычного, и Алина полетела вниз. Я услышала за спиной негромкий крик и плеск воды и оглянулась.

Алина ушла с головой под воду, ее протащило несколько метров, затем подбросило, и она опять пропала из виду. Все это длилось две секунды, не больше. Денис в три прыжка ее настиг, приподнял за плечи. Ноги у нее подгибались, она вновь уходила под воду. Речка была неглубокая, но испуганная девушка не могла противостоять сильному течению. Парень подхватил ее поудобнее и понес к берегу.

Это произошло так быстро, что некоторые вообще ничего не заметили и с удивлением увидели бредущего по пояс в воде парня с безжизненным телом Алины на руках. На берегу девушка пришла в себя, она испуганно озиралась по сторонам и никак не могла поверить, что все плохое уже позади.

– У меня ведь сегодня день рождения! – спустя несколько минут рыдала от счастья Алина. – Я весь день думала, что сегодня должно случиться что-то очень хорошее. А тут, как назло, то люди пропали в пещере, то сама чуть не утонула!

– Ну ведь не утонула же! Будешь жить долго и счастливо! – говорили ей все наперебой, – что может быть лучше?

Алина смотрела во все глаза на своего спасителя, смеялась сквозь слезы и отжимала мокрые волосы.

Озеро Титикака

Ну почему так получается? Чтобы поглядеть все, что хочется, надо мотаться по всей стране – из конца в конец! Сплошные переезды! Мы решили побывать на волшебном озере Титикака – любой школьник слышал это смешное слово. Посмотрели по карте – совсем близко, а поезд идет 10 часов! Настоящий провал во времени или в пространстве.

В перуанских поездах нет так любимых мною плацкартных вагонов, когда можно завалиться на свою полку и читать, спать или думать о хорошем, лежа, а не сидя в узком и жестком маленьком креслице напротив такого же несчастного пассажира, не имея возможности задрать повыше ноги!

За окном, конечно, красота, но и она надоедает со временем. Людей уже рассмотрела, нашла все их недостатки. Можно походить по вагону и размяться, но после двух проходов туда – сюда пассажиры начинают обращать на тебя внимание и крутить головой, и приходится возвращаться на свое постылое место. Где-то на середине пути будет остановка, можно будет даже пробежаться по перрону и попрыгать, разминая застывшие мышцы.

Наконец-то поезд прибыл на станцию Пуно. С какой радостью я выкатилась из вагона и тут же попала в окружение местных жителей, мечтавших заполучить меня и моих попутчиков в качестве постояльцев хотя бы на одну ночь!

То же самое происходит на вокзалах в наших южных городах: я обычно опускаю глаза в пол и быстро прохожу сквозь колонну горячих черноглазых парней и девчат. Стоит только встретиться с кем-то глазами, начинаются уговоры, от которых очень сложно отбиться.

Мы вышли на площадь, когда стало совсем темно. Там нас ждал автобус, который за десять минут довез до гостиницы.

***

Мне не спалось. Я вышла на улицу и спустилась к озеру. Оказалось, что легендарное озеро Титикака располагается буквально в нескольких метрах от порога. Стояла полная тишина. До восхода солнца было еще далеко, полновластной хозяйкой на небе оставалась луна.

Вчера вечером мы подъехали сюда в непроглядной темноте, буквально на ощупь добрались до гостиницы. Понятное дело, что ничего не разглядели. Я мечтала только о том, чтобы упасть и уснуть, да вот не вышло…

Я устроилась на берегу, получше закуталась в теплый платок и смотрела на воду. Ни единого всплеска, ни единого шевеления. Ничто не нарушало озерную гладь. Луна отражалась на ее поверхности со всеми своими кратерами и впадинами, дорогами и горами. Думаю, лунные обитатели, направив мощные телескопы, могли бы в это утро рассмотреть в зеркальной воде всю свою планету целиком.

Потихоньку занимался новый день. Сначала высветился лишь край неба. Я видела, как над водной поверхностью рассеиваются клубы ночного тумана, розовые в первых отсветах утренней зари. Участь тумана была предрешена, но он боролся изо всех сил с этим утром и с зарей, и последние минуты его существования были окрашены в кроваво-красный цвет.

Небо становилось светлее, менялся и цвет озерной воды. Озеро просыпалось, сбрасывало со своих плеч дрему. Вот пробежала по воде легкая дрожь. Я тоже вздрогнула: мне стало неловко от того, что я невольно оказалась свидетельницей интимного действа – пробуждения природы, я вторглась в этот мир без спроса и без малейшего представления о том, как следует себя вести.

Огромное озеро, на мой взгляд, было похоже на просыпающуюся женщину, которая никуда сегодня не спешит, и поэтому очень медленно сбрасывает сон и примиряется с явью. Женщина потягивается и улыбается, не открывая полуспящих своих глаз. Она пытается ухватить за кончик хвоста свой сон: если не ухватишь, то тут же его и позабудешь. А снилось что-то очень хорошее!

Согласитесь, нужно набраться наглости, чтобы в этот момент заявить о своем существовании. Поэтому я притихла и сжалась в комочек, старалась как можно реже дышать. Хотелось стать невидимой и неслышимой и не осквернять собою это чудо пробуждения.

Но вот чиркнула какая-то невидимая птица, следом плеснула хвостом рыба – я слышала звук и видела круги на воде. Начинался новый день. Я встала с камня, почти бегом понеслась в свой номер и моментально уснула, едва коснувшись щекой подушки.

Я проснулась, когда солнце уже вовсю хозяйничало на моих простынях, от топота в коридоре: народ позавтракал и собирался на экскурсию.

У причала покачивалось на воде несколько катеров, готовых забрать туристов и отправиться в плавание. Мы шумно загрузились, растеклись по палубе и по салону, предчувствуя полное новых впечатлений путешествие. Через несколько минут, приняв на борт еще нескольких человек, наше судно отшвартовалось.

***

Каково же было наше удивление, когда обнаружилось, что на борту есть человек, говорящий по-русски! Это был хозяин катера: мужчина лет сорока, крупный, с бронзовой кожей и голубыми глазами. Услышав наши голоса, он спустился на палубу и радостно закричал: «Привет, Россия»!

А потом рассказал свою удивительную историю: его отец, перуанец, учился в Московском университете, женился на веселой хохлушке, и через год у них родился первенец – Максим – именно так звали нашего нового знакомого. Когда мальчику было четыре года, семья переехала в Перу, но Максим прекрасно помнил, как он носился по коридорам студенческого общежития, катался на чужом велосипеде, как сердобольные соседи кормили его блинами или манной кашей, если мать с отцом не могли оторваться от конспектов.

Пока была жива мать, она говорила с сыном только по-русски. Она давно умерла – мальчик еще учился в школе – не вынесла разлуки с родными. Максим рад любой возможности встретиться с русскими людьми и поговорить на мамином языке. Удается это нечасто: русских туристов в Перу немного, или они просто не попадаются. Со слов Максима, очень скучает по России его отец: он вспоминает годы своей молодости, студенчества, как самое светлое время и переживает, что Советский Союз – страна, жизнь в которой была очень похожа на легендарную жизнь древних инков – перестал существовать.

Максим расспрашивал нас про Россию, про Москву, а сам рассказывал удивительные истории про инков, про то, каким гармоничным и счастливым было время до прихода испанских конкистадоров.

Инки, несмотря на высокий уровень развития культуры, не имели письменности, и все их легенды передавались устно из поколения в поколение. В быту они пользовались узелковым письмом, которое до сих пор никто не может расшифровать.

Максим рассказывает…

Империя инков, возникшая около тысячи лет назад, располагалась на территории нескольких современных стран. Инкам удалось объединить эти земли, не порабощая коренное население, а благодаря поразительным организаторским способностям и обостренному чувству справедливости. Чем бы ни занимались древние инки, все у них получалось: они были прекрасными врачевателями и хирургами, астрономами, строителями. В горах они сооружали поля в виде террас, выращивали на них овощи, строили ирригационные сооружения, действующие до сих пор.

Инки не знали денег, а все золото и серебро, добываемое ими, шло на украшение храмов и подарки богам. Каждый человек делал для общества то, что мог и хотел, и получал от этого общества все, что необходимо было ему для спокойной и счастливой жизни. Иными словами, от каждого по способностям, каждому по потребностям – это, кто помнит, главный принцип построения коммунизма, инки реализовали задолго до рождения теоретиков марксизма-ленинизма. Может быть, учение о коммунизме – не совсем утопия? Или совсем не утопия? И нам придется, немного еще покружив в других реалиях, вернуться к этому принципу и ему подобным. Как знать?

***

Когда неграмотный, жестокий и очень жадный Франциско Писсаро со своими головорезами, которых было менее двух сотен, высадился в Новом Свете, он был удивлен несметному количеству богатств, обнаруженных здесь. Двинувшись вглубь империи, он не встречал сопротивления со стороны инков; ему препятствовали только горы. Многотысячное инкское воинство могло раздавить пришельцев сразу же, как червяков, в первые дни пребывания на материке, но этого не произошло.

Инки долго присматривались к испанцам, стараясь понять логику и мотивацию их поступков, но так, видимо, и не смогли. Правильно говорят: всяк по себе судит! Откуда было знать древним инкам, что люди могут желать друг другу зла, убивать друг друга из-за золота, унижать себе подобных, пытать их и находить в этом удовольствие?

Вот так и вышло, что горстка мерзких преступников в короткий срок подчинила себе огромную империю, основанную на справедливости и равноправии. Встретились два мира, две системы ценностей, два понимания жизни.

В начале 16 века, накануне вторжения испанцев, на территории современного Перу проживало более 10 миллионов человек, но уже через сорок лет осталось всего полтора миллиона. За считанные годы были замучены и убиты миллионы индейцев! Страна обезлюдела, а богатства вывезены в Старый Свет. Завоеватели безжалостно уничтожили уникальное общество с высоким уровнем культуры, разрушили веру в божественное происхождение инков.

***

Европейцы, оказавшиеся на континенте, не хотели знакомиться с культурой инков, им неинтересно было изучить и понять ее, они хотели только золота.

Они прокладывали себе путь огнем и мечом, оружием и крестом, силой и обманом, они мечтали только о золоте.

Они не собирались перенимать многовековой опыт, позволивший людям создать гармоничное общество, они жаждали только золота.

– Вот так все и происходило, – сказал Максим. – Обидно то, что с каждым годом все меньше людей, которые понимают мотивы поступков индейцев, а я не могу людям объяснить, – продолжал он. – Современный прагматичный мир рано или поздно лопнет от собственной жадности и ненасытности и разлетится на миллионы лохматых кусков!

На плавучем острове

Священное озеро инков полно очарования. Здесь оживают древние индейские сказания и легенды. Некоторые люди свято верят в то, что здесь расположен один из энергетических центров нашей планеты.

При ярком солнечном свете озеро было совершенно другим, не таким, каким я видела его ночью и ранним утром: более будничным, что ли, простым и понятным. Это одно из самых высокогорных озер, а глубина в некоторых местах достигает трехсот метров. После обильных дождей уровень воды повышается, озеро выходит из берегов и заливает прибрежные поля и даже некоторые городские кварталы. Самое интересное, что на озере бывают приливы и отливы, как на океане, только меньших масштабов!

Слева по борту осталась кучка небольших островков. Интересно, это искусственные или природные острова? Я читала, что всего на озере естественных островов немногим более тридцати, а вот плавучих гораздо больше, и число их не является постоянным. В этот момент от одного из них отчалила необычная лодка. Когда она прошла совсем близко от нашего катера, я разглядела ее как следует: узкий челн с высоким носом и кормой причудливой формы, сделан из легкого камыша, связанного в пучки. Кажется, что лодка едва-едва касается зеркальной глади, и пока она не перегружена, внутрь не проникает ни единой капли. Пожилой индеец ловко управлял этим плавучим средством с помощью шеста.

Похожую картину я наблюдала на Оби, недалеко от Нарыма: лодкой, выдолбленной из цельного ствола дерева, с помощью одного весла управлял остяк. Он виртуозно вел свое суденышко в неспокойных речных водах. Такую лодку называют долбленкой, или обласком. Без рыбалки не проживешь! И здесь, на озере, и там, на сибирской реке, люди питаются, в основном, рыбой.

Наш капитан направил катер к одному из рукотворных островов. Катер мягко коснулся бортом берега, и мы один за другим потянулись к трапу.

– Почему я при каждом шаге проваливаюсь! – закричала от неожиданности Эльвира, первой ступившая на плавучий остров.

– Дорогая, что ж Вы каблуки-то дома не оставили? – издевательски захихикала Тамара: она оставалась верной себе и при каждой возможности подкалывала разряженную даму.

Я только сейчас заметила, насколько нелепо выглядела Эльвира, утопая своими лодочками в камышовый настил, покрывающий весь остров. В тапочках было гораздо удобнее: я видела, как легко спрыгнула на берег Тамара. В ожидании чего-то необычного я ступила на остров и почувствовала, как пружинит поверхность при каждом шаге, как хрустит под ногами сухой камыш. Мне казалось, что я иду по болоту: эти ощущения были мне знакомы. Я знала, что подо мной слой камыша – метров около четырех-пяти, а ниже – многометровая толща воды. От этого становилось жутковато!

***

Островок был невелик – метров сорок в диаметре. В центре – небольшая, свободная от строений площадка, а по краям, у самой воды – пять или шесть хижин с двускатными крышами, тоже построенные из камыша. Стебли камыша, или как его здесь называют, тотора, из которого выполнены и сам остров, и жилища – недолговечный материал. Максим нам говорил, что жилища могут простоять года два-три, а затем необходимо строить новые. Сам остров постоянно нуждается в подновлении.

На острове сразу стало тесно от прибывших с большой земли. Я даже засомневалась в том, что он выдержит стольких людей – а всего на катере было человек двадцать вместе с командой – и не уйдет под воду вместе со своими хижинами! В то время, когда туристы делали свои первые несмелые шаги по острову, команда катера аккуратно выгрузила на берег несколько огромных камней, привезенных ими с земли. Эти камни обвяжут веревками и опустят на дно в качестве якорей, чтобы остров в ветреную погоду не гоняло по всему озеру.

У одной из хижин сидели кружком местные ребятишки и предлагали нехитрые поделки: вязаные из шерсти небольшие с ярким индейским орнаментом коврики и модели лодок, сделанные из соломы. Этим и живут здесь люди, да еще ловят рыбу и водоплавающую дичь. Они рождаются, растут, женятся и выходят замуж, рожают детей, стареют и умирают на этих островах. А вот хоронить их отвозят на большую землю.

После этого мы доплыли до другого острова, природного, с поросшим травой берегом, потом просто путешествовали по озеру и купались в прогретой солнцем воде. Подумать только: православные христиане в России в эти дни празднуют Крещение, и в Томске для всех желающих устраивают купальни возле прорубей, как это заведено в последние годы. А мы в шортах и панамках на другом краю земли!

Жаркое перуанское солнце уже клонилось к закату, и мы решили возвращаться. <!-- /* Font Definitions */ @font-face {font-family:Verdana; panose-1:2 11 6 4 3 5 4 4 2 4; mso-font-charset:204; mso-generic-font-family:swiss; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:-1593833729 1073750107 16 0 415 0;} /* Style Definitions */ p.MsoNormal, li.MsoNormal, div.MsoNormal {mso-style-unhide:no; mso-style-qformat:yes; mso-style-parent:""; margin:0cm; margin-bottom:.0001pt; mso-pagination:widow-orphan; font-size:14.0pt; font-family:"Times New Roman","serif"; mso-fareast-font-family:"Times New Roman";} h3 {mso-style-unhide:no; mso-style-qformat:yes; mso-style-link:"Заголовок 3 Знак"; mso-style-next:Обычный; margin-top:24.0pt; margin-right:0cm; margin-bottom:12.0pt; margin-left:0cm; text-indent:35.45pt; mso-pagination:widow-orphan lines-together; page-break-after:avoid; mso-outline-level:3; font-size:12.0pt; mso-bidi-font-size:13.0pt; font-family:"Times New Roman","serif"; mso-bidi-font-family:Arial;} span.3 {mso-style-name:"Заголовок 3 Знак"; mso-style-unhide:no; mso-style-locked:yes; mso-style-link:"Заголовок 3"; mso-ansi-font-size:12.0pt; mso-bidi-font-size:13.0pt; font-family:"Arial","sans-serif"; mso-bidi-font-family:Arial; font-weight:bold;} .MsoChpDefault {mso-style-type:export-only; mso-default-props:yes; font-size:10.0pt; mso-ansi-font-size:10.0pt; mso-bidi-font-size:10.0pt;} @page WordSection1 {size:595.3pt 841.9pt; margin:2.0cm 42.5pt 2.0cm 3.0cm; mso-header-margin:35.4pt; mso-footer-margin:35.4pt; mso-paper-source:0;} div.WordSection1 {page:WordSection1;} -->

Человек за бортом!

Елена стояла в стороне ото всех и задумчиво смотрела за борт: вода фосфорицировала, притягивала к себе. Оторваться было невозможно. Так вот какое ты, оказывается, волшебное, озеро Титикака! Очень быстро стемнело, как и всегда бывает в южных широтах. Взошла полная луна. Елена совершенно потеряла чувство реальности, она не могла оторвать взгляд от лунной дорожки, убегающей в бесконечность. Ей казалось, что лунный свет проникает глубоко-глубоко, достигает дна озера, отражается от него и возвращается назад. Ей даже почудилось, что она начинает различать там, на самом дне, какие-то постройки – белокаменные храмы, удивительной архитектуры двухэтажные дома, легкие мостовые переходы.

Там никто не живет. Согласно легенде, много веков назад боги разгневались на людей и затопили красивый богатый город, все люди погибли. Остались только строения, как напоминание о том, что человек всего лишь песчинка в огромном море первозданной природы. Каким бы великим не считал он сам себя, но все же должен знать свое место и не замахиваться на большее. Природа–мать бесконечно терпелива, но, в конце концов, она может жестоко наказать потерявших всякий стыд и страх людей в назидание всем оставшимся.

Елена вглядывалась в озерную гладь, ей даже казалось, что она слышит из глубины какие-то звуки… Очень странно…

***

– Сеньора, будьте осторожны, засмотритесь на воду и не заметите, как Вас утащит на дно чудовище! – со смехом в голосе произнес кто-то, подошедший к ней совершенно неслышно. – Мы прибудем в порт минут через пятнадцать.

Елене голос показался незнакомым, она вздрогнула от неожиданности и передернула плечами. Женщина озябла и сама уже подумывала пройти в освещенный салон, откуда доносился веселый смех ее попутчиков.

Но тут случилось что-то невероятное: бортик, на который она опиралась, предательски наклонился, и Елена полетела в воду. Все произошло настолько быстро и неожиданно, что она не успела закричать!

Коснувшись грудью поверхности воды, она вдруг почувствовала, что какая-то сила подбросила ее кверху: оказывается, при падении лямка рюкзака зацепилась за крюк. Она висела за бортом, не имея возможности ухватиться за что-нибудь руками. В нескольких сантиметрах от лица бурлила вода, обдавая ее миллиардами мельчайших брызг. Не могло быть и речи, чтобы выбраться самостоятельно, а плавать Елена не умела абсолютно.

И вот тут она закричала! Ей казалось, что от ее громкого крика разверзнется небо, в действительности же шум работающего двигателя почти заглушал человеческий голос. Если бы все по-прежнему оставались в салоне, никто бы ее не услышал. На Еленино счастье на палубу вышли покурить Денис с Жориком и Константин Иванович, до них и долетели странные звуки из-за борта.

***

– Ты куда собралась, – спросил Жорик, с удивлением глядя на бултыхающуюся в волнах женщину. – Упала, что ли? Давай руку!

И легко, словно пушинку, поднял ее на борт.

– Так ты вся мокрая, ёшкин кот, простудишься. Эй, вы, на барже! Человек замерзает! – крикнул Денис в сторону светящихся окон салона.

Ноги не держали Елену, она опустилась на палубу. Первой, услышав голос Дениса, на помощь выскочила Алина и быстро сообразила, что делать: вернулась назад, налила с полстакана виноградной водки «писко» и велела Елене пить. Та, ничего не соображая, сделала глоток и поперхнулась: крепостью напиток не уступал коньяку.

Елену чуть ли не на руках затащили в салон, помогли снять мокрую одежду, собрали кое-какие вещи. Руки не слушались Елену, она никак не могла унять дрожь. В конце концов, общими усилиями ей помогли переодеться в сухое.

– Как ты свалилась-то? Там бортик высоченный, Жорику по пояс, а тебе вообще по шею будет, – пыталась выбить из нее хоть какие-то слова Алина.

Елена молчала. Взяла стакан, сделала два глотка, потом еще, выпила всю водку. Ее продолжало трясти от пережитого ужаса.

– Да там, похоже, задвижка отошла, – сказал Денис, – или плохо закрыли, или ее разболтало во время хода. Тебе крупно повезло: во-первых, за бортом в нужном месте оказался крюк, а, во-вторых, ты такая легкая, что лямка рюкзака не порвалась, ну, а в-третьих, рядом оказались мы.

Слова Дениса заставили меня вжаться спиной в стену: если бы такая беда случилась со мной, никакой рюкзак бы не выдержал.

– Вчера одна барышня тонула, сегодня другая! – продолжал он со смехом. – А кто завтра? Вы скажите заранее, чтобы мы с Жориком были, на всякий случай, рядом.

– Елена Павловна, очнитесь! – подошел ближе Константин Иванович и похлопал ее по щекам.

Елена отбросила его руку, укуталась получше в чью-то огромную куртку и произнесла слова, от которых мы все опешили.

– Я не сама упала, по-моему, меня кто-то подтолкнул, предварительно открыв бортик, – глухо произнесла она. – За секунду до падения ко мне кто-то подошел сзади и предупредил, чтобы я была осторожней. Сразу после этого я полетела за борт.

Она оглядела всех тяжелым взглядом исподлобья, не зная, кого из окруживших ее людей подозревать. Елена не был знаком голос этого человека. Но все же, все же…

– Дверца могла открыться сама, так бывает, тем более катер сильно качало всю обратную дорогу, – рассуждал вслух Борис Степанович. – Я несколько навигаций в юности провел на реке: подрабатывал во время летних каникул. Такое случалось, хоть и редко.

– Жорик, ты действительно вытащил ее из воды? – как-то недоверчиво спросила Тамара. – Кому понадобилось ее убивать? Может, она сама сиганула для интереса?

– Да вытащить-то было несложно, а уж как она там оказалась, – сказал Жорик, разводя руками – никто не видел.

– Она как-то странно себя ведет, вы не считаете? – не унималась Тамара. – Я бы кричала и плакала, а она молчит и глазами насквозь прожигает.

– Да ладно, Тамарочка, угомонитесь, каждый человек по-своему реагирует, – проговорил Борис Степанович. – По-моему, она сильно испугалась и пока еще не пришла в себя.

Мне поведение Елены тоже показалось не совсем адекватным, но это за ней наблюдалось и раньше, она всегда вела себя как-то странно. Может быть, ее действительно хотели убить? Но кто это сделал? Все наши были в салоне, буквально за несколько минут до случившегося Константин, Жорик и Денис вышли на палубу покурить, но они были все вместе, их громкий смех мы слышали. На катере, как мне казалось, больше не было никого, говорящего по-русски, кроме, естественно, членов нашей группы и Максима. Да и голос этого человека Елена не узнала. Вот это задачка.

Но, похоже, она не хочет делиться с нами своими мыслями.

Что же все-таки случилось? Когда ее завели в салон, мокрую и дрожащую, я думала о чем-то своем, по обыкновению, и даже не сразу поняла, почему она вымокла. Как она могла упасть за борт? Хорошо, что мужчины оказались рядом и сразу ее вытащили. Она сама ничего не объяснила, а спасители, как видно, не придали большого значения случившемуся и тоже не посчитали нужным подробно об этом рассказывать. Так что эта история какая-то совсем загадочная.

Алина с Наташей хлопотали возле Елены, принесли ей горячего чаю, предложили и водки, от которой она отказалась. Девчонки высушили ей волосы маленьким дорожным феном, работающим от батареек. Чего только не тащит с собой женщина в однодневное путешествие!

Елена молчала, она не собиралась обсуждать случившееся. Она была уверена: ее хотели выбросить за борт, просто попытка была неудачной. Кто это сделал, и что будет дальше – она не знала. Елена не собиралась никому ничего объяснять: в конце концов, это касается только ее. Все решения принимает она сама – Елена, и советоваться с кем бы то ни было она не намерена. Все остальные пусть думают, что хотят. Ей наплевать.

О любви

– Господа, прошу на берег! – заглянув в салон, объявил Денис и, подхватив Алину под руку, потащил к трапу.

У девушки полыхнули щеки, она незаметно для парня переглянулась с Наташей и ступила вслед за ним на твердую землю. Забавно было наблюдать, как она пытается призывно, по-женски, смеяться и повизгивать, якобы от страха. Что-то между ними, безусловно, происходило, а во что это впоследствии выльется – сказать заранее сложно.

Полнейшая оторванность от обыденности, экзотическая природа, опасности, подстерегающие на каждом шагу, яркие впечатления, молодая кровь – все это очень способствует зарождению любви.

***

– Я совсем забыла, что когда-то была такой же счастливой дурочкой, – сказала Тамара, когда мы поднимались вверх от причала. – Я совсем ничего не помню, как будто и не жила.

– А я предполагала, что у тебя с Денисом будет роман, – сообщила я удивленной Тамаре. – В тот самый день, когда встретились в Куско, вы мне показались красивой парой. По-моему, ты с ним даже кокетничала.

– Бог с тобой, Марго! Мне почти сто лет, я уже не различаю по запаху – где мужчина, а где женщина, – горько проговорила Тамара и напомнила мне о давнем нашем разговоре, – для меня все мужики – деловые партнеры. Зачем мне врать?

– Я тебе не верю! – я усмехнулась и добавила, – просто ты не встретила того, кого надо. У меня есть приятельница, которую в сорок семь перевернуло. Представляешь? Она даже пыталась ребенка родить.

– Это не про меня, – резюмировала Тамара.

***

Обратная дорога на поезде показалась легче и короче. Я вспоминала встречу с Максимом: чего только судьба не подкинет человеку! Наполовину – перуанец, наполовину – хохол, считающий себя наследником древнейшей индейской культуры, он показался мне удивительно гармоничным и счастливым человеком. Он живет на земле предков, каждый день умывается водой священного озера, молится своим богам, занимается любимым делом и растит детей в уважении к прошлому. По большому счету, что еще нужно человеку для счастья?

Впечатлений на сегодняшний день было достаточно, и, несмотря на неудобное кресло, я уснула. Мне казалось, что все спали, кроме Дениса и Алины: они целовались. Каждый раз, просыпаясь от резкого толчка поезда, я различала их силуэты в темноте вагона. Когда ранним утром мы приехали в Куско, наша компания не выглядела слишком замученной или утомленной. Договорившись, что до обеда мы должны обязательно посетить древние крепостные стены, на осмотр которых у нас никак не хватало времени, все разошлись по своим номерам немного отдохнуть с дороги.

Древние крепостные стены Куско

Экскурсовод попался совершенно бестолковый. Он просто-напросто выучил наизусть текст из буклета, который валяется в каждом номере гостиницы. Я захватила этот буклет с собой. И теперь мы с Тамарой развлекались, проверяя свойства памяти этого молодого бездельника. Он скороговоркой проговорил весь текст и ни разу не ошибся.

– Куско является туристическим центром, именно отсюда миллионы приезжих начинают свое знакомство с древнейшей цивилизацией. А когда-то этот священный город был столицей Великой империи инков. Его имя на языке индейцев кечуа обозначает “пуп земли" или "центр мира”. Здесь всегда солнечная погода: а разве может быть иначе, если верховным божеством жители почитают именно Солнце! Солнце, главного бога цивилизации инков, считали создателем всего сущего. Он определял судьбу каждого человека и всей Вселенной.

Экскурсовод отдышался, сделал из бутылки несколько глотков и продолжал в том же темпе.

– Самый роскошный праздник, посвященный этому богу, проходит в Куско каждый год 24 июня. В этот день потомки инков устраивают театрализованное действо: совершают ритуальное жертвоприношение своему божеству, от Солнца зажигается священный огонь, который поддерживается до следующего года. Верховный правитель инков предсказывает будущее своему народу, принцесса инков раздает всем священный хлеб, символизирующий богатство и покой в домах, люди славят свое божество песнями и танцами.

***

Мне надоело это представление, и я примкнула к другой группе, где гид говорил на английском. Это было немногим лучше.

– Исследователи знают, где располагались в свое время многочисленные красивейшие храмы и как они выглядели. У храма Солнца, например, потолок и стены покрывались золотыми пластинами, а на переднем фасаде размещался огромный диск из чистого золота. Храм Луны был украшен серебром, а в храме Звезд в серебро были вкраплены драгоценные камни. Невдалеке располагались еще два храма – храм Молнии и храм Радуги. Инки почитали силы природы и во всем полагались на них.

С благословения своих священников завоеватели грабили и разрушали храмы инков, но им пришлось-таки строить свои здания на старых фундаментах. Как ни старались испанцы, они не смогли уничтожить следы языческой культуры: остатки древних стен стоят по-прежнему монументально, удивляя, порой пугая наших современников своим величием.

***

Как бы то ни было, стены меня поражали. Можно было никого не слушать, чтобы понять: инки были искусными строителями. Методы местных камнетесов вызывают чувство глубокого уважения, а иногда и полного недоумения. При строительстве гранитные блоки, тщательно отесанные, даже порой отшлифованные, аккуратно укладывались без всякого раствора. Эти стены выдержали сильнейшие землетрясения. Современный мир строит догадки, как вообще древние индейцы такое сотворили! По крайней мере, даже в наше время можно сделать далеко не все, что было подвластно инкам.

Мы с толком провели эти несколько часов. Что до меня, то я просто ходила, смотрела и удивлялась на каждом шагу. Как это получается? Как может человек так идеально подогнать друг к другу эти многоугольные камни? Моих знаний не хватало, чтобы объяснить все увиденное, поэтому я стала прислушиваться, что по этому поводу говорят мужчины: я всегда считала, что в технических вопросах они разбираются лучше.

***

– Такую стенку я бы смог слепить из теста, – говорил Денис, – только из пластичной массы можно сделать эти блоки и совместить их друг с другом без зазоров. Я вам, как повар, говорю.

– На худой конец, из бетона тоже можно сделать нечто подобное, заливая жидким раствором подготовленную опалубку. – Это вступил в разговор Константин Иванович, – Только вот из чего была у них опалубка? Может быть, инки использовали сплетенные из травы мешки?

– А вдруг древние строители знали способ, как можно разогреть камни, чтобы они стали мягкими? – настаивал на своем Денис. – Тогда все можно объяснить. Но что-то я не знаю, как можно плавить камни.

– В наше время это вполне возможно, – поддержал идею Константин, – но это совсем новые технологии, инки их не могли знать и использовать.

– Мне кажется, они знали, кое-что и покруче, – усмехаясь, проговорил Денис. – Может быть, им помогали коллеги с других планет, делились опытом. Прилетели, построили и улетели дальше. А мы ломаем головы!

– Смотри, ну как можно: вставить в стенку вот этот камень о двенадцати углах? Как подогнать к нему другие камни? Я просто отказываюсь понимать. – Сказал Константин, доселе ничему не удивлявшийся и обо всем имеющий представление. – У инков не было железных инструментов! Товарищи ученые, доценты с кандидатами, дайте хоть какое-нибудь внятное объяснение!

***

Слышать такие слова от Константина было непривычно: он вообще ничему не удивлялся, на его бесстрастном лице мало что можно было прочесть. Он оставался совершенно спокойным, даже когда рассыпал женщинам комплименты: как-то очень профессионально он это делал. Мне казалось, что все места, где нам приходилось бывать на экскурсиях, были ему знакомы и не вызывали восхищения. Но в данном случае он высказывал дельные идеи.

Тут же, рядышком, Алина с жуликоватым видом пробовала просунуть в зазор между камнями кончик булавки – и не смогла! Борис Степанович достал свой перочинный нож и предпринял аналогичную попытку, но тоже ретировался.

– Девочки, вот вы мне скажите, как можно затащить на эту высоченную гору огромные каменные глыбы в несколько сотен тонн? Инки не знали, что такое колесо! – Борис Степанович, как и все остальные, отказывался верить собственным глазам. – Это просто чудо! Сплошные вопросы и никаких ответов! Одно бесспорно: это была великая цивилизация!

Едем в Мачу-Пикчу

После обеда удалось немного поваляться и отдохнуть, переваривая богатые впечатления после прогулки в крепости и обед, состоящий из 3-х картофельных блюд. Картошки перуанцы едят еще побольше нашего: здесь выращивается много разных сортов, порой даже и не понимаешь, что ешь именно картошку, вкус приготовленных блюд отличается оригинальностью.

Сегодня нас, например, накормили жареной картошкой под необычным солоноватым соусом, напоминающим по цвету горчицу, обильно сдобренным местными травками. Оказалось, что эта приправа делается из глины! Перуанцы считают, что она полезна для пищеварения.

Местные жители совершенно уверены, что Перу является родиной картофеля, и уже в 5 тысячелетии до нашей эры предки современных перуанцев начали выращивать картошку. Пусть верят, если им так этого хочется. Я помню, что читала только про кукурузу: именно в это время, судя по данным археологов, на территории Перу строились первые ирригационные сооружения, и начала возделываться красавица полей – кукуруза. Да и вообще цивилизации всей Южной Америки своим появлением и развитием обязаны именно кукурузе. Повезло им с климатом! В нашей-то Сибири не слишком разбежишься: примерно в это же время – семь тысяч лет назад – древние сибиряки земледелия еще не знали, собирали съедобные коренья и травы, ловили рыбу и охотились на зверя. Этим и жили.

Как бы то ни было, но на местном рынке я видела невероятное картофельное разнообразие. К примеру, маленькие круглые клубни малинового цвета, сладкие и сочные, напоминающие по вкусу ранетки. А рядом – огромные ярко-зеленые картофелины, завязанные в тугой узел. Немного поодаль – желтые, больше похожие на среднего размера кабачки: такую картошку, должно быть, приятно и легко чистить, затем порезать ломтиками или кружочками – кто как любит – и бросить на сковородку с шипящими шкварками. И наконец, блестящие на солнце веселые терракотовые клубеньки, содержащие под своей тонкой кожицей совсем небольшое количество яда…

Об этом я вспоминала, наслаждаясь прохладой шелковых простыней. Настроение было замечательным еще и потому, что впереди была самая желанная для меня поездка в таинственный город Мачу-Пикчу.

***

Переждав самую жару, в 4 часа мы собрались с вещами в холле гостиницы. Согласно программе, нам следовало сесть на пятичасовой поезд, отправлявшийся из Куско, а в половине девятого прибыть на станцию с непроизносимым и трудно запоминаемым названием. Хорошо, что эта станция была конечной. С первыми лучами завтрашнего солнца мы отправимся в древний город, находящийся высоко в горах.

Когда все уже были готовы выходить на станцию, и время поджимало, выяснилось, что Владимир Петрович, или «человек рассеянный», как частенько его называли, неправильно обулся.

– Прошу прощения, это несправедливо по отношению к вам, но у меня вышла очередная неприятность, – краснея, сбиваясь и путаясь в словах, он принялся объяснять, что вынужден вернуться в свой номер за запасной обувью. – Это займет две минуты, я вас догоню, обязательно догоню.

– Быстро! Бегом наверх! – это не выдержала Наташа, самая непосредственная из всех нас. – Ждем две минуты и уходим!

Владимир Петрович сорвался с места и поскакал зайчиком вверх по лестнице. Выглядело это уморительно, Жорик даже присвистнул ему вдогонку.

– Вот может же чел, когда захочет! – выдал Жорик, в тот же момент подскочил к Наташе со спины, ловким движением подхватил ее и вместе с ней закружился по скользкому, только что вымытому полу.

Наташа, естественно, завизжала, что заставило Жорика кружиться еще быстрее.

– Уронишь, обезьяна ты ненормальная, настоящий Кинг-Конг, – кричала Наташа, отбиваясь руками и ногами от развеселившегося не на шутку парня.

Куда там! У хрупкой Наташи было мало шансов в честной схватке победить нашего «Красного Быка», как он сам себя называл то по-русски, то по-английски. Молодой – не более двадцати двух – двадцати трех лет, ростом чуть меньше двух метров, с гармоничным и сильным телом, он был рожден для того, чтобы покорять девичьи сердца. Так бы все и складывалось, если бы Жорик не был элементарно глупым и необразованным одновременно. В его иерархии ценностей это, видимо, не считалось большим недостатком, поэтому он был еще и добрым, по-детски и трогательно.

– Ничего, жизнь научит, – обычно говорят люди про таких молодцов.

Наташа перестала брыкаться, и Жорику сразу наскучило хулиганить. А, может быть, у него просто закружилась голова, и он, не выпуская из рук Наташу, очень осторожно опустился вместе с ней в кресло. Та моментально вскочила на ноги и побежала к зеркалу подправить макияж, что-то сердито бормоча себе под нос.

Этакое молодое веселье заставило улыбаться всех, кто оказался рядом.

– Эх! Здорово быть молодым, – подумалось мне уж в который раз за последние дни. Я совсем забыла, как это – быть молодым и жить, под ногами не чуя земли. Ждать с радостью каждый новый день и не оглядываться назад, ища поддержки у прошлого.

– Хорошо быть молодым, за любовь свою сражаться, перед зеркалом седым независимо держаться, – как будто вторя моим мыслям, произнес Константин Иванович, которого раньше я про себя называла не иначе, как только дамским угодником и ловеласом. Однако сегодня во время экскурсии он так здорово комментировал рассказ нашего запаренного гида и высказал немало дельных предположений по поводу технологии строительства древних стен на территории департамента Куско. После этого я переменила свое к нему отношение и даже простила ему то, что он уделяет мне недостаточно внимания. По крайней мере, меньше, чем Тамаре.

Но с Тамарой, честно говоря, мне сложно соревноваться: она и моложе, и стройнее, и намного решительнее меня.

***

– Жорж, Вы хороший мальчик, – раздался тягучий и обволакивающий голос Эльвиры. Она наблюдала со своего диванчика за играми молодых людей с неизменной улыбкой на губах – улыбкой все понимающей женщины. – Вы ведь хороший мальчик, – повторила она, – я, пожалуй, пойду на станцию, а сумку с вещами оставлю Вам. Я боюсь, что не угонюсь за вами, молодыми, на своих каблуках. Вы поможете мне, не так ли? Только не оставьте мои вещи, а то заиграетесь и забудете обо всем на свете.

– Так пошли вместе, Эльвира ибн Ивановна! – с готовностью отозвался Жорик. – Я и вещи Ваши донесу, и Вас, если надо будет. – А что это Вы на каблуках-то? Там, говорят, горы высокие, карабкаться надо будет.

– Тапочки у меня с собой, я ведь знаю, куда ехала, – слегка смутившись и негодуя на беспардонного мальчишку, произнесла Эльвира. Она расправила спинку, встряхнула своими светлыми кудрями и убрала с блузки несуществующую пылинку. – Просто у меня в обуви без каблука ноги болят, и если я сейчас пойду в тапочках, то завтра останусь вообще без ног.

– А я себе даже представить не могу, как можно постоянно ходить на этих ходульках! – выдал напоследок Жорик и пробежал на цыпочках по холлу гостиницы, уморительно поджав губки и балансируя руками. Затем подхватил стильную Эльвирину сумку, удивившись немалому весу ее тапочек, другую руку протянул самой красавице и пошел с ней к выходу.

– Не торопитесь, господа. Я задержу поезд, если это будет необходимо, – сказал он напоследок.

***

Наконец, с лестницы скатился долгожданный Владимир Петрович. По всему было видно, что он так и не смог сделать правильный выбор. Обут он был в прежние ботинки, в руках тащил пару босоножек с ремешками, а через плечо перекинул связанные шнурками кеды.

– Все, товарищи, я готов, – вспугнув мои мысли о предстоящем путешествии, долетел до меня его звонкий мальчишеский голос. Да и вообще он был похож на пионера Петю, самого маленького в отряде и самого неприспособленного к суровым условиям палаточной жизни.

– Ну и славненько, – ехидно заметила Тамара, – сегодня Вы практически нас не задержали. Мы еще вполне успеваем на поезд, тут ходу не более пятнадцати минут.

Мы вышли из прохладного гостиничного холла на прокаленную солнцем улицу и, определив теневую сторону, короткими перебежками, подгоняя друг друга, двинулись в направлении вокзала.

Как ни странно, наша наспех сколоченная группа оказалась на удивление сплоченной. Состоящая из совершенно разных людей, прилетевших с Камчатки, из Питера, из Томска, из Москвы и из прочих мест, компания объединилась в едином стремлении узнать про страну инков все, что только возможно.

Я до сих пор удивляюсь, почему желания столь разных людей совпадали, и нам удавалось планировать совместные маршруты. Каждый из нас в любой момент мог «отбиться» от коллектива, но это происходило нечасто. Как и в этот раз: накануне кто-то предложил, что нужно побывать в Мачу-Пикчу, остальные идею поддержали. И вот теперь мы торопились на вокзал, ругая про себя незадачливого Владимира Петровича – и делали это не в первый раз, надо признаться.

– Нужно было все-таки оставить его в гостинице и проучить, – ворчала Тамара. – Ненавижу ждать и догонять. Пользуется нашим терпением! Что-то я подобрела тут, под этим теплым небом.

***

Тамара в обычной жизни, наверное, была жестким человеком: она и здесь вела себя порой бесцеремонно. «Царица Тамара», как иронично называли ее за глаза наши острословы, обладала модельной внешностью. Зная о ее непростом характере, люди все же отдавали должное ее привлекательности и умению высоко и гордо нести красивую голову. Яркая ухоженная женщина в своей лучшей поре – в 19 веке этот возраст назвали бы бальзаковским, сейчас к таким обращаются не иначе как «девушка». В общем, было ей что-то около сорока.

Она любила смеяться, демонстрируя прекрасные зубы – то ли подарок природы, то ли образец высокого мастерства стоматологов (или дантистов, как говорят сейчас в России) – делала это с большим удовольствием иногда совершенно без повода, как мне казалось. Но уж если ей что-то не нравилось – направо и налево летели хлесткие замечания; на обидные слова дама не скупилась.

– Да бросьте Вы, Тамара, – обратилась я к ней не за тем, чтобы успокоить, а, главным образом, чтобы спровоцировать ее на дальнейшее ворчание и услышать, какие удивительно точные характеристики дает она людям. – К тому же поезда в Перу никогда не отправляются вовремя. Мы не опоздаем, даже если придем на несколько минут позже, я Вас уверяю!

– Вам не лень думать о каком-то бестолковом колобке? Не прошел и ста шагов, а уже весь мокрый под мышками. Брр… – она кивнула в сторону бегущего по жаре Владимира Петровича и сморщила гримасу.

– Если мы его бросим, он будет целый день сидеть в гостинице, совершенно без толку убивая время, жалко человека, – стала сдавать я свои позиции.

– Вот и опекайте его, если Вы такая добрая, – тут же парировала злая царица Тамара. Его, наверное, всю жизнь кто-то водил на веревочке. Когда я была пионеркой, то меня заставили взять шефство над двоечником из нашего звена: мне этого хватило на всю оставшуюся жизнь.

– Так ты, голубушка, ненамного меня младше, – подумала я, – если успела побыть и пионеркой, и комсомолкой.

Вообще-то мы – женщины – удивительные создания. Для меня, например, всегда важно знать возраст человека: я не могу составить цельного представления о ком-то, если не знаю, сколько ему лет. Может быть, другие женщины думают иначе? Хотя вряд ли!

***

– Я слышала, что в Латинской Америке даже официальные мероприятия начинаются не всегда вовремя, – решила я переменить тему разговора. – Опоздать на час-полтора считается нормой, а вот явиться на встречу рано – признак дурного тона. Перуанский президент выступил с обращением к нации, призывая сограждан быть пунктуальными и уважать себя и других! А сограждане отбиваются – это, мол, наш менталитет, культурная традиция: зачем мы будем изменять себе?

– Я бы их всех быстро построила! Ненавижу, когда опаздывают! – у Тамары даже глаза загорелись, когда она заговорила про это. Сколько сделок у меня сорвалось вот по этой самой причине! Ведь прекрасно понимаю, что людей не переделать, что лучше проглотить и промолчать, а все равно какую-нибудь гадость скажу тому, кто опаздывает на деловую встречу. Каждая минута на счету, вот и не могу себя сдержать.

***

Тем временем мы добрались до вокзала. До отправления поезда оставалось три минуты – это, если верить расписанию. Но на перроне еще толкался народ, многоголосая толпа не спешила рассаживаться по своим местам. Наш передовой отряд – Эльвира с младенцем Жориком – махали нам из окна вагона, давая понять, что заняли места на всю компанию.

Устроившись у окошка, я приготовилась к приятному путешествию. Пока не стемнеет, буду смотреть на проносящуюся мимо жизнь и впитывать, впитывать, впитывать… Огромные окна вагона позволяли рассмотреть проплывающие мимо пейзажи. Скорость поезда не могла быть большой по определению: эта дорога самая высокогорная в мире, и потому очень опасная: вождение поездов по ней требует большого мастерства.

Первый участок – достаточно крутой подъем, включает в себя много мостов и туннелей. Затем путь проходит по высокогорному плато, спускается в Священную Долину, пересекает реку с задиристым названием Урубамба. Далее поезд довольно долго катится вдоль реки. Смотреть в окно стало скучно, и я стала разглядывать пассажиров.

***

В укромный уголок – подальше от наших глаз – Денис увлек спасенную им вчера Алину. До меня долетали только обрывки слов и заливистый смех девушки.

Алине едва стукнуло девятнадцать. Какой замечательный возраст! Неужели кто-то не согласится со мной? Детство только-только прошло, его помнишь в мельчайших деталях. Уже много чего умеешь и понимаешь. А впереди – как кажется на тот момент – целая жизнь, которая обязательно будет счастливой. Радостно от того, что впереди много неизведанного, и неизвестность не пугает, а скорее наоборот, радует и прибавляет энтузиазма.

Денис был гораздо старше, по крайней мере, ему уже было за тридцать. Он казался мне хорошим порядочным парнем. Думаю, что ему не составило труда покорить девушку. Когда я была в Алинином возрасте, тридцатилетние мужчины казались мне неприлично старыми. Сейчас девчонки другие, они иначе смотрят на жизнь и большую разницу в возрасте считают нормальным явлением.

Денис был в ударе, девчонка радостно смеялась его остротам. Парень изредка оглядывался на веселую русскую кучку, в то время как Алина не видела и не замечала никого, кроме Дениса.

Усевшись кружком, мы затеяли игру в карты. Мы болтали без умолку, рассказывали анекдоты, смеялись. Три с небольшим часа пролетели быстро. Даже пели песни, как это часто бывает в русских компаниях.

Репертуар поражал своим разнообразием: сначала завели «Ой, мороз, мороз», завершив пение веселым хохотом и утиранием мокрых от пота лиц. Спели «Арлекино»: жаль, что слова знали не все, поэтому дружного хора не получилось. А хотелось спеть такое, чтоб всем вместе и погромче. После долгих препирательств выбрали «Мы едем – едем – едем в далекие края»: эту славную песенку знали все, тем более, припев. После этого наша банда распоясалась не на шутку! Как на грех, в правом углу вагона сидела кучка туристов из Германии, высоких, жилистых, рыжих, с типично немецкими лицами.

И мы грянули «Катюшу»! Нам казалось, что немцы должны как-то отреагировать – все рассказывают, что они по сей день пугаются, когда слышат эту песню – но ничего примечательного не произошло. После двух куплетов мы свернули эту песню: не того эффекта мы ждали и устыдились своего ребячества.

Денис с Алиной переместились поближе к нам, и парень, отбивая ритм на коленке, спел некогда очень популярную, а теперь совсем забытую песенку из репертуара Марка Бернеса.

«Прощай, Земля, пора настала,

Летит ракета в небеса, летит ракета в небеса,

Несёт по свету чудеса.

А без меня, а без меня тут ничего бы не летало,

Тут ничего бы не летало, когда бы не было меня…»

– Тут ничего бы не летало, когда бы не было меня, – закончили мы все вместе с нездоровым оптимизмом и уже вконец осевшими голосами.

Под конец путешествия Борис Степанович, который все это время что-то мурлыкал себе потихоньку под нос, встал с кресла, приосанился и вдруг запел сильным, хорошо поставленным голосом «По диким степям Забайкалья». Все в вагоне, замерев, слушали и смотрели на нашего пенсионера.

– Во дает, одуванчик! – Выдохнул Жорик, когда прозвучали последние звуки.

Со всех сторон зазвучали аплодисменты. Люди на разных языках говорили «Спасибо! Молодец! Классно спел!» и прочие слова благодарности, которые мы, нисколько не тушуясь, принимали и на свой счет. Имеем право гордиться, это наш дед! А Борис Степанович просто улыбался – такой светлой и доброй улыбкой.

Только под конец путешествия я заметила, что Елена Павловна, сидевшая позади меня, молчит, и, похоже, молчала всю дорогу.

Мало ли, – подумала я, – может, не привыкла к такому, или голова болит, или у нее нет слуха и голоса, или просто человек стесняется. Честно говоря, я ведь тоже петь не умею, зато очень люблю!

Эта Елена какая-то задумчивая все время. И последние дни особенно. Ее не видно и не слышно. Ходит медленно, ест мало, не разговаривает, песен не поет, не улыбается. Маленькая, как дюймовочка, рост – метра полтора с небольшим, к тому же худенькая, она выглядит гораздо моложе своих лет. Издалека так вообще девочка! Почему ей не нравится здесь? Или климат не совсем подходит? Обидно, прилететь в такую даль и не найти ничего, достойного радости.

А, может быть, она из тех самых?.. Или она из бандитов? Никак не решаюсь у нее спросить, что-то меня все время останавливает.

Последняя счастливая ночь

Около девяти часов вечера поезд прибыл на станцию с труднопроизносимым названием Агуаскальентес. Вокруг темнота, хоть глаз выколи. На площади нас ждал автобус, за несколько минут мы доехали до гостиницы и без долгого прощанья разошлись по номерам. Получилось так, что нам с Еленой достался двухместный номер, и я обрадовалась этому обстоятельству: я очень хотела спать, а Елена вряд ли затеет разговоры на сон грядущий. Менее приятно было бы оказаться наедине с Тамарой: мне не хотелось слушать ее колкости.

Тамара досталась Эльвире, и я по-человечески посочувствовала нашей самой возрастной соотечественнице. Меня удивляло то, что Тамара – без сомнения, умная женщина – не дает ей покоя. Неужели Тамара видит в ней соперницу в борьбе за мужское внимание? Если верить ей, Тамаре, то вряд ли. Какие все-таки мы – женщины – сложные существа! Даже самые умные из нас легко становятся бестолковыми!

А вообще-то, она была удивительным созданием, эта Эльвира. Все, без исключения, мужчины – от пятнадцати до восьмидесяти – вставали в стойку, если она оказывалась рядом. Я наблюдала, как сегодня вечером заворачивали свои лысые головы толстенные грушеподобные американцы, рассматривали ее, совершенно не таясь и открывши от удивления рты: только что не пускали слюни.

Женщины, я думаю, завидовали ей обязательно: ее тонкой, почти девичьей талии, умело подобранным украшениям, шикарным белокурым локонам, умению накладывать макияж и оригинально наряжаться. На мое счастье, я нахожу красивой всего одну женщину-актрису – Элину Быстрицкую, поэтому мне было гораздо легче находиться с Эльвирой рядом, чем многим другим представительницам «прекрасного пола». Я могу, конечно, позавидовать, если дама смогла реализовать себя в профессии, а у меня в этот момент что-то не складывается. Это случалось со мной дважды в жизни, и я прекрасно помню эти два раза! Если же у меня все в порядке, как говорится, «и дышится, и пишется легко», чужие успехи меня совершенно не расстраивают, я даже порой вполне искренне радуюсь чужому счастью. К тому же, под гармоничной внешностью частенько скрывается такой клубок личностных проблем… Одним словом, туши свет, бросай гранату! Я это прекрасно знаю и редко доверяю тому впечатлению, которое стремятся произвести на окружающих люди.

***

Я уснула быстро, мне даже не пришлось считать слонов. И поэтому не слышала, как тихонько плакала Елена, уткнувшись носом в подушку. Я не видела, как Борис Степанович с Жориком играли в подкидного дурака, а Леха, абсолютно не умеющий играть в карты, постигал азы этой премудрости. Я не заметила, что ровно в полночь из гостиницы, крадучись, вышел Константин, а вернулся он лишь с первыми рассветными лучами.

Я не знала, что полночи бродила по гостиничному коридору Эльвира: она не могла уснуть от любви. От любви, которая случилась между Денисом и Алиной. Ребята устроились в соседнем номере, и выставили оттуда Наташу. Наташа вынуждена была искать пристанища и пришла в номер к Эльвире с Тамарой. Сначала дамы устраивали девочку, ей постелили на маленьком узком диванчике. После втроем дружно напились чаю, перемыли, как следует, косточки обитателям соседней комнаты, и улеглись, пожелав друг другу спокойной ночи. Наташа немного поворчала по поводу бесстыдницы Алины, лишившей ее удобной постели, и быстро упала в объятия Морфея. Тамара тоже как-то быстро угомонилась, и, вопреки обыкновению, ни к кому не приставала со своими колкостями.

***

Эльвира, оставшись наедине с собой, сняла с лица косметику, пересчитала все свои морщинки, расчесала волосы, заплела их в косу. Затем немного постояла у открытого окна, вглядываясь в абсолютную темноту и вдыхая запах ночи, чуть-чуть озябла и залезла под одеяло. Но тут она, обладающая прекрасным слухом, на свою беду стала различать в ночной тишине характерные постукивания, поскрипывания, стоны, вздохи. Сначала она улыбалась каким-то своим сладким воспоминаниям, потом глаза ее стали влажными, а сердце сбилось с привычного размеренного ритма. Она в полной темноте нащупала косметичку, достала таблетку, положила под язык и легла на спину, надеясь освободиться от нахлынувших чувств и успокоиться.

Это было не так-то просто сделать! Щемило в груди, щеки пылали, и Эльвира пыталась остудить их ледяными ладошками. В ее жизни любви – настоящей, от которой рвется на части душа, и свое тело становится невесомым, а тело любимого человека воспринимается, как свое – вот такой любви в жизни Эльвиры почему-то не случилось. Такая долгая и красивая жизнь прошла без толку.

Сон ей отбило напрочь. Она покрутилась в постели еще немного, сдерживаясь, чтобы не разрыдаться, и решила выйти погулять. Через две минуты, не больше, к ней прибился шустрый маленький старичок–бельгиец, с редкими волосиками на большой не по росту голове, страдающий бессонницей. Можно было бы с ним поговорить – Эльвира любила знакомиться с мужчинами – но разговора не получилось по простой причине: старичок говорил только по-французски, а Эльвира немного знала английский. Из всех комплиментов она разобрала только «шарман». Ну не обидно ли?! В конце концов, ей это наскучило, и под благовидным предлогом она улизнула. Старичок, оставшись один, долго еще улыбался своим мыслям, жмурился от счастья и потирал сухонькие ручки.

***

Несколькими часами ранее:

– Так, меняем планы. Завтра работаем по Кудрявому. Представился случай: он около двери побросал одежду, я взял его майку, а он и не заметил. С девицей развлекается.

– Вроде бы, по Кудрявому еще не все ясно. Велели подождать дня два.

– Некогда ждать. Красноярского деда уже целый месяц уговаривают, а он не соглашается. На прошлой неделе серьезно припугнули: работай с нами, не то с сыном беда случится, а он ни в какую. Сам виноват, патриот, чтоб его…

– Давай начнем со Стервы. С ней хотя бы все понятно. Да и муж торопит. А Кудрявый пусть погуляет пару дней.

– Хватит болтать. Скажи Глебу, чтобы готовил свою «молнию». У нас еще три клиента, а времени осталось мало.

Последнее счастливое утро

Я проснулась в прекрасном настроении. На удивление, я быстро перестроилась на этот часовой пояс, если учесть, что разница во времени относительно Томска немаленькая – одиннадцать часов. В коридоре никого еще не было, люди досматривали свои самые сладкие утренние сны. Вокруг все тихо и чисто, свежий ветер играет занавесками. Я спустилась вниз и отправилась изучать окрестности. Вчера мы подъехали к гостинице в полнейшей темноте. А сегодня я увидела чудесную аллею, насквозь пронизанную лучами восходящего солнца. Невдалеке от здания гостиницы я обнаружила беседку, всю увитую цветущим плющом.

Как называются все эти окружающие меня цветы, кустарники и деревья я знать–не знала. Обычно во время путешествий я много фотографирую, в том числе и растения, а потом дома разбираюсь и изучаю подробно, с чем я познакомилась.

В глубине аллеи появился Хосе – прикрепленный к нашей группе гид, он будет опекать нас несколько ближайших дней. В Лиме у нас была русская девушка-экскурсовод, а этот пожилой перуанец общался с нами на английском и испанском, иногда переходя на язык жестов.

Нехорошо было то, что он говорил на английском с трудным для моих ушей акцентом. Ну а испанский, который, по его словам, был ему родным языком, не знала я. Нельзя же всерьез относиться к двум десяткам самых используемых слов, которые я запомнила за первую неделю пребывания на перуанской земле. С собой у меня был русско-испанский разговорник, но мне не хотелось таскать с собой в горы тяжести, и я оставляла его в гостинице в надежде учить язык вечерами. А вечерами, по обыкновению, хотелось только под душ и в койку.

Из нашей группы лучше всех была подготовлена Тамара: перед поездкой она взяла несколько уроков испанского языка. Благодаря этому, мы не оказались бы в полной языковой изоляции в случае, если бы нам пришлось общаться с человеком, не умеющим говорить по-английски. Такие случаи бывают: местные жители изо всех европейских языков знают – и то не всегда – только испанский.

Я собралась было поздороваться с Хосе, но он исчез, видимо, свернул на какую-то боковую тропинку. Вообще-то этот Хосе мало походил на обыкновенного экскурсовода. Невысокого роста, сухощавый с черными жгучими глазами на загорелом лице. Он очень достойно себя держал, начисто был лишен суетливости и угодливости, что нередко отличает экскурсовода. Можно было бы назвать его лицо непроницаемым, если бы не цепкие и пытливые глаза. Казалось, он все видит, все замечает. Вчера вечером он нам представился и очень обтекаемо сказал о своем возрасте: скоро семьдесят. Я бы дала ему от силы лет шестьдесят, да и то вряд ли! А еще мне показалось, что я его уже видела раньше в Лиме.

***

В траве копошились какие-то букашки – интересные, необычно ярко окрашенные. Щебетала невидимая птица. На дереве сидел котенок – привычно по-русски мяукающий котенок, по глупости забравшийся слишком высоко от земли. Я не смогла до него дотянуться.

– Прости, дорогой, я тебе не достану, – извиняющимся тоном сказала я ему, уверенная, что он меня поймет.

До меня долетел запах жареных кофейных зерен. Как же мне нравится аромат свежемолотого кофе! Гораздо больше, чем вкус напитка. А может быть, я просто не умею его готовить?

***

На завтрак подавали запеченную морскую свинку с жареной картошкой. В свое время морские свинки были одомашнены инками как мясные животные, и теперь это блюдо считается самым главным перуанским деликатесом.

Я помню, что в школе у нас был живой уголок. В самом теплом месте – около большой круглой металлической печки, топившейся дровами, стояла клетка с двумя морскими свинками, и мы их кормили морковкой, а летом – свежей травой. Маленькие смешные зверьки с коротким мехом, похожие на крыс, только без хвоста.

Позже я узнала, что перуанская кухня пользуется огромной популярностью у туристов. Многие сюда приезжают специально для того, чтобы перепробовать все, что только возможно! А туристические фирмы разрабатывают специальные туры – кулинарные – для желающих много и вкусно поесть. По мнению организаторов, в дальнейшем перуанская кулинария будет привлекать в страну все больше туристов: билеты на кулинарные туры распродаются на несколько месяцев вперед! Профессия повара в последние годы стала самой популярной в стране, даже популярней профессии военного. Это обнадеживает: кормить людей гораздо полезнее и приятнее, чем стрелять в них. Но ехать за тысячи километров киселя хлебать – слишком роскошно для нашей спрессованной жизни!

Что до меня, то я в этом плане абсолютно нелюбопытна и более чем консервативна: предпочитаю привычную пищу, не люблю пробовать незнакомые, а тем более экзотические блюда. Так что никаких морских свинок! Дайте мне обыкновенную жареную рыбу!

Единственное исключение, которое я себе сегодня позволила, так это попробовать соус из листьев коки. Согласитесь, это приятнее, чем жевать крысиное мясо.

***

В диком состоянии кока в Перу почти не встречается, здесь ее культивируют, как и в соседней Боливии, и в Колумбии. Несколько раз я уже видела здесь кокаиновые кусты, и меня удивило, что они совсем невысокие – метра полтора от земли. Кроме официальных производителей, есть, конечно же, нелегальные, и с ними правительство ведет борьбу не на жизнь, а на смерть! В джунглях нередко происходят кровавые столкновения армии и полиции с изготовителями наркотиков. Этот бизнес чрезвычайно выгодный. Существование многих перуанских семей напрямую зависит от выращивания коки.

С незапамятных времен коренное население этих стран использовало листья в пищу, а также в качестве тонизирующего и болеутоляющего средства; индейцы всегда жевали и сейчас жуют коку, чтобы заглушить голод или взбодриться. Жуют женщины, старики, даже маленькие дети!

В меню кафе значился чай, заваренный с листьями коки, кроме того, по желанию клиента, измельченные листья добавляют в овощные салаты и в мясные подливки. Экстракты и настои используют в качестве ароматических средств при изготовлении пирожных, стоимость которых, между прочим, очень высокая.

Я решила ограничиться соусом.

***

Народ тянулся на завтрак без особого энтузиазма: то ли не выспались, то ли сказывалась большая высота над уровнем моря. Высота здесь действительно ощущается. Если идешь спокойным шагом, то все нормально, дышишь себе и не замечаешь этого. Но стоит только прибавить шаг, то дышать становится трудновато. Мне это уже знакомо по нашему северу: как-то зимой я была в командировке в Ханты-Мансийске и в полной мере испытала дефицит кислорода. В конце концов, к этому привыкаешь. Иногда даже полезно бывает!

Первыми прибежали девчонки – Наташа с Алиной. Наташина мордочка выражала крайнюю степень недовольства, видимо, она высказывала Алине свое мнение по поводу ночи, проведенной на чужом жестком диванчике. Что до Алины, то она, по-моему, даже не понимала слов, произносимых подружкой. Алина вся светилась изнутри! Недаром говорят, что подлинное счастье не скроешь и не спрячешь, даже если этого очень захочешь!

Подошла Эльвира. Она сегодня, на удивление, неважно выглядела и даже не улыбалась. Я списала это на обострение горной болезни; откуда мне было знать, что дама практически не спала эту ночь?

В последний момент в зал влетела Тамара – сильная, энергичная, с гибким тренированным телом. Оказывается, она уже успела побывать на горячих источниках. На лице у нее читалось невероятное удовольствие, и настроение было замечательное.

Я обозвала себя дурочкой за то, что не догадалась сделать то же самое, хотя времени у меня в это утро было предостаточно.

– Ладно, бывает и на старуху проруха, – успокоила я себя. – Вечером быстренько сбегаю и искупаюсь!

***

Ровно в восемь часов – сразу после завтрака – мы погрузились на автобус и за полчаса добрались по горному серпантину к древнему городу. Для начала Хосе предложил нам подняться немного выше уровня расположения самих построек и поглядеть на город с высоты, дабы убедиться в его выгодном местоположении. Не случайно Мачу-Пикчу не был разрушен испанскими завоевателями: те до него просто не добрались.

Хосе знал, что делал: древний город предстал перед нами во всей своей нагой красоте, освещенный лучами восходящего солнца. Глядя на Мачу-Пикчу сверху, я видела, как рассеиваются на его безлюдных улицах последние клочья ночного тумана. Я фотографировала городской квартал с одной и той же позиции, но с интервалом в две-три минуты. Потом поняла, что ситуация меняется гораздо быстрее, и стала делать кадры каждую минуту.

Город уютно расположился на горной седловине близ двух величественных вершин – Мачу-Пикчу, что в переводе означает «Старая вершина» и Гуайана-Пикчу, или «Новая вершина». Где-то там, далеко внизу, несет свои воды река Урубамба, окружая город с трех сторон.

Сверху мне было хорошо видно, что в городе почти нет разрушенных зданий. Жилые дома, дворцы, храмы выглядят так, как будто жители оставили их только вчера. В культовой части города расположен Храм Солнца и астрономическая обсерватория. С Солнечной башни удобно было вести наблюдения за звездами. Есть еще один храм – археологи назвали его «Храм трех окон» – он также был связан с солнечным культом. Немного в стороне располагается круглое здание, служившее мавзолеем для правителей инков, а рядом с ним – здание тюрьмы. Кто же совершал здесь преступления? Неужели Солнечные девы – жрицы?

Здесь, на вершине, мне стало легко и хорошо! Я люблю такие места, где могу почувствовать себя маленькой частью огромной природы. Я всего лишь человек, слабый маленький человек! Я хочу просто жить и не есть себя поедом за то, что живу не всегда правильно!

Я вдыхала волшебный чистый воздух и желала этой земле только одного: пусть здесь ничего не меняется. Пусть пройдут века, тысячелетия, но эти горы, и древний город, и небо, и река, бегущая внизу, останутся такими, какими я вижу их сегодня.

Поначалу на вершине была только наша группа, потом стали появляться новые люди. Я их не замечала, целиком поглощенная великолепием и необычностью открывающихся видов, до меня лишь долетал многоязычный говор.

Это была не молния!

– Посмотрите, что это такое? Это НЛО? Пришельцы прилетели? Или мы потревожили древних духов этой горы? – Я услышала чей-то противный, резкий и доселе незнакомый голос и оглянулась, чтобы взглянуть на его обладателя. В тот же самый момент я почувствовала, что у меня зазвенело в ушах. Причем сразу и в левом, и в правом ухе. Стало некомфортно, я передернула плечами.

Что-то заставило меня поднять глаза к небу. И я замерла от удивления: на небольшой высоте – метрах в пяти от земли – покачивался и вращался вокруг своей оси светящийся шарик. Шарик вел себя так, как будто из земли били упругие струи воды, а он перекатывался с одной струи на другую, и слегка подпрыгивал при этом.

Одна из струй подхватила этот шарик и подняла его высоко, а после этого он очень быстро полетел вниз… А далее – яркая вспышка, как будто перед глазами промелькнула молния… Мне стало больно смотреть, и я закрыла лицо рукой… А потом стало очень тихо.

Я открыла глаза. Рядом со мной стоял Леха с искаженным до неузнаваемости лицом.

***

Это была не молния! Леха мог поклясться чем угодно: это было что-то, обладающее разумом, или же управляемое разумным существом! Прежде чем напасть на Дениса, это «нечто» пролетало над головами нескольких парней, на несколько секунд зависало над каждым, будто принюхиваясь, и, наконец, выбрало себе в жертву именно Дениса, кудрявого весельчака и красавца.

Этот шар, наверное, и впрямь был похож на шаровую молнию, но Леха не мог об этом судить, потому что до этого случая ни разу не сталкивался с подобным природным явлением. Перед тем, как обрушиться на голову несчастного, шар взмыл на большую высоту, стал гораздо ярче, как будто у него внутри разгоралось оранжевое пламя, и с бешеной скоростью со свистом рванул вниз, разорвав тело несчастного на две половинки.

И вот тут наступила тишина. Такая тишина, от которой у Лехи зазвенело в ушах. Птичий гомон стих, деревья на какое-то время перестали шелестеть листвой. Леха видел все это как в замедленной съемке: горящий шар обрушился на голову парня, а затем падают на землю две половинки того, что только что было Денисом. Слышался лишь тончайший звук работающей камеры, которую сжимала правая рука погибшего. Камера продолжала снимать бесконечное перуанское небо. Денис приходил в неописуемый восторг от этого неба, оно удивляло многообразием оттенков голубого цвета, какого не бывает в других частях земного шара.

***

На несколько секунд все оцепенели, люди, казалось, даже не дышали. Самообладание не потерял лишь один человек – американский репортер, сопровождавший в поездке эстрадную диву, очень популярную в давние-стародавние времена, продолжавшую сражаться со своей старостью с молодецким задором. Все уже забыли, когда она пела в последний раз, но ей удавалось разными штучками подогревать интерес к собственной персоне.

В поездку по Перу она взяла с собою личного биографа, который на людях – согласно договору – играл роль возлюбленного, и профессионального фоторепортера, изъявившего желание подзаработать.

Репортер твердой рукой снимал все происходящее, он успел ухватить камерой падающий с неба огненный шар, гибель молодого русского в красной майке, оцепеневших людей и прекрасный вид, открывавшийся отсюда на «потерянный город инков Мачу-Пикчу». После прекрасного пейзажа он вновь перевел камеру на лица туристов, так и не пришедших в себя. Вспомнив о своих непосредственных обязанностях, он нашел в толпе свою подопечную, выглядевшую совершенно негламурно с выпученными от невыразимого ужаса глазами и с отвисшей челюстью, и навел на нее объектив.

– Это мне тоже пригодится, – подумал репортер. – Я даже знаю, кому загоню эти кадры!

Старый лис сразу почуял, что в этот момент бог поцеловал его в темечко! На такое везение он уже не рассчитывал. Он в профессии без малого сорок лет, и никогда не видел и даже не слышал, что кому-то удавалось снять нечто подобное. Эти кадры прославят его и обогатят: и гибель молодого русского с вывернутыми наружу внутренностями, и животный страх в глазах людей, и сморщенная мордашка увядающей поп-звезды.

– Да, уж повезло, так повезло, – промелькнуло в голове этого далеко уже не молодого, стремительно лысеющего и теряющего последнее обаяние человека. – Не мы такие – жизнь такая: не успеешь оглянуться – сволочью станешь.

Он всегда был циником – редкий репортер не обладает этим качеством. Но с годами это стало сложнее скрывать от окружающих, и все меньше людей вступали с ним в контакт по тому или иному поводу. Он до сих пор не мог понять, почему эта певица пригласила именно его в поездку по Латинской Америке. Видимо, дело в его высоком профессионализме. Он был неглупым человеком, этот американец, знал себе цену и никогда не заблуждался на собственный счет.

Благодаря именно этим кадрам впоследствии весь мир узнает о трагической гибели русского туриста Дениса Леонова из города Красноярска.

Первым звуком был чей-то крик, застрявший на несколько секунд в горле и наконец-то вырвавшийся наружу. Это привело в чувство людей, которые продолжали стоять в тех же позах и на тех же местах, где застала их трагедия. Позже выяснилось, что все это длилось лишь несколько секунд, а людям показалось, что прошла вечность.

***

Алина в два прыжка оказалась рядом с распростертым телом. Казалось, она летела по воздуху, прижимая к груди руку с яркой Денисовой панамой, купленной им только сегодня утром у индейской девочки с покрытым нарывами от укусов насекомых лицом. Он и купил-то эту панамку из жалости к маленькой перуанке.

– Не подходи к ней, – шипела на своего друга Алина, когда Денис протянул руку к этой попугайского цвета панаме. – У меня в рюкзаке твой козырек от солнца. – Девушка была невероятно брезглива и не считала нужным это скрывать. – Вдруг зараза какая-нибудь пристанет.

– Ты просто дурочка, моя радость, – улыбаясь, отвечал ей парень. Это ее комары сожрали. Ты разве не замечала, что тут все покусанные. И тебя бы давно уже съели, если б я тебя не мазал с ног до головы, сладкая ты моя!

Позже, когда Денис засунул эту злосчастную панамку ей под мышку, пока сам фотографировал панораму каменного города, балансируя на одной ноге, Алина сморщилась, но промолчала, не хотела его обижать. Она еще испугалась, что он свалится с высоченного камня, куда его занесло в поисках выгодного ракурса. Однако он вскоре легко спрыгнул со своего ненадежного места, Алина успокоилась и отвлеклась на Константина Ивановича, у которого, как всегда, наготове был очередной комплимент, и даже забыла, что держит в руках заразу.

И вот тут случилось то, что случилось. До ее ушей долетел странный звук, набиравший силу с каждым мгновением, она даже слегка испугалась этого звука и схватила за руку старого ловеласа, а, подняв глаза, увидела, что на них прямо с неба несется что-то круглое и ужасно яркое.

Алина зажмурилась от страха… И тут наступила жуткая тишина. Открыв глаза, она не сразу поняла, что произошло: Денис лежал на земле в нескольких метрах от нее и держал в руке камеру. А все вокруг, замерев, на него смотрели. И лишь, приподнявшись на цыпочки, девушка увидела все и рванулась вперед…

***

В этот момент, как будто сговорились, ожили несколько телефонов, информируя своих хозяев о количестве пропущенных звонков. Связи не было уже несколько часов, а тут, как по команде, одновременно с разных концов поляны послышались соловьиные трели, набившие оскомину эстрадные мелодии, куриное кудахтанье, кошачье мяуканье, барабанный бой и прочие звуки, до такой степени неуместные в данное время в данном месте, что это понял, похоже, даже «RED BOOL» Жорик.

Жорик выхватил из заднего кармана свой навороченный смартфон, не дожидаясь, когда все пространство вокруг него содрогнется от скрежета металла об асфальт и звука крутых тормозов. Обычно ему нравилось, когда окружающие, услышав этот сигнал, в страхе оглядывались по сторонам в поисках безопасного места. Обычно это забавляло молодого парня. Очень растерянно он сказал в трубку несколько слов несвойственным для него фальцетом и отключился.

***

Телефонные звонки окончательно вернули людям ощущение реальности, и от этого стало еще страшнее. Денис лежал на животе. Вернее, обе половинки тела лежали так, что не было видно лица.

– Это даже хорошо, – подумала я, – что он упал лицом вперед. Нет ничего страшнее, чем увидеть сейчас его мертвые глаза. И все же мне с трудом верилось в то, что это – реальность, и Денис мертв.

– Не подходите очень близко, – проговорила я каким-то не своим голосом, обращаясь к членам нашей русской группы. – Случилось что-то непонятное, может быть, рядом находиться опасно, да и трогать ничего нельзя.

Люди это и без меня прекрасно понимали, поэтому стояли немного поодаль и не знали, как себя вести и что делать.

Подбежала Алина, очень медленно опустилась на колени, осторожно коснулась пальцами русых кудрей погибшего парня. Остальные отступили еще на один шаг назад.

Я отошла в сторонку и стала соображать, по какому телефону надо звонить, но тут встретилась взглядом с нашим гидом.

– Я уже вызвал вертолет, – сказал он на смеси английского с испанским. – Обещали быть минут через двадцать пять – тридцать, полиция и врачи всегда готовы к разным неприятностям. Главное, чтобы люди сохраняли спокойствие. Если кому-то станет плохо, придется нести его на себе вниз, потому что вертолет не поднимет еще одного человека. – Наш старый гид Хосе тоже, видимо, был готов к неприятностям, потому что на его лице я не увидела ни страха, ни растерянности.

– Что это было? Это молния? – спросила я на английском.

Он же ответил по-русски: «Сеньора, такое случается, мы во всем разберемся. Вот прилетит вертолет, и мы поймем, в чем дело».

Вот это фокус! От удивления я ничего не могла сказать в ответ: он говорил на русском практически без акцента, хотя раньше я слышала от него только международный сленг, и очень часто он вообще не отвечал на вопросы, давая понять, что не понимает нас.

***

Я поблагодарила Хосе и подошла к своим. Алина сквозь всхлипывания объясняла, что это она виновата в смерти Дениса, потому что только сегодня ночью – а то, что они ночью были вместе, знали все, кто интересуется не только своей персоной, но и окружающими людьми – она посоветовала ему разорваться на две части! Далее она объяснила подробнее, в чем было дело. Она даже немного успокоилась, и пару раз улыбнулась своим воспоминаниям.

– Наверное, я его полюбила. Мне говорили, что так бывает, девушки влюбляются в своих спасителей. Он все же вытащил меня из реки, пусть она была неглубокая, но течение сильное. Я упала в воду, пыталась встать, но меня опять сбило течением и даже немного проволокло по дну, коленки все в синяках. Я и воды нахлебалась. Он меня поймал и на руках вынес на берег! Я плавать умею только в морской соленой воде! – Алина продолжала шмыгать носом и всхлипывать.

Наташа опустилась рядом с плачущей девушкой и осторожно вытирала ей слезы и размазанную по щекам тушь. На лежащее на траве тело она старалась не глядеть, как и все остальные туристы.

– Он ласковый, добрый, я решила, что поеду к нему в Красноярск. Сначала в Питер, конечно же, а потом сразу в Сибирь. Я уже все решила и даже маме по телефону сказала. Но у него жена есть и дочка, правда, дочка ему не родная. Он и не скрывал этого. А жена больше то ли не хочет рожать, то ли не может. – Девушка вздохнула и продолжала рассказывать, размахивая руками.

– А он мне говорит, продолжала Алина. – «Ты замечательная девочка, но как же я справлюсь с вами двумя?», – с женой, то есть и со мной.

– Я смехом ему и отвечаю: «На две части разорвешься»!

А он только засмеялся в ответ и погладил меня по голове. – Нет, голуба моя, не получится. Я мужик серьезный. Давай до конца отпуска доживем, а там и решим, что дальше делать. – Девушка взмахнула руками и тут же осеклась и замолчала, опустила глаза и вновь увидела распростертое тело Дениса и… завыла. Сначала тихонько, как бы поскуливая, а потом все громче и громче, по-бабьи, заунывно…

***

Меня от этого воя закачало на месте. Может быть, у девочки и впрямь сегодня жизнь переломилась? Для кого-то это могло быть просто обычным курортным приключением, а для нее обернется трагедией? Любовь – штука серьезная. Общих законов не признает.

Наша русская кучка собралась возле погибшего, все же остальные – а их было на вершине немало – поглядывали на нас со стороны и близко не подходили. Сразу после случившегося, правда, подбежал молодой конопатый англичанин, сказал, что он врач. Глянув на пострадавшего и поняв, что медицинская помощь не нужна, произнес «Пардон» и сразу поспешил к спусковой площадке.

***

В течение нескольких последующих минут почти все туристы из других групп поспешили спуститься вниз в город, в котором уже несколько столетий никто не живет.

Среди оставшихся на вершине был американский репортер, он ждал развития событий. Но его подопечная и биограф–любовник решили ретироваться и звали его с собой. Он упрямился, лениво переругивался с ними и продолжал снимать все, что происходило.

Я подошла к нему и попросила, чтобы он дал мне свой номер телефона или оставил какие-нибудь другие координаты, ведь он снимал все с первой минуты, и информация могла быть полезной для следствия. Американец послал меня по-английски к черту, повернулся и побежал вдогонку за своими соотечественниками, перебросился с ними парой слов, но остался на краю вершины, затаившись за грудой камней и наблюдая за нами из своего укрытия.

***

– Сколько ему было лет? – спросила Наташа у Алины.

Та только пожала плечами.

– Уже больше тридцати, – неожиданно для всех в разговор вступил Жорик. – Мы с ним курили вчера ночью, когда Алинка уже уснула. Он вышел на веранду, сел со мной рядом и попросил сигарету. Он был такой счастливый, такой расслабленный! – Жорик покосился на Алину и продолжал. – Денис долго разглядывал небо, но так и не смог узнать ни одного созвездия, даже засмеялся над собой. Потом сказал, что любит глядеть в ночное небо, а в детстве вообще хотел быть космонавтом.

– Впервые в жизни встретила человека, который хотел быть космонавтом, – вставила Наташа. – Фантастика какая-то. А работает поваром, по-моему.

– Он окончил Новосибирский авиационный институт. У него отец работал в секретной военной лаборатории, проектировал какие-то приборы для космической техники и для самолетов, – сказала Алина, – он мне про это сегодня рассказал. А про то, что хотел быть космонавтом, ничего не сказал.

– Выключите кто-нибудь у него камеру, – попросила Наташа.

Только тут все заметили, что камера продолжает работать.

– Куда теперь девать его фотоаппарат? – спросил Жорик, нажав, наконец, на нужную кнопку.

Этот детский по сути своей вопрос вызвал неожиданную – только для мужчин – реакцию: женщины – все, без исключения – заплакали в полный голос. И только у Алины глаза были сухими, и лицо заострилось.

– Он родился в 1976 году. Это сколько получается? Ему уже исполнилось тридцать три года, – Алина держала в руках паспорт Дениса. – Он боялся, что выронит его из кармана и потеряет в этих горах, поэтому и положил в мой рюкзак.

– Так, Леонов Денис Юрьевич, родился в городе Красноярске 12 апреля 1976 года. Прописка есть – улица Королева. Состоит в законном браке, жена на 3 года старше, и ее зовут Людмила Петровна. Вот и все.

– Слушайте, он родился в День космонавтики! – с удивлением в голосе произнес молчавший доселе Владимир Петрович. – 12 апреля – это же День космонавтики!

– Какой космонавтики? – спросил Жорик.

– Советской космонавтики, – несколько опешил Владимир Петрович. – Советский космонавт Гагарин совершил первый в мире полет в космос, облетел вокруг земного шара 12 апреля 1961 года.

– А почему его тогда назвали не Юрием, а Денисом? – жеманно растягивая слова, произнесла Эльвира. – В годы моего детства мальчиков часто так называли, у меня младший брат – Юрий, он родился в 1961 году.

– Наверное, потому, что у Дениса отца зовут Юрий, – предположила Наташа и, видимо, была недалека от истины.

– А почему Дениса должны были назвать Юрием? – произнес «RED BOOL» Жорик.

Теперь на Жорика все поглядели с еще большим интересом.

– Жорик, ты и вправду лох или просто нас разыгрываешь? – Наташа не смогла сдержаться. – Первого космонавта в мире звали Юрий Алексеевич Гагарин. Ферштейн?

– Ну, может быть, я это знал, но забыл, всего не упомнишь, – совершенно не конфузясь, сказал Жорик. – Вообще-то я думал, что первым космонавтом был Армстронг.

Пока люди раздумывали, как отреагировать на это признание, Эльвира вновь вступила в разговор.

– Это который черный американский трубач? – промяукала она, – и было совершенно непонятно, есть ли в ее вопросе издевка.

***

Я слушала этот разговор, но сама, по обыкновению, молчала. Давным-давно я поймала себя на том, что очень редко встреваю со своими замечаниями, если меня не спрашивают. В общем-то, я очень люблю говорить, строить сочные фразы. И я умею это делать и делаю с огромным удовольствием, когда это предусмотрено правилами игры. Обожаю выступать с докладами, давать интервью, читать лекции. А вот так просто участвовать в разговоре нескольких людей на произвольную тему у меня как-то не получается. Мне комфортнее слушать.

Может быть, дело в том, что я очень не люблю банальности, и в любом разговоре каждая вторая высказанная мысль кажется мне банальной.

Молчала не только я одна. Как в рот воды набрал Леха. Он был сегодня задумчивый и нахмуренный. Ни одного слова вообще не сказала Елена. Последние дни я заметила за ней особенность: она старалась не оставаться в одиночестве, стремилась быть рядом со мной, в частности, но при этом ни о чем не спрашивала и ничего не говорила сама. К тому же она была особенно настороженной, как будто все время ждала подвоха. За те несколько дней, что я вижу ее, ни разу в ее глазах не загорался огонек. Даже когда все визжали от страха, проезжая в джипе над пропастью, она молчала и очень крепко держалась за поручни. Так крепко, что становились белыми ее тоненькие пальчики.

***

В двух шагах от нашей кучки сидел Хосе. Он тоже молчал и барабанил пальцами по коленке. Но я совершенно уверена, что он очень внимательно слушал разговоры и понимал все от первого до последнего слова.

Раздался шум вращающихся винтов, и на свободный пятачок сел вертолет. Первым с подножки спрыгнул врач – красивый высокий индеец средних лет, настоящий Чингачгук, как две капли воды похожий на Гойко Митича, известного и любимого в Советском Союзе в 70-е годы югославского актера.

За ним буквально выкатился толстенький человек маленького роста в полицейском мундире, просто не человек, а шарик на коротких ножках, но с очень жестким взглядом. Последним вышел пилот – совсем молодой мальчик европейской наружности. Я отметила, что прошло чуть более получаса с момента происшествия.

– Оперативно работают, – похвалила я про себя перуанские службы.

***

На осмотр места происшествия, составление протокола и опрос свидетелей ушло еще около часа. Потом тело Дениса упаковали и погрузили в вертолет. Мы проследили взглядом, как машина поднялась в воздух и скрылась за горой. И потихоньку, гуськом, друг за другом, пошли к тому месту, где была расположена удобная для спуска тропинка. И тут опять я увидела американского репортера, он пытался добежать до тропинки раньше нас, унося с собой свою добычу – отснятый материал. Обругав саму себя беспросветной дурой за то, что забыла рассказать полицейскому про этого типа, я решила поговорить об этом с Хосе, который шел по тропинке первым.

– Не беспокойтесь, сеньора. Господин офицер все знает, я ему подробно описал репортера, этот американец был слишком назойливым, чтобы его не заметить. Так что не беспокойтесь, – с достоинством ответил мне проводник на чистом русском языке и запрыгал с камня на камень, как молодой мальчишка, несмотря на свой почтенный возраст. Тогда я, почему-то, подумала, что наша встреча Хосе совсем не случайная и далеко не последняя.

Почему погиб Денис?

В полном молчании мы покидали вершину с названием Уайна-Пикчу. Спуск был долгим и трудным. Человеку неспортивному, к коим я себя отношу, спуститься вниз с горы гораздо труднее, чем подняться наверх. Каждый из нас думал о чем-то своем, и думы эти были тяжелые…

Позже в гостинице мы не могли сразу разойтись по своим номерам. Чтобы не оставаться в одиночестве, пристроились все вместе в тени деревьев на лавочке. Алина плакала, потихоньку всхлипывала Наташа. Каждый как мог, пытался утешить девушек, особенно жалко было Алину: влюбившись в Дениса, она тут же его потеряла. Любой знает, как сложно найти подходящие слова в такой ситуации.

– Это ж надо такому случиться: парень нашел свою смерть так далеко от дома, – задумчиво произнес Борис Степанович. – Стоило добираться на другой конец земли, чтобы погибнуть от молнии. Это вообще случается редко, многие люди за всю свою жизнь вообще ни разу не видят ничего подобного, а тут вдруг такое...

***

Борис Степанович достал беломорину, размял ее в руках, машинально чиркнул спичкой и затянулся. За все время нашего общения я впервые видела его курящим. Понятно, что папиросы он прихватил из дома, тут таких днем с огнем не сыщешь. Дед, видимо, пытается бросить курить, а это происшествие выбило его из колеи, вот он и схватился за курево.

«Беломор» сейчас и в России не часто увидишь, но уж кто к нему привык, тот никогда не перейдет на что-нибудь другое. В Томске есть одна известная дама – профессор, ей хорошо за шестьдесят: курит только «Беломор». Дама изящная, стильная, одевается по последнему писку моды, но при этом еще и острословка, любому скажет все, что думает. Со студентами строга не в меру, но, как говорят, справедлива. И что самое интересное, терпеть не может курящих девчонок! Изводит их вопросами и придирками на экзамене, особенно блондинок, даже если они просто крашеные!

***

– Я еще мальчишкой видел, как в летнюю грозу молнией убило пастуха, – продолжал Борис Степанович. – Это были мои первые летние каникулы, отец привез меня с сестрой к своей тетке в Подмосковье. Дождь только собирался, и этот дядька верхом на лошади гнал коров в деревню. Деревенские дети и мы с ними встречали свою скотину за околицей. Я видел своими глазами, как небольшой светящийся красный шарик размером с большое яблоко сначала медленно подлетел к дереву, скрылся в его ветвях, а потом разнес этот огромный дуб в щепки! Затем этот шар устремился за скачущим всадником. Я услышал треск; и пастух, и лошадь упали на землю. Мы с сестрой со страху бросились наутек, а позже узнали, что там же, кроме пастуха и лошади, погибли еще три коровы. Наша-то коровка, слава богу, вернулась через пару часов.

Он так подробно, в деталях, описывал случившееся много лет назад, что не было сомнений: это произвело огромное впечатление на маленького мальчика и запомнилось на всю жизнь.

***

– А я никогда не видел шаровой молнии, но много читал про них, – вступил в разговор Леха. – И мне показалось, что это была не совсем молния. Я читал, что молния до момента соприкосновения с предметом движется бесшумно. А этот шар сначала медленно перелетал от человека к человеку, но голов не касался – как и должна вести себя настоящая молния. А потом вдруг резко поднялся вверх и со свистом обрушился на голову Дениса.

Паренек немного помолчал, подумал и продолжал свой рассказ.

– Я стоял немного в стороне и поэтому прекрасно все видел! Именно в таком порядке, – говорил Леха, – сначала раздался громкий звук, а только потом шар полетел вниз. Меня еще удивил оранжевый цвет шара, я-то думал, что молнии бывают белые или серебристые.

– Молнии на самом деле могут быть совершенно разными по цвету: красные, желтые, белые и голубые, ну и оранжевые тоже, – рассуждал Борис Степанович, – причем, они способны менять свой цвет от яркого красного до белого. Световое излучение примерно такое же, как от лампочки в сто ватт, но бывает и ярче.

– Шар был размером с большое яблоко, сантиметров тринадцать в диаметре, – делился своими наблюдениями Леха. – Это тоже норма. Молния может быть до двадцати – тридцати сантиметров, но такое случается совсем редко.

***

– Однажды в горах в нашу палатку залетела молния, – вступила в разговор молчавшая до сих пор Тамара. – Нас было четверо, после трудного подъема совсем не осталось сил, и мы поставили одну двухместку на всех. Короче говоря, мы еле-еле забрались в нее, согрелись и моментально уснули.

– А палатка была закрыта? Как молния могла попасть внутрь? – спросил Леха и пересел поближе к Царице.

– Конечно, палатку мы застегнули, потому что было очень холодно. Проснулась я от крика, – продолжала Тамара. – Открыла глаза и в полной темноте увидела, что небольшой блестящий предмет, по форме похожий на вытянутую каплю, покачивается из стороны в сторону над головой руководителя группы. Потом предмет медленно опустился, коснулся волос Николая Семеновича – так звали нашего командира, и тот опять вскрикнул. Предмет снова поднялся вверх. Проснулись все остальные и лежали, замерев от страха. То, что это молния, я поняла сразу же: неоднократно слышала рассказы от бывалых путешественников.

– Николай Семенович попросил, чтобы я, как можно осторожнее, откинула полог, – вспоминала Тамара, – а я не узнала его голос.

Тамара замолчала, обдумывая, что еще можно сказать, а про что стоит умолчать. Ей всегда было тяжело вспоминать это происшествие: в ту ночь она потеряла что-то очень важное, наверное, веру в людей. Ее товарищи – альпинисты, вместе прошедшие огонь и воду, повели себя недостойно. Безобразнее всех поступил Игнат, официально считавшийся ее женихом.

Но про это Тамара, конечно же, вспоминать не будет! Для девушки этот поход в горы был последним. Она рассталась и с горами, и с любимым человеком.

– Я очень медленно подобралась к выходу, расстегнула молнию, выползла на улицу и отвернула полог палатки – продолжала вспоминать Тамара. – Николай Семенович стал дуть на молнию, отгоняя ее от себя. Она поплыла сначала в сторону притихших соседей по несчастью, но те тоже догадались, что следует делать. Втроем мужчины своим дыханием буквально «вытолкали» молнию из палатки. Блестящий шар – молния изменила свою форму, оказавшись снаружи, – прокатился по коньку крыши, медленно поплыл к ближайшему склону и коснулся его. И тут же раздался оглушительный треск, в нашу сторону полетели осколки камней. Наутро мы обнаружили, что взрывом оторвало приличный кусок горы и разметало его по окрестностям.

– Все остались живы? – удивленно спросил Борис Степанович, – судьба вас просто спасла.

– Да, все остались живы. Только у командира были сильные ожоги. Плоть выгорела до самых костей. Пострадали и руки, и ноги, – Тамара говорила короткими, рублеными фразами, со злостью. – Мы с большим трудом спустили его вниз. На это ушло несколько часов. Если бы спуск длился еще дольше, он бы не выжил.

– Да, Томочка, это судьба, от молнии Вам не суждено погибнуть, – резюмировал Борис Степанович. – Я тоже слышал подобные истории, когда молния каким-то образом проникала в закрытые помещения, как будто сквозь щели. Иногда она проникает через стекло, оставляя на нем отверстия с опалинами. А на ощупь молния совсем не горячая! Коллега рассказывал, что как-то сдуру коснулся ее рукой и не обжегся, а лишь почувствовал легкое пощипывание в пальцах, а молния-то в тот раз появилась из электрической розетки и затем вылетела в окно! Чудеса!

***

– Я читал, что физики в лабораторных условиях научились создавать шаровые молнии, опять вступил в разговор Леха: судя по всему, мальчик он был начитанный. – Этим занимаются в Питере и в Германии: реакция происходит под водой, «шарик» достигает в диаметре двадцати сантиметров и живет половину секунды, не дольше. Природную же молнию иногда наблюдают в течение нескольких минут, причем не всегда молния взрывается с оглушительным грохотом или убивает кого-нибудь, иногда она медленно растворяется в воздухе, как будто кто-то ее выключает, или растекается на мелкие сгустки, как ртуть из разбившегося градусника.

– Сегодня не было грозы, легкий дождик прошел еще ночью, откуда взялась эта молния? – озвучила свои мысли Эльвира. Она долго не решалась примкнуть к собеседникам, опасаясь Тамары: Царица обычно привязывалась к каждому ее слову. На этот раз Тамара, видимо, была несколько в ином настроении и решила не демонстрировать не самые лучшие свои качества.

– Я про это тоже читал, – обрадовался Леха: сегодня он выступал главным экспертом по молниям и очень был доволен этим. – Известны случаи, когда шаровая молния появлялась в воздухе в ясную и сухую погоду, когда на небе не было ни единого облачка. В воздухе всегда присутствует электричество.

– А я читала, как в восемнадцатом веке в России погиб один профессор, который вместе с Ломоносовым проводил опыты с атмосферным электричеством. – Эльвира совсем осмелела и решила-таки показать свою осведомленность. – Во время эксперимента с громоотвода сорвался сгусток электричества и убил ученого. Вот если бы он знал, что достаточно подуть на молнию и отогнать ее от себя. С молнией, получается, нужно вести себя как с незнакомой собакой: замереть на месте и не дергать руками. Самое главное – нельзя резко двигаться. Тогда, может быть, и пронесет…

К своему стыду, я вообще ничего не знала о молниях и никогда не видела их вблизи.

***

Через пару дней появилось официальное сообщение по поводу случившегося: «Трагической смертью погиб в Перу российский турист. Поднявшись на высокую вершину около таинственного города инков, он был убит молнией, снимая на камеру открывшуюся панораму. Совершенно неожиданно в землю ударили два разряда, один из которых попал в молодого человека».

Неуютное местечко

К вечеру все немного успокоились, по крайней мере, из глаз наших женщин перестали течь слезы. Мы с Эльвирой стояли на террасе, наблюдая, как солнце, заканчивая свой дневной путь, бросает последние лучи – неяркие и нетеплые – на окрестные холмы. Мне казалось, что все уже переговорено.

– Знаете, Маргарита Николаевна, перед поездкой сюда, буквально за два дня, нас навестил приятель мужа, его бывший сослуживец, – Эльвира помолчала, затем многозначительно добавила, – он очень большой начальник, одним словом, человек серьезный. Так вот он рассказал странную историю: каждая поездка наших туристов в Перу заканчивается гибелью одного-двух, а то и большего количества человек. Этим даже Интерпол заинтересовался.

– Я последнее время тоже интересовалась всеми новостями, приходящими из этой страны, – ответила я, – но меня удивили другие факты: практически каждую неделю здесь то автобус в пропасть падает, то самолет в пустыне Наска разбивается. Гибнет немало людей, но вот то, что среди них есть русские – об этом я не читала. Дороги у них в горах – сплошной серпантин, да над ущельями, а какой перуанец не любит быстрой езды! Они такие же ненормальные, как мы. А еще где-то читала, что здесь права можно купить всего за 30 долларов.

– Да, это точно. На прошлой неделе – я уже не помню, в каком именно месте – мы ехали на машинке по такой опасной дороге, что я просто боялась поглядеть вниз: там глубина пропасти метров девятьсот, не меньше. Если уж свалишься, то костей не соберешь, – Эльвира поежилась под своей легкой шелковой шалью с длинной бахромой. – Если молиться не умеешь, быстро научишься.

– В Кордильерах есть такие участки горных дорог, где по четным числам положено ездить в одном направлении, а по нечетным – в противоположном, – вспомнила я очень кстати, – двум машинам просто не разъехаться!

– Выбраться бы отсюда живыми, – усмехнулась Эльвира и еще раз передернула плечами. – Меня муж в последний момент начал отговаривать от этой поездки, да мне денег стало жалко. Хотя и деньги-то невеликие!

***

– Да уж, невеликие деньги, – подумалось мне. – Если бы не случайный гонорар, никогда бы я здесь не оказалась. Это просто чудо, что мою книгу напечатали и не обманули с оплатой.

Мы молчали. Я смотрела на закат и старалась настроить себя на позитив. Отдыхать осталось меньше недели, то, что случилось сегодня – это страшно, но это просто случайность, от которой никто не застрахован. Буду надеяться, что со мной ничего плохого не произойдет.

***

– Послушайте, я сверху слышу русскую речь, – вдруг сказала мне Эльвира. – Вернее, говорят по-английски, а матерятся по-русски. Вот послушайте, Маргарита, – и она подняла палец, призывая прислушаться к звукам, которые доносились с верхнего этажа.

– Слышу только, что кто-то бубнит, а вот что именно, мне непонятно, – честно призналась я. – Интонации будто бы наши, но слов не разберу. Если бы приехали новенькие русские, об этом давно бы все знали: наши сограждане заявляют о себе очень громко!

***

В это же время:

– Он у тебя молодец, этот Глеб. Такую молнию сварганил!

– Хандрит он сегодня. Рассказов про Кудрявого наслушался и хандрит.

– Премию ему выдай. Пусть до утра расслабляется. Завтра работаем по Стерве. Муж опять звонил.

***

– Я есть хочу, – вдруг оживилась Эльвира и уже со свойственным ей жеманством добавила, – сегодня целый день голодная. Думаю, что имею полное право хотя бы поужинать по-человечески. Хотя я такой пампушечкой могу стать, если буду наедаться на ночь. Вы мне, наверное, не поверите, но я очень быстро толстею!

Конечно же, я ей не верила, глядя на тонкую талию и удивительно стройные бедра, – и это в сорок семь лет! До встречи с ней я даже не предполагала, что бывают такие женщины.

Я тоже проголодалась, оказывается. За весь этот сумасшедший день о еде ни разу не вспомнилось.

– Да, я гораздо объемнее, и мне, чтобы потолстеть, совсем необязательно наедаться на ночь. Зато я умнее, наверное, – подумала я и взяла Эльвиру под ручку, направляясь в кафе.

***

Уютно устроившись за крайним столиком, мы заказали самые простые и привычные блюда: впечатлений на сегодняшний день было и без того предостаточно. Совершенно неожиданно к нам подсела Тамара.

Бедная Эльвира! Аппетит ее был испорчен. Согласитесь, неприятно пребывать в ожидании каких-нибудь колкостей, с коими Тамара частенько набрасывалась на окружающих, особенное удовольствие ей доставляло подкалывать Эльвиру. Какая все же гадость – эти женщины!

Но сегодня Царица Тамара, на удивление, была задумчива и молчалива. Взглянув на наши тарелки, она попросила принести то же самое, даже не заглянув в протянутое официантом меню. Лишь только наевшись и придя в обычное для себя расположение духа, дамочка все же выпустила коготки, – но не на Эльвиру, а на меня!

Нельзя сказать, что ее колкости не задевали меня вовсе: я человек, и ничто человеческое мне не чуждо. Просто она была очень предсказуема, эта Тамара, и я могла предположить все, что она может сказать по тому или иному поводу. Я могла бы ее и не провоцировать, но мне было до чертиков интересно наблюдать, насколько короток путь ее мыслей – от момента их возникновения до того, как она их облекает в слова. Похоже, слова у нее даже опережали мысли, и она, произнеся, тут же их забывала.

– Сколько давать чаевых? – спросила я своих соседок, покончив с десертом.

– Марго, вы не умеете читать? – съязвила Тамара, состроив при этом мерзкую рожицу.

Я удивленно на нее глянула. Ну не рассказывать же ей, в самом деле, что я училась в школе, потом в университете, а потом еще окончила кучу курсов по повышению квалификации. Вряд ли она ждет от меня чего-нибудь подобного.

– В твоем счете – вот здесь, русскими, пардон, мелкими латинскими буквами – указано, что в стоимость заказа входят и чаевые – 10 процентов, так что давать что-то сверх этого вовсе не обязательно, – терпеливо, но с той же мерзкой ухмылкой на лице, объяснила она.

– А так разве бывает? – это и на самом деле для меня было новостью.

– Ты не знаешь элементарных вещей! Ты никогда не расплачивалась в ресторанах? – тут уж пришел черед удивляться ей: видимо, я мало была похожа на женщину, живущую за чужой счет.

– Я просто в рестораны не хожу. У меня в нормальной жизни на это удовольствие денег нет! – решила я поставить ее на место. Царица даже не нашла, что ответить. В ее голове это, видимо, не укладывалось, либо она мне вообще не поверила.

– Приятного аппетита, – произнесла Тамара, покидая нас. – Завтра опять в горы?

И не дожидаясь ответа, вышла из зала.

***

– Чем Вы занимаетесь, Маргарита? – спросила меня Эльвира, когда мы остались одни.

– В каком смысле? – я не сразу поняла вопрос, размышляя о том, что Тамара и меня, оказывается, может вывести из себя. – А может, я сегодня просто очень устала…

– Где Вы работаете и вообще, – пояснила она.

– Работаю в Технической библиотеке в методическом отделе. Мужу рубашки глажу. Стараюсь не лезть в жизнь взрослых дочерей. Спасаясь от скуки, пишу книжки. А вообще-то боюсь, что бардак в России никогда не закончится, а мне очень бы хотелось, чтобы жизнь стала гармоничнее. Чтобы у людей не было причин врать и воровать.

– Да, это было бы хорошо, – не желая продолжать ею же начатый разговор и понимая его бесперспективность, промурлыкала Эльвира.

Я вполне была солидарна с ней. Говорить и мне ни о чем не хотелось.

Еще один скверный день

День начался скверно. Я проснулась от крика: в коридоре скандалила Тамара. Как оказалось, дама вымыла кроссовки и поставила на солнышко. Через полчаса, решив обуться, она их не обнаружила. Тамара ругалась с администратором с каким-то упоением, кричала на испуганную перуанскую девушку, дежурившую в нашем крыле, и добилась-таки, что хозяин гостиницы открыл раньше времени свою лавочку, располагавшуюся на первом этаже, и вынужден был подарить скандалистке понравившуюся ей пару сандалий. Великолепные, кстати, сандалии: из мягкой и легкой кожи, на удобной подошве – самая подходящая для горных прогулок обувь.

Вечером нужно будет купить себе такие же, – подумала я, наблюдая, как Тамара с выражением абсолютного счастья на лице крутит ножкой, любуясь своей обновкой.

Во всей этой истории меня удивило вот что: за время нашего путешествия по Перу я ни разу не слышала, чтобы у кого-то пропадали вещи. Тем более ношеная обувь! Может, она их как-то неудачно пристроила на перилах, и кроссовки упали вниз, на землю, а уборщик выбросил их в мусорницу. Высказать такое предположение вслух я не решилась: эта женщина никогда не признает себя неправой, а нарываться на грубость мне не хотелось. После завтрака я по собственной инициативе подошла к ближайшему мусорному баку, но не увидела, чтобы сверху лежало что-то, похожее на кроссовки.

***

Растянувшись на приличное расстояние друг от друга, мы ползли по тропинке вверх. Старый гид Хосе обещал провести нас сегодня до Мачу-Пикчу самым сложным путем, каким, согласно легенде, вышел к древнему городу в 1911 году американский исследователь Хайрем Бингхем.

Еще дома, в Томске, я прочитала об этом странном городе, об истории его существования, о веках забвения. Забвение было, конечно же, относительным: европейцы о нем ничего не слышали, а местные жители знали и, наверное, даже выращивали овощи на его древних террасах.

***

Вчера мы подходили к городу с другой стороны и оказались выше уровня, на котором располагаются основные постройки. Мы должны были позже спуститься к нему, но случилась трагедия с Денисом. На обратном пути нам было уже не до всяких достопримечательностей.

Сегодня же Хосе обещал, что мы пройдем по улицам когда-то потерянного города, прикоснемся к древним постройкам, которым – согласно путеводителям – около 500 лет. Я же читала, что город был построен задолго до инков, за полторы–две тысячи лет, и, следовательно, гораздо древнее, чем пишут в путеводителях.

Одинаково сложно представить себе, какой здесь была жизнь хоть 500, хоть 2000 лет назад. Только горы стоят, как стояли, ручьи бегут по-прежнему сверху вниз, небо – синее, а солнце – яркое. И удивительно чистый воздух!

***

Тут я услышала родную речь. Я повернула голову направо и увидела даму лет восьмидесяти, в белом шелковом костюме и с жемчужным ожерельем на тоненькой шее. Что-то мне подсказало, что жемчуг самый что ни на есть настоящий. Она беседовала со своей приятельницей, вернее, не беседовала, а рассказывала о раскинувшемся под нами древнем городе. Стоило лететь на другой конец света, чтобы услышать красивый и правильный русский язык, на котором говорят старые эмигранты. Я почему-то не сомневалась, что эти дамы покинули нашу страну много-много лет назад. Может быть, русский язык сохранится хотя бы среди эмигрантов.

Потихоньку я подошла к ним поближе, чтобы не мешать, и уже не отходила от них ни на шаг.

– Древние мастера построили оросительные каналы и колодцы для сбора воды, купальни и сельскохозяйственные террасы, которые прекрасно сохранились, мало того, система водоснабжения функционирует до сих пор. Террасы вырубались прямо в скалах на различных уровнях, а древние жители плодородную землю для своих грядок приносили снизу – из долины реки Урубамба. Здесь издавна выращивали картофель, кукурузу и другие овощи.

Я старалась держаться немного в сторонке, чтобы не попасться на глаза говорившей и не выглядеть слишком назойливой, но и не слишком далеко, так как мне очень хотелось слышать каждое произнесенное ею слово.

Я была уверена, что это мне удается.

– Вон там, ниже по склону расположены дома, в которых обитали простые ремесленники и крестьяне, – продолжала свой рассказ дама с жемчужным ожерельем. – Всего древние строители оставили около 200 жилищ с трапециевидными стенами, поэтому постройки не пострадали во время нередких в этих местах землетрясений. Некоторые здания в Мачу-Пикчу были двухэтажными, а крыши покрывались соломой. Всего в городе проживало чуть более тысячи человек.

Я окинула взглядом раскинувшиеся передо мной кварталы: тесновато жили древние обитатели! Сильно не разгуляешься! Несколько туристических групп – и город кажется забитым до отказа.

– В июле 2007 года Мачу-Пикчу вошел в список семи новых чудес света. Сейчас каждый день сюда приезжают две, а то и три тысячи человек! Я боюсь, что через несколько лет здесь все вытопчут! Так что Вы очень вовремя решили навестить меня, моя дорогая!

Дама вдруг замолчала, а я вздрогнула от неожиданности и поглядела на нее.

– Спасибо за внимание! – сказала она мне и улыбнулась. Оказывается, мой интерес и к самой рассказчице, и к ее рассказу не остался незамеченным.

Улыбнулась она фарфоровой улыбкой, но глаза у нее были живые, настоящие!

***

Отпущенное нам гидом время для осматривания и ощупывания древнего города истекало, но народ где-то еще бродил по развалинам. Когда мы с Еленой и Лехой подошли к высокому дереву, указанному нам Хосе в качестве ориентира для сбора, на разогретых каменных ступеньках сидела Алина, обнявшись с Наташей: я еще удивилась, что у девушки хватило сил подняться на гору после вчерашнего потрясения. Впрочем, это и хорошо, что она пошла сегодня вместе со всеми; оставаться в одиночестве в таком состоянии гораздо хуже.

Эльвира с Борисом Степановичем, похоже, и не отходили далеко от места нашего сбора: ежу понятно, что у нее болели ноги, хотя она совершенно не подавала виду и никому не жаловалась. А старый джентльмен, видимо, считал своим долгом не оставлять ее одну. Вот они и прятались полдня в тенечке.

Тамара что-то с жаром доказывала Константину Ивановичу, а тот играл с разбушевавшейся женщиной, как кошка с мышкой, сам же оставался совершенно спокойным. Что-то сегодня он не тянет на дамского угодника, лучше бы комплименты говорил, чем злить с самого утра закрученную даму. В трех шагах от них сидел на приступочке, надвинув на уши панамку и испуганно наблюдая за перепалкой, маленький пионер Владимир Петрович. Его щеки горели от ветра и солнца, а рубашка была влажной от пота: видимо, он сегодня не ленился и на совесть побегал по горам.

Не хватало только Жорика.

***

Мы с Еленой Павловной пристроились на земле у самого дерева. Елена, по обыкновению, молчала. Леха отдал ей сумку, которую тащил всю дорогу. Выглядела она сегодня как-то особенно болезненно, и я попросила парня помочь ей. Добрый мальчишка, который годился и мне, и Елене в сыновья – ему было от силы лет девятнадцать или двадцать – с готовностью согласился на это и уже более не отходил от нас в течение всей прогулки. Он помогал нам взбираться наверх, когда дорога была особенно крута, подсаживал или тянул за руку. По ходу дела рассказывал о себе, о своей маме, которую любил, видимо, очень сильно и нисколько этого не стеснялся.

Я знала, что у Елены тоже есть сын примерно такого же возраста, но она про него ничего не говорила. Может, проблемы какие-то? С мальчишками так бывает часто, и Леха, видимо, просто приятное исключение из правил.

Алексей, или как он сам просил его называть, Леха жил с мамой где-то на Урале, учился на третьем курсе университета, победил всех соперников на какой-то крутейшей международной математической олимпиаде и получил премию. На эту премию он и смог во время зимних каникул отправиться в путешествие – так решила его мудрая мама.

В нашей группе он был самым молодым, и по возрасту мог бы сойтись с Жориком – тому тоже было чуть больше лет – но во всем остальном они были совершенно разными людьми. Поэтому мы передавали Леху из рук в руки: то Тамара рассказывала ему о своей юности, когда была альпинисткой-скалолазкой, то Борис Степанович делился огромным житейским опытом: он проработал бухгалтером больше пятидесяти лет и только нынче вышел на пенсию.

***

Я прислонилась спиной к дереву, погладила обеими руками его ствол, почувствовав шероховатость коры, и понюхала ладошки. Не перестаю удивляться многообразию запахов, встречающихся в этой латиноамериканской стране. Здесь все настолько необычно пахнет – и деревья, и трава, и земля, и вода, и даже моя собственная кожа, нагретая солнцем. У меня острое обоняние – это и счастье мое, и моя беда, ведь дурные запахи встречаются гораздо чаще, чем приятные.

Но здесь, в Перу, я просто наслаждалась запахами – запахами живой природы, подступающей ко мне как никогда близко. Мне нравился запах горячих камней, из которых были сложены древние стены. Я буквально шалела от ароматов ночных цветов, который заполнял собою гостиничный номер. Я засыпала под этот запах и просыпалась под совершенно другой, запах свежезаваренного кофе и чая с какими-то травами, кажущимися мне чудесными по своему воздействию. За неделю, проведенную здесь, знакомых запахов я почти не встречала, и уже одно это приводило меня в восторг!

***

Погруженная в свои мысли, я не сразу услышала ропот сограждан по поводу того, что слишком долго приходится ждать десятерым одного человека – Жорика. Сидим здесь уже полчаса, надоело, а этот негодник где-то бродит. Воду мутила Тамара: дама всегда до неприличия строга к проступкам других. Господи, как хорошо, что люди такие разные!

На часах было уже без двух минут час, а Жорика все не было. Мне стало как-то неспокойно: в обычной жизни я тревожусь часто и порой без причины, у докторов даже есть специальный термин по этому поводу – «повышенная тревожность». Те же доктора заверяют, что этот недуг успешно лечится, если вовремя обратиться к грамотному специалисту. Не знаю, не обращалась: боюсь я что-то этих грамотных специалистов.

– Вдруг с ним что-то случилось? – не выдержала я и поделилась своими опасениями с обществом. Вчерашнее происшествие стояло перед глазами до сих пор.

– Да что с таким быком может случиться? Обжимается с какой-нибудь француженкой. Он все больше по француженкам, я заметила, – вставила свои комментарии по поводу моей тревоги Тамара.

– А вдруг и вправду мальчик попал в неприятность? – разделила мою тревогу Эльвира и встала на цыпочки, чтобы получше разглядеть группу людей, поднимающихся по ступенькам с левой стороны.

– Не туда смотрите, – прервал наш женский разговор Константин Иванович. – Несется ваш мальчик на всех парусах – вон, сверху откуда-то. Похоже, он уже посетил то место, куда мы с вами еще только собираемся карабкаться.

***

В это же время:

– Красивая баба! Ты только посмотри! А какая злющая сегодня была из-за этих кроссовок: кричала, требовала компенсации.

– От красивых все беды. Вот и эта красавица довела своего мужика до ручки. Глеб голубя хорошо подготовил, закачаешься. Мастер на все руки.

– Давай сюда птичку, чтобы раньше времени не улетела.

***

Ровно в час дня – минута в минуту – подбежал Жорик, напился воды, огрызнулся на Тамару и сказал, что готов двигаться дальше. Я позавидовала его неуемной энергии, подхватила свой рюкзак и поднялась с теплой земли.

Как и было уговорено, мы должны были подняться на самую верхнюю точку, чтобы полюбоваться панорамой древнего города в последний раз. Вечерним поездом мы собирались вернуться в Куско. Этому плану почему-то противилась Тамара, ее сегодня неудержимо тянуло вниз: может, просто новые сандалии были еще не разношены и нещадно жали ноги? Это было совершенно для нее не характерно: пожалуй, из всех женщин она была сильнее остальных и лучше всех физически подготовлена.

Она могла бы прекрасно спуститься в поселок и дождаться всех остальных в гостинице. Почему она так не поступила?

Как бы то ни было, она первой ступила на тропу – сразу после Хосе, за ней поспешил Жорик. Далее следовал Константин Иванович, в два прыжка сумевший обогнать Красного Быка и немало его этим удививший, и замыкал первую группу Владимир. Он, видимо, успел отдохнуть и на первых порах катился в гору на своих коротких ножках достаточно быстро, всяко быстрее меня.

За Владимиром пошла Елена, снова вручив свою сумку доброму Лехе. За ними пристроилась я, закинув на спину рюкзак и привычно надвинув на глаза свою огромную шляпу.

– Маргарита Николаевна, может быть, Вам тоже помочь? – спросил меня паренек.

– Нет уж, дорогой, сама справлюсь, – ответила я, хотя, честно говоря, этот рюкзак изрядно надоел мне, от него спине было ужасно жарко. Но я для себя решила: ни в коем случае не сдаваться, не паниковать и тренировать свою сердечную мышцу и ноги!

Следом за нами топали девчонки – Алина и Наташа. Они сегодня больше молчали. Детское Алинино личико – совершенно без косметики – заметно осунулось. Мне казалось, что она и вправду успела крепко влюбиться в Дениса. Наташа вчера сказала, что у подружки раньше не было серьезных отношений с мужчинами. В таком случае, переживания ее только начинаются. Я слышала, как Наташа, идя первой, предупреждала Алину о ненадежных камнях и прочих опасностях, подстерегавших их на пути.

Замыкали шествие Борис Степанович с Эльвирой, они потихоньку переговаривались о том, о сем и никуда не торопились. Видимо, тем для разговора им хватало, как совсем недавно предсказывала ехидная Тамара.

***

Перед последним рывком Хосе остановил нас всех и велел дождаться серьезно отставших Эльвиру и Бориса Степановича. Видимо, Эльвира больше нужного бегала по горам в своих тапочках, и с непривычки у нее болели ноги. Поэтому она решила занять разговорами седовласого джентльмена, чтобы не плестись в хвосте в гордом одиночестве.

Я думаю, наш старый гид уже пожалел, что потащил всех на самую вершину. Мы с удовольствием устроились на камнях и поглядывали в ту сторону, откуда должны были вот-вот показаться отставшие товарищи. Рассевшись кружочком, мы щелкали семечки, которыми, как обычно, были набиты карманы у Лехи. Мы не болтали и не смеялись: заводилой обычно был Денис, а теперь его, увы, с нами не было.

Рядом расположилась небольшая компания не то словаков, не то румын, они мало разговаривали, иногда до меня долетали исковерканные английские слова.

***

Как оказалось впоследствии – и я в этом убеждалась уже не раз – у меня и в школе, и в университете были хорошие преподаватели иностранного, с прекрасным произношением. Спустя двадцать с лишним лет после последнего моего урока я прекрасно понимала разговорный английский – опять же, когда говорили англичане, а не какие-нибудь американцы и прочий неанглоязычный люд – и могла сама говорить вполне сносно.

– Жаль, что у меня не было возможности общаться с носителями этого языка раньше, вот я бы блистала! – размечталась я. Знаю за собой такую слабость – помечтать о том, чего не было, и что не случится уже, наверное, никогда – и прощаю себя за нее. Это не самый страшный мой недостаток.

***

Так вот эти люди, устроившиеся недалеко от нас, отдыхали, пили водичку каждый из своей фляжки. На фляжки я обратила особое внимание: сделанные из легкого металла – скорее всего, из алюминия – они были сверху покрыты тонким войлоком. Очень удобная штука, между прочим: в жару вода не нагревается, а в холодную погоду кофе долго не остынет. За все дни моего пребывания в Перу я не видела ничего подобного в продаже. Значит, эти ребята – молодцы, привезли экипировку с собой.

Один из них, самый, на мой взгляд, симпатичный – смуглый, с крупными чертами лица, темноволосый, с легкой проседью – держал в руках что-то живое. Позже я поняла, что это птица. На мой вопросительный взгляд он ответил жестами: птичка, мол, сломала крыло и не может летать. Это вполне удовлетворило мое любопытство: вообще-то я терпеть не могу птиц, мне даже страшно было представить, как коготки цепляются за пальцы этого человека. Стоит только подумать об этом – и у меня мороз по коже. Бр-р-р, какая мерзость!

Я еще несколько раз украдкой глянула на этого человека, что-то я раньше его не видела ни в гостинице, ни в ресторане.

***

Тут раздались радостные крики: наша группа приветствовала Эльвиру и ее кавалера. Наконец-то они нас догнали. Честно говоря, у меня были некоторые сомнения в том, что они смогут подняться сюда. Но я уже немного знала Эльвиру и понимала, что эта женщина никогда не покажет свою слабость.

Минут через десять мы продолжили свой путь наверх. Первой тронулась Тамара, следом – Константин. Он сегодня не отставал от нее ни на шаг. За ними покатился Владимир Петрович, каким-то образом успевавший даже за длинноногим Жориком: где у Жорика один шаг, маленькому пионеру требовалось сделать два. Он, видимо, решил проявить мужской характер и не увиливать от нагрузок. А может быть, ему срочно захотелось похудеть и хоть немного стать похожим на великолепного Джорджа, чтобы блистать на собственной свадьбе!

Сегодняшний подъем оказался сложнее всех предыдущих, я устала и плелась еле-еле. Мешала шляпа: она была слишком громоздка. Эта шляпа, когда надо, прикрывала плечи от яркого солнца, а сейчас небо было затянуто облаками. Но я же не могу бросить ее на дороге! К тому же она здорово оттеняет цвет моих глаз!

Когда я, наконец, самой последней с величайшим трудом вскарабкалась-таки на самый верх и окинула взглядом площадку, то сразу почуяла: опять случилось что-то страшное. Все стояли на краю обрыва и молча, с белыми от ужаса лицами смотрели вниз.

Я с опаской приблизилась к самому краешку и тоже посмотрела вниз. Я увидела кучку одежды – где-то там, на большой глубине. В расщелине валялись какие-то яркие тряпки. Прошли доли секунды, прежде чем я поняла, что это не просто тряпки. Там, в расщелине, лежал человек. И этот человек – Тамара.

***

– Не трогайте меня, мне больно. Мне хочется лежать здесь, на траве. По лицу течет что-то теплое. Пахнет кровью… Я не могу открыть глаза. Я не могу шевельнуть рукой.

– Куда меня несут? Мне больно, мне очень больно… С ума они все сошли, что ли? Зачем меня трогают?

– Что они говорят? Какой это язык? Димочка, ты почему вчера не брал трубку?

– Да! Я вспомнила самое главное. Вспомнила. Это была птица. Птица летела прямо на меня, не сворачивая, метилась клювом в левый глаз, я увернулась и она ударила меня в лоб. Я видела ее стальные неподвижные глаза.

– Поймайте птицу, она все знает!

И тут Тамару накрыла абсолютная темнота.

Почему погибла Тамара?

Тамару с огромным трудом подняли наверх. Спуск был крутым: нести носилки было неудобно, так же неудобно было поднимать тело на веревках.

Константин сказал – он первым спустился к пострадавшей – что у нее еще был пульс, очень слабо прослушивался, но все же она была жива несколько минут после падения. У бедной женщины не было ни одной целой косточки; почему она умерла не сразу – одному богу известно.

Спасатели прилетели быстро, спустились по веревочной лестнице, а вертолетчики долго не могли выбрать место для посадки.

Мы все сбились в кучку и стояли молча с каменными лицами. На вертолете прилетел вчерашний полицейский, – вот бедолага, достался же ему район, – и начал опрашивать очевидцев. Единственным адекватно реагирующим на его вопросы был Жорик: он подошел к обрыву, поднял с земли камень и отдал его офицеру, показав жестами, что именно этот камень упал Тамаре на голову. Безуспешно перуанец пытался вытянуть из ополоумевших русских свидетельские показания. Так и не добившись от нас ничего путного, он поговорил наскоро с Хосе и забрался в вертолет. И улетел.

Спасатели оставались на вершине, они, не торопясь, сворачивали свое оборудование. Одному – на вид самому молодому – пришлось спуститься вниз еще раз: во время подъема Тамариного тела парни растеряли там какие-то свои крючки и веревки.

Все это я наблюдала в состоянии оцепенения. Вскоре послышался шум вращающихся винтов, на площадку опустился тот же вертолет. Спасатели побросали в него свои вещи, погрузили носилки, запрыгнули сами – и минуты через две на вершине не осталось никого, кроме членов нашей несчастной группы.

***

И вот тут людей буквально прорвало. Столбняк прошел, все стали, перебивая друг друга, рассказывать в подробностях о том, что случилось. Похоже, только я одна ничего не видела, потому что поднялась на гору самой последней. После всего услышанного у меня создалось впечатление, как будто люди рассказывают о разных событиях, каждый из очевидцев видел что-то свое, имеет персональную версию, а целостной картины так и не получается. Хосе не встревал в этот спор, он, по обыкновению, слушал и молчал. Когда все было переговорено на сто раз, а ситуация так и осталась непонятной, мы решили спускаться вниз.

***

На обратной дороге Владимир Петрович принялся в который раз посвящать меня в детали своей версии. Какими словами этому бестолковому человеку объяснить, что я не хотела ничего больше слышать про Тамару! Мне просто хотелось выть в голос от ужаса и страха!

– Понимаете, Маргарита, это был не камень, это была большая птица, подлетевшая сбоку, со стороны скалы. Если бы это был камень, он бы падал строго вертикально сверху вниз, – нервничал Владимир Петрович, – а птица летела откуда-то сбоку, поэтому Тамара вскрикнула и пыталась увернуться, но птица все же клюнула ее в лицо!

– Какая птица? Зачем птица напала на женщину? – я спросила его без особой надежды услышать вразумительный ответ. Было похоже, что он просто бредит.

– Большая птица, похожая на голубя, с маленьким тупым клювом. Серая! – уже кричал, не сдерживаясь, Владимир Петрович.

– Я верю Вам, Владимир Петрович, – пробормотала я, вспоминая, что за несколько минут до трагедии я видела серого голубя с перебитым крылом в руках у незнакомца.

***

Вчерашнее происшествие – гибель Дениса – объединило нашу группу, мы до самого вечера держались вместе. На этот раз все было по-другому. Все русские разбрелись по тропинке, кто-то был уже далеко впереди, кто-то отставал. Мне хотелось как можно скорее добежать до гостиницы, собрать вещи – и сразу на вокзал, не дожидаясь вечернего поезда, на котором мы планировали вернуться в Куско. Поэтому я бросила на тропе еле волочащую ноги Елену, которая то ли не хотела, то ли не могла идти быстрее, и понеслась вниз, рискуя сломать себе шею. Со мной так бывает: в минуты сильнейших душевных переживаний мне просто необходимо дать собственному телу серьезную нагрузку, занять себя какой-то работой. Иначе назавтра сегодняшний «псих» вылезет герпесом или ангиной.

Я настолько сильно была потрясена случившимся, что не могла заниматься своим обычным делом – наблюдать за людьми. В моем мозгу билась страшная догадка: зачем Жорик поднимался на эту гору раньше нас? Что он там делал? Может быть, он причастен к гибели Тамары? Морочит всем голову, строит из себя дурака!

Но ведь все может быть еще страшнее: все это мог организовать Владимир Петрович! Ведь он – ветеринар, кто, как не он, мог направить птицу прямо на Тамару, только он мог выдрессировать голубя и заставить его клюнуть женщину в лицо! Представляется абсолютным рохлей, а сам – хладнокровный убийца!

Но тут до меня дошла простая вещь: если бы убийцей был Владимир Петрович, то вряд ли он стал бы рассказывать нам про голубя, а, кроме него, никто на птицу внимание не обратил.

Так что же все-таки случилось! Мой воспаленный мозг не мог найти ответа!

И я помчалась вниз еще быстрее.

***

Несколькими часами позже:

– Слушай, а мы в этот раз нормально срубим. По деревянному лимончику на брата.

– А сколько дадим Глебу? Делить будем поровну или по-братски?

– Нет уж. Ему и половины лимона хватит. Глеб молодой, успеет еще заработать. Да к тому же, знаешь, сидит себе в тенечке весь день, музыку слушает, а мы на жаре паримся.

– Обещали, что поровну! Как бы он не дернулся!

– Куда он денется? Он занимается своим любимым делом, да еще за это деньги получает. Вот пусть и дальше изобретает что-нибудь. А мы с тобой выполняем грязную работу, нервничаем.

– Да он тоже что-то нервничает. Как послушает вечером рассказы очевидцев, начинает психовать.

– А я тебя предупреждал. Надо было его отдельно поселить. В следующий раз устроишь его в верхнюю гостиницу: пусть дороже, но спокойнее.

В западне

В гостинице царил какой-то переполох, в холле толпились злые, а может, просто расстроенные люди с сумками и рюкзаками. Это было настолько необычно, что я задержалась на первом этаже и огляделась. Скоро до меня дошел смысл произошедшего: люди не могут уехать отсюда, потому что после сильного ливня размыло железнодорожные пути. Сегодня из Куско прибыл только один поезд – самый ранний. Состав каким-то чудом проскочил опасное место и не свалился в реку. Движение сразу закрыли. Масштабы разрушения железнодорожного полотна – опять же, со слов очевидцев, – серьезные.

И теперь весь этот скопившийся народ вынужден оставаться здесь на неопределенное время, а ведь у людей уже куплены билеты на самолеты! Власти обещали – в крайнем случае – эвакуировать на вертолетах больных и тех, кому действительно необходимо срочно выбраться отсюда.

Осложняло ситуацию то, что гостиницы не могли вместить всех желающих.

Путешествуя по просторам Интернета, я неоднократно натыкалась на информацию о том, что такие случаи в Перу не редкость, и дорогу размывает регулярно. В этом году дожди начались не в феврале, как обычно, а в декабре, поэтому последствия могут быть гораздо печальнее, чем в прошлые годы. Такая перспектива меня не радовала.

***

Получается, я попала в ловушку. Не по своей воле придется сидеть здесь несколько лишних дней. А мне так хотелось сегодня же уехать из этого страшного места!

Успокаивало лишь то, что место в гостинице у меня было, мой самолет улетал еще не скоро, через четыре дня, а бригада путейцев – со слов хозяина гостиницы – уже приступила к ремонтным работам.

Примерно через час – я уже успела принять душ и выпить чаю – пришла Елена. Последние новости ее огорошили, она расстроилась, по всему было видно, гораздо больше моего. Елена упала в кресло и глядела, не моргая, в одну точку.

– Давай пообедаем? – обратилась я к ней в надежде вывести ее из состояния ступора.

Но она продолжала молчать, потом поднялась и без слов вышла в коридор.

– Дело хозяйское, – подумала я, и спустилась в кафе, и, как позже выяснилось, совершенно напрасно: в горло ничего не лезло.

– Что будет дальше? Вчера странная молния, сегодня серая птица, а что будет завтра? Вчера Денис, сегодня Тамара, кто следующий? – Я думала только об этом.

История Елены Павловны

Елена лежала на кровати, свернувшись калачиком, рассматривала цветочки на обоях и смахивала катившиеся по щекам слезы. Она не могла понять, почему жизнь подбрасывает ей одну неприятность за другой. Что она сделала не так? В чем провинилась? Когда все это началось? Зачем прилетела в эту чужую и непонятную страну? Она перебирала в голове события последних месяцев.

***

Осень всегда действовала плохо на Елену Павловну. Депрессия, накатив в самом начале сентября, к декабрю так и не надумала заканчиваться. Сердешный друг решил отсидеться в окопе; он, скорее всего, вернется, когда Елена Павловна будет в добром расположении духа, но ведь он нужен именно сейчас! Игорю – а именно так зовут возлюбленного, говоря высоким штилем, – надоело глядеть, как Елена Павловна постоянно плачет, и он решил временно пожить на одну семью – там дети, нормальная жена, глаженые рубашки и носки без дырочек.

Плакать хотелось постоянно, депрессия действительно была серьезная. Елена Павловна больше никому не могла показать свои слезы, только ему, Игорю. А он смалодушничал.

В последнее время они встречались только на людях, и он специально держался подальше, не подпуская Елену к себе.

***

– Елена Пална, – вспомнилось ей, – а разве не Вы едете с Игорем Владимировичем в командировку? – Секретарша спрашивала о том, что сама прекрасно знала. – Вы уточните, а то я не знаю, на кого оформлять документы – на Вас или на Устинову.

Так вот в чем дело! Опять Устинова! Эта дамочка – замужняя, между прочим – лет на семь младше, нельзя сказать, что глупая. Как только с Игорем случался разлад, она замечала это первая и торопилась извлечь хоть какую-то корысть. Но вот в командировку он с ней никогда еще не летал!

– Я не еду, это совершенно точно, – ответила Елена, не выдав удивления, и отступила к окошку. Игорь Владимирович в этот момент – со вздохом облегчения – прошел мимо и повел столичных дядек к себе в кабинет прощаться и пить коньяк. Обычно она участвовала в мероприятиях подобного рода, а потом вместе с Игорем ехали к ней… И было счастье, короткое, ворованное, но все же счастье.

В этот вечер Елена Павловна промочила ноги, выскочив из автобуса прямо в глубокую и холодную лужу, где-то по дороге потеряла пояс от плаща. А совсем близко от подъезда ее облаяла незнакомая собака, и когда Елена замахнулась на нее сумкой – и ударила бы, это точно, – ее облаял и собачий хозяин – молодой здоровый мужик в спортивном костюме.

– Иди уже себе, иди, тетка! Не тронь собаку. Если я прикажу, она тебя сожрет, – сказал он тихо, но очень уверенно.

И Елена Павловна поняла, что он ее не обманывает.

– Да пошли вы все к черту со своими собаками, в сердцах выкрикнула Елена и захлопнула за собой спасительную дверь.

Дома сразу бросилась под горячий душ. Не помогло: ее продолжало колотить от холода, страха и злости. Достала бутылку мартини, плеснула в стакан, выпила, как воду, не почувствовав никаких градусов. Включила на всю мощь музыку, пропела два раза вместе с Аллой Борисовной славную песенку про шикарную Мадам Брошкину. Не помогло! Решила еще раз спеть, но соседи застучали по батарее, давая понять, что им это не нравится.

Что еще может сделать женщина, когда ей плохо? Правильно: Елена Павловна заревела в голос. Она не могла придумать ничего более оригинального.

С того вечера прошло без малого два месяца.

***

До последнего времени ее согревало то, что где-то живет, пусть и в трех тысячах километрах, сын. Последний разговор по телефону, однако, выбил из-под ног и эту плашечку.

– Ну, привет, мать, – как всегда, сонным голосом ответил двадцатичетырехлетний оболтус. – Чего надо? Что-то случилось? Говори быстрее, я занят.

– Да ничего особенного не случилось. Три месяца не могу до тебя дозвониться. Ты ж мне хоть дурное, но дитя! Заразу какую-нибудь случайно не подхватил? Говорят, у вас там грипп просто косой косит.

Что еще сказать мальчишке? Что она его любит, что сердце обливается кровью, когда вспоминает о том, как ругала его – маленького и беззащитного? Попросить прощения за то, что лупила его шлангом от стиральной машинки? Глупая была, молодая.

Душевная связь давно утрачена. Сын с девятнадцати лет живет самостоятельно, и давно прошло то время, когда он спрашивал, чем лечить насморк.

– Я предохраняться умею. Грипп не самое страшное, что можно подцепить. Слушай, ты мне вовремя позвонила, – вдруг оживился сын. – Мне деньги скоро будут нужны, может быть, в начале года. Ты подумай об этом, ладно?

– Тебе мать только для этого нужна? – Елена Павловна почувствовала, что голос от обиды начинает дрожать. – Я три года жила на чемоданах, и все потому, что не могла собрать нужную сумму: твои проблемы всегда были важнее. Но наконец-то купила квартиру, в долгах по уши. Деньги, паразит такой, просишь регулярно, хоть бы раз поинтересовался, как мать живет!

Сын буркнул в ответ что-то неразборчивое.

– Да и вообще, тоскливо как-то, давно тебя не видела, соскучилась, – сказала Елена, расстроившись окончательно.

– Бывает, – вяло промямлил сын. Стало понятно, что говорить он больше ни о чем не хочет. – Пока…

Поговорили, называется. Безнадега. Точка. Ру.

***

Елена лежала, отвернувшись к стене. Она никак не отреагировала на скрип двери. Я подумала, что она спит, прошла потихоньку к своей кровати и устроилась поудобнее, чтобы почитать журнал, который прихватила по пути из холла.

Журнал, естественно, рассказывал о достопримечательностях Перу, я попала на статью о рисунках долины Наска. Несколько дней назад мы на маленьком самолетике облетали это удивительное место. Я не сразу вспомнила про фотоаппарат, настолько была увлечена изображением паука с высоты птичьего полета. Каждая новая фигура, знакомая по иллюстрациям, появлялась как-то неожиданно.

Завороженная увиденным, я даже забыла, насколько опасно это мероприятие: недалеко отсюда накануне разбился самолет, трое туристов и пилот погибли. Их самолет уже шел на посадку, задел провода высоковольтной линии электропередач. Машина рухнула на землю недалеко от посадочной полосы. Оказывается, для здешних мест это явление совершенно обычное: небольшие частные фирмы, занимающиеся этим бизнесом, эксплуатируют свои самолетики нещадно, пилоты работают на износ, без отдыха. А может быть, это мистика, и древние духи просто мешают людям?

Какой смысл в этих рисунках? Зачем индейцы разрисовали огромную пустыню – более пятисот квадратных километров – странными рисунками и расчертили ее на квадратики? Впервые эти изображения ученые увидели в начале двадцатого века, когда облетали на самолете обширную территорию. Математик и астроном из Германии Мария Райхе практически всю свою жизнь посвятила изучению этого уникального памятника истории. Она считала, что этот комплекс является практическим пособием по астрономии, и изображения на земле показывают расположение звезд и планет в разное время года.

То, что я читала, было мне давно знакомо и не слишком меня заинтересовало, но в журнале были опубликованы прекрасные фотографии рисунков с воздуха, причем с разной высоты.

***

– Маргарита, – вдруг услышала я глухой голос Елены. – Как отсюда можно выбраться? Мне нужно срочно уехать. Если я останусь, завтра меня тоже убьют.

– Ты думаешь, что их убили? – спросила я со страхом. Слова Елены подтверждали мои самые страшные предположения.

Она молчала. Я поняла, что она решает, стоит или не стоит рассказывать мне обо всем.

– Перед поездкой сюда, еще в Томске, я подписала страшный договор… – Елена Павловна опять умолкла на несколько секунд: я видела, как она борется сама с собой.

– Я подписала договор, согласно которому мне будет оказана эксклюзивная услуга во время этого путешествия: меня должны убить. – Она проговорила эти, видимо, самые трудные для нее слова и опять замолчала, набираясь решимости продолжать. – Началось все так: в конце декабря я нашла в Интернете объявление…

***

Да, начало было такое же, как и у меня. Только для меня в тот момент это не было актуальным, мне не хотелось умирать, а ей, видимо, было уже невтерпеж.

– Знаешь ли, Елена Пална, – заполнила я затянувшуюся паузу: Елена все никак не могла решиться, с чего бы начать, – я про это тоже читала, только не могла до конца поверить, что найдутся желающие отдать сумасшедшие деньги за это, в общем-то, плевое дело.

– Для того, чтобы уйти из жизни, – продолжала я с некоторым цинизмом – можно было выбрать место где-нибудь поближе к Томску. Вышло бы дешево и сердито. Заблудиться в сибирской тайге ты могла в любой момент, для этого достаточно было отъехать от города километров тридцать, покружиться на месте и пойти в том направлении, какое укажет злодейка-судьба. Два часа ходу – и желаемое было бы достигнуто: при твоем умении ориентироваться на местности ты бы уже никогда не нашла дорогу обратно. Правда, могли встретиться добрые грибники, которые непременно навязали бы тебе свою помощь и привели снова в этот серый город, где нет ни одного близкого человека, в этот мерзкий мир, из которого не так просто убежать.

– Но на тот момент я подумала, что я лучше полечу в Перу, это как раз то, что мне надо, – произнесла, наконец, Елена и с удивлением и одновременно с какой-то болью посмотрела на меня. – Пришлось продать совсем новую и такую долгожданную квартирку в зеленой зоне исторического центра Томска. Этих денег едва хватило! Я даже думала, что придется занимать, но вовремя остановилась: организаторы пошли мне навстречу и сделали небольшую скидку.

***

Елена говорила и говорила, радуясь возможности поделиться хоть с кем-то своими переживаниями: и любовника, и про сына, и про глупых советчиков. Я просто слушала не на шутку испуганную, доведенную до отчаяния женщину, даже не вставляла свои комментарии.

– Но последней каплей было то, что случилось на работе, – продолжала Елена. Я, наивная, поделилась своими переживаниями с коллегой, которую про себя называла подругой. Рассказала ей, что осталась одна, как мне плохо, и никто меня не любит, и что я не вижу смысла в дальнейшем пребывании на этом свете и даже ищу варианты, как с этой жизнью покончить.

Коллега выслушала мою сбивчивую исповедь, а потом тоном наставницы выдала, что нормальный человек не должен думать о самоубийстве, а если у кого и возникают такие мысли, то это, мол, проблема медицинская. А потом поджала губки, закатила глаза и посоветовала обратиться к врачу. И написала на веселом розовом листочке телефонный номер.

Но и этого мало: подлая подружка рассказала всем, кому могла, о моих проблемах, может, чего и приукрасила. После чего все стали со мной чрезвычайно вежливы и предупредительны. Я замечала, как они шушукаются за моей спиной и замолкают при моем приближении.

***

– Ну и как врач, помог хоть немного? – спросила я, уже уверенная в том, что услышу в ответ.

– Такой хитрющий доктор оказался! – Елена смогла даже улыбнуться. – Пошаманил чуть-чуть, деньги свои получил и бросил. Да я особо и не верила в его помощь. Хорошо, что не навредил.

– Когда же я несколько раз пришла на работу без косметики, – продолжала вспоминать Елена, – меня отвела в сторонку завотделом и предложила уйти на недельку-другую в отпуск или на больничный. Вот тут-то я и сорвалась с катушек. За три дня оформила все документы и купила билет на самолет.

***

Смеясь и плача одновременно, Елена Павловна рассказывала, как покупала билеты, проявив смекалку и добившись приличной скидки! Зачем, спрашивается, нужна эта скидка, если денег вполне хватало! А с собой-то деньги не унесешь: в гробу карманов не бывает.

– Да в общем-то, – с мрачной усмешкой сказала Елена Павловна, – я надеялась, что и гроба-то не будет, как-нибудь так рассосется. Но мне ведь захотелось, чтобы было как можно больше шума: чтобы все они – и сын, и предатель Игорь, и коллеги – услышали об этом происшествии и пожалели меня, и устыдились собственного равнодушия!

– Какие мы, в сущности, дети, и остаемся детьми до самого конца, – думала я, слушая сбивчивую речь Елены. – И все же я вполне могу понять ее, потому что и у меня было в жизни нечто подобное.

***

Я всегда была уверена в том, что имею право решать: жить мне или нет. И выбор только за мной. В детстве я ни с кем не делилась этими мыслями. Однажды – это было лет в двенадцать – я взяла в руки лезвие и стала примериваться, как бы удачнее резануть себя по венам. Нельзя сказать, что на тот момент я не видела для себя другого выхода и действительно решилась бы это сделать в тот самый день. Хотя причины для такого поступка были действительно серьезными. Но не хочется говорить о них всуе.

Мама отобрала у меня лезвие, обругав какими-то словами: я не помню теперь, что это были за слова. Не исключено, что я взяла в руки лезвие специально в тот момент, когда мама была рядом. И сделала я это для того, чтобы меня пожалели, или, на худой конец, просто обратили внимание и обругали.

Короче говоря, я вполне понимала Елену.

***

– Согласно подписанному мною договору, – продолжала Елена, – я не имела права говорить об этом с кем бы то ни было, о том, зачем я, собственно, сюда приехала. Я постоянно думала об этом, но молчала. Кто еще, кроме меня, подписал подобный Договор? Сколько таких людей в нашей группе? Когда условия Договора будут выполнены относительно меня, иными словами, когда наступит мой последний день?

Дома, в Томске, я была совершенно уверена, что этот выход самый правильный, но здесь, в этой непонятной латиноамериканской стране, моя решимость слабела с каждым часом. А что будет, если я вообще передумаю? Кому я должна буду сообщить об этом? И успею ли я это сделать, если не знаю, когда это должно случиться?

Гибель Дениса потрясла меня: он меньше других был похож на потенциального самоубийцу. Я смотрела на всех остальных и никак не могла решить: кто следующий? А сегодня, когда погибла Тамара, я поняла, наконец, что я умирать не хочу! И решила удрать в Россию, а тут, как назло, перекрыли дорогу.

***

Елена заплакала навзрыд, не имея более сил сдерживаться. Что я могла сделать? Как ей помочь? Я гладила по вздрагивающей спине несчастную женщину.

– Знаешь, держись около меня, не отходи далеко, – сказала я первое, что пришло в голову. – Вообще будь в гуще народа. Когда Дениса и Тамару убили – если это действительно было убийство, а не несчастный случай – они были вдалеке от остальных: Денис, как ты помнишь, забрался на огромный камень, а Тамара, демонстрируя свою ловкость, балансировала на самом краю пропасти.Ты не отходи в сторону от людей, может, и пронесет. Дорогу починят завтра – послезавтра, и мы сразу же уберемся отсюда.

– Да я и так, если ты заметила, не отстаю ни на шаг от толпы, – сказала Елена, горько вздохнув. – Только они ведь тоже не дураки – те, кто надеется заработать деньги на моей смерти.

***

Откровенно говоря, я тоже не могла поверить в то, что Денис – красавец, балагур и умница – дошел до крайней черты, за которой не видно просвета! Нисколько он не был похож на человека, искавшего смерти. На мой взгляд, он жил в полную силу, жил, как дышал – не заморачиваясь.

А Тамара! Кто угодно. Но только не она согласилась бы заплатить деньги за собственное убийство.

Неужели они приехали в Перу для того, чтобы свести здесь счеты с жизнью? Или люди так ловко умеют шифроваться? Практически все казались мне вполне довольными собою людьми, в меру оптимистичными, даже беззаботными. Или я совсем ничего не понимаю в людях?

Может, я и сама так же выгляжу? Хотя я всегда была уверена в том, что, в случае необходимости, легко смогу обмануть окружающих и показать им не себя истинную, а картинку, какую сама про себя нарисую.

А вот про Елену-то я давно уже догадывалась! Она всегда казалась мне очень несчастной.

***

В это же время:

– Эта Маленькая какая-то слишком пугливая. Тогда на озере серьезная промашка вышла. Теперь к ней не подступишься.

– Завтра – последний срок. Глеб камень классно нафаршировал.

– Так она же сама Договор подписывала! Наверное, передумала.

– Это не нашего ума дело. Партия сказала «надо», комсомол ответил «есть»! Нам деньги по факту платят.

– Она от Шляпы ни на шаг не отходит. Завтра что-то придумывать надо будет.

***

Поздно вечером, решившись, наконец, поужинать, мы с Еленой спустились в кафе и услышали еще одну трагическую весть. Во время переправы через разбушевавшуюся реку погибла аргентинская туристка и местный гид, пытавшийся ей помочь.

Оказывается, добраться из Куско в Мачу-Пикчу можно не только на поезде, но и пешком по древней Дороге инков: это занимает несколько дней, и на путешествие отваживаются самые–самые, только те, кто любит рисковать! Сегодня после обеда в Мачу-Пикчу объявилась группа туристов из соседних с Перу стран, следовавшие по этому маршруту. Ребята рассказали, что дорога стала практически непроходимой, поэтому они добирались гораздо дольше, чем обычно. Молодая аргентинка погибла на их глазах: она сорвалась с пешеходного мостика в воду, паренек–перуанец пытался ее удержать, но упал вслед за ней. Из-за ливней, прошедших где-то выше в горах, обычно спокойная река превратилась в настоящего зверя: грязная лавина несла огромные коряги, переворачивала камни. Люди сразу же ушли под воду, спасатели прибыли быстро, но нашли только одного парня, поиски девушки продолжаются.

***

После этой новости у Елены была истерика. Я напоила ее валерьянкой, и она уснула. Однако, проснувшись утром, я не обнаружила в номере ни ее сумки, ни ее самой. Вещей у нее, правда, было совсем немного: она вчера мне объяснила, что вообще хотела лететь налегке, так как не собиралась здесь жить долго. И лишь испугавшись перспективы, что ее примут за террористку и снимут с рейса, покидала в сумку несколько вещичек. На тот момент Елена еще мечтала о красивой смерти, и боялась, как бы ей не помешали реализовать задуманное.

Что готовит новый день?

Куда делась Елена? Удалось ли ей выбраться из Мачу-Пикчу? И если удалось, то каким именно образом? Сплошные вопросы. За завтраком ко мне подошел наш гид Хосе, который опекал нашу группу в течение нескольких последних дней, и спросил, как чувствует себя Елена.

– Зачем ему это знать? – испугалась я. – Может быть, он и есть бандит? По-русски не только понимает, но и прекрасно говорит, как оказалось: зачем он несколько дней нас обманывал?

– Она выглядела вчера очень расстроенной, – пояснил свой интерес Хосе.

– Кто же после всего случившегося будет выглядеть счастливым? – вопросом на вопрос ответила я, стараясь сформулировать как можно более корректно: вроде бы и не соврала, и правды не сказала.

Если бы я знала, кто такой этот Хосе, я была бы более разговорчивой. Но я про него ничего не знала, поэтому на всякий случай решила быть осторожнее. Тем более, я не была уверена в том, что Елене удалось выбраться из поселка.

***

В кафе я услышала, что железную дорогу еще не починили, более того, грязевые потоки сошли на железнодорожное полотно еще в одном месте, а расчистке железнодорожных путей мешает паводок на протекающей рядом реке Урубамба. Короче, день начинался с очень неприятной новости. Удивительным было то, что на Мачу-Пикчу стояла хорошая погода, светило солнце. В это же время по всей округе, оказывается, идут дожди.

В кафе ввалилась очередная группа туристов: грязные, усталые, голодные, с истертыми в кровь ногами. Они только-только вернулись с маршрута: три дня назад они вышли из Мачу-Пикчу по направлению Куско по Древней Тропе инков, но вынуждены были повернуть назад, так как дорога на отдельных участках оказалась непроходимой. Обошлось без несчастий, но страху ребята натерпелись по полной программе.

Они же рассказали, что встретили на этом маршруте множество больших и малых групп, которые никак не могут решить – в какую сторону податься. Я даже не предполагала, что пешком в Мачу-Пикчу прибывает так много туристов!

Они громко рассуждали о своих делах, рассказывали подробности этого путешествия, а я слушала и вспоминала то, что когда-то читала об этой тропе.

Древняя тропа инков

Тропа инков идет из Куско в Мачу-Пикчу через Священную долину и высокогорные перевалы. В глубокой древности по этой тропе хаживали вожди инков и Солнечные девы – жрицы. На некоторых своих участках она вымощена плоскими белыми камнями. По этой же тропе в давние времена бежали ловкие королевские гонцы, доставляя новости в отдаленные районы империи инков и передавая высочайшие распоряжения.

Весь путь занимает 4-6 дней – в зависимости от погоды и возраста путешественников. Казалось бы, совсем немного – пройти за день километров пятнадцать–двадцать, а в целом около восьмидесяти, но для людей неподготовленных это является серьезным испытанием. Бывает, что приходиться разбивать лагерь на одном из переходов и ждать, пока у путешественников подживут ноги! Осложняет ситуацию наличие огромного количества москитов на отдельных участках маршрута.

Опытные гиды обычно не предупреждают туристов, сколько километров осталось до заветной цели. Когда люди, донельзя измотанные последним подъемом, выходят к «Воротам Солнца», они замирают, потрясенные открывшейся их взору панорамой. Перед ними, как на ладони, совершенно неожиданно возникает древний город в окружении удивительной природы. Бывает, что эта радость с избытком компенсирует силы, потраченные на сложном маршруте.

В испанских хрониках шестнадцатого века нет ни одного упоминания о Мачу-Пикчу. Испанские конкистадоры не нашли эту тропу, поэтому священная цитадель избежала участи других инкских городов и святынь: она не была разграблена и сохранилась до наших дней во всей своей первозданной красоте. Именно такой видели ее древние обитатели.

Историки считают, что этот город был основан великим правителем инков Пачакути в качестве горного приюта для жрецов, вельмож, астрологов, скульпторов и художников. При этом обычно уточняют, что здесь обитали женщины-жрицы, или, как иначе их называют, Солнечные девы. По крайней мере, на древнем кладбище обнаружены преимущественно женские могилы. Когда испанцы вторглись на территорию империи инков, все жительницы города таинственно исчезли.

Специалисты определили, где именно совершались священные обряды поклонения верховному божеству – Солнцу. Эта площадка расположена в самой высокой точке культового центра. Место для создания города было выбрано не случайно: древние знали, как достучаться до небес. Не стоит сомневаться в мудрости индейских строителей!

Это один из самых знаменитых и популярных в мире туристических маршрутов. Толпы туристов оставляют после себя горы мусора на священной тропе, нанося немалый ущерб историческим памятникам древней империи. Каждый год в феврале тропа закрывается для туристов: там проводятся профилактические и ремонтные работы. Удастся ли правительству Перу найти золотую середину между потребностью страны в туристических долларах и необходимостью сохранить великое наследие?

***

Слушая вполуха чужие разговоры, я думала о том, как организовать сегодняшний день и провести его с пользой. Я решила отправиться путешествовать в одиночестве: позже я сама недоумевала, как я могла решиться на такое, неужели мне было не страшно после всего того, что случилось с Денисом и Тамарой, после рассказа Елены? Наверное, было немного страшновато, но я надеялась, что меня беда обойдет стороной.

Я ходила по улицам древнего города и радовалась тому, что никто меня не торопит, не отвлекает вопросами или глупыми комментариями. Мне хотелось почувствовать это место изнутри и понять, что тянет сюда совершенно разных людей со всего мира – философов и историков, мистиков и поэтов, архитекторов и политиков. По последним данным, ежегодно Мачу-Пикчу посещает более миллиона человек!

Люди надеются, что эта удивительная земля даст им силы, зарядит положительной энергией, вправит мозги, наконец. Каждому хочется верить, что есть на нашей планете такое место.

Однако двое из нашей русской группы нашли здесь свой конец. Конец, конечно же, эффектный, но тем не менее…

***

Целый день я бродила по городу, проходя по одним и тем же местам и открывая их заново. Общая площадь городской территории невелика – всего пять квадратных километров, и обойти весь Мачу-Пикчу целиком можно было бы за полчаса. Но спешить мне было некуда.

Вернувшись вечером в гостиницу, я абсолютно не чувствовала усталости. Наоборот, было ощущение легкости и счастья, непонятно откуда взявшегося: два предыдущих дня были омрачены гибелью русских туристов, к тому же были все основания думать, что эти события не были случайными. Тем не менее, я была безмерно и беспричинно счастлива.

Мое хорошее настроение не испортили даже последние новости, от которых бурлила гостиница. На пороге меня встретил Владимир Петрович – было похоже, что он сегодня целый день просидел безвылазно в кафе, потягивая пиво – и сообщил, что железную дорогу еще не отремонтировали, но обещают, что завтра все будет в порядке.

– Вы знаете, Маргарита, в поселке скопилось так много людей, что некоторым приходится ночевать на вокзале. Во всех магазинах цены выросли в три раза, я специально ходил и проверял, – скороговоркой выдал мне маленький пионер. – Особенно подорожало пиво!

Он скорчил такую физиономию, что я легко поняла: последнее обстоятельство удручает его больше всего.

– Пейте воду, Владимир Петрович, – посоветовала я ему. – Вода, надеюсь, не подорожала?

– Как же, как же, подорожала! Хотя запасов, говорят, хватит еще на несколько дней, – ответил он и продолжал выдавать скопившиеся за день новости.

В частности, он рассказал, что в южных районах страны дожди и оползни уничтожили плантации кофе, какао и ананасов, повредили мосты. Я поняла, что он зря время не терял и собрал всю полезную и вредную информацию.

– Сегодня на размытой горной дороге потерял управление и упал в пропасть автобус, – говорил Владимир Петрович, – в результате погибли восемнадцать человек, двадцать получили ранения.

– Я читала, что в Перуанских Андах горные маршруты считаются самыми опасными в Южной Америке, здесь ежегодно гибнет более трех тысяч человек! Треть всех расходов на здравоохранение уходит на лечение покалеченных в дорожных происшествиях.

Надо же быть воспитанной и уметь поддерживать любую беседу!

От него же я узнала, что за день несколько десятков человек эвакуировали на вертолетах – женщин с маленькими детьми и больных туристов. До него дошли слухи, что два молодых американца заплатили летчикам по пятьсот долларов и их взяли на борт вне очереди, вместе с малыми детьми.

***

Несколькими часами ранее:

– Шляпа одна ушла. Маленькая еще не выходила из комнаты. Это нам на руку.

– Сиди и жди. Только не усни на солнышке-то. Я по делам сгоняю.

– Слушай, мы по-русски вроде не болтали, а Шляпа на меня вчера как-то подозрительно посмотрела, даже оглянулась.

– Показалось. Ты вообще какой-то мнительный стал.

***

Солнце клонилось к закату. Стало прохладнее, но я все же решила сходить на горячие источники. Пока я раздумывала над тем, кого бы пригласить с собой, на террасу под руку с Константином Ивановичем выплыла Эльвира в великолепном кимоно. Константин, видимо, занимался своим обычным делом – сочинял на ходу комплименты, так как дама была довольна, как наевшаяся сметаны кошка и улыбалась всем направо и налево. Она отправила одну из самых обворожительных своих улыбок японцу, который пытался сфотографировать свою маленькую черноглазую японочку на фоне цветущего кактуса, а Эльвира в это время остановилась между ними и загородила собою женщину, совершенно этого не замечая. Она даже не могла предполагать, что мужчины в ее присутствии могут улыбаться кому-нибудь еще!

За парочкой следовал Борис Степанович. Вряд ли он был мастером делать комплименты, по крайней мере, все, что знал, он уже давно сказал. Поэтому Эльвира дружила с ним только во время походов в горы: он подставлял ей свое плечо в те трудные минуты, когда ее покидали последние силы.

***

– Вот он-то мне и нужен! – обрадовалась я и не ошиблась в своих предположениях. Седовласый джентльмен с готовностью вызвался сопровождать меня до горячих ключей.

Мы поднимались вверх по центральной улице городка: это было типичное курортное место со всеми его характерными признаками, ресторанами и отелями, сувенирными лавками и закусочными. Единственно, чем городок был уникален – это термальные ванны на горячих источниках. Минут пятнадцать быстрой ходьбы, и мы добрались до цели нашего путешествия.

Я не ожидала, что мне так понравится купание! Борис Степанович тоже был в полном восторге.

– Маргарита, какая же Вы молодец, что привели меня в это райское место! – кричал он на всю округу, смешно, по-собачьи, отфыркиваясь.

– Дело в контрасте температур: вода горячая, а воздух прохладный, поэтому очень приятно. Удивительно, что мало народу, – заметила я, – да это и хорошо, никто не толкается.

После купания мы зашли перекусить в первое оказавшееся свободным кафе, поболтали обо всем, стараясь не касаться самой больной для нас темы – гибели Дениса и Тамары – и потихоньку потопали в гостиницу. На городок опустилась черная южная ночь.

***

Поздно вечером я, наконец, обнаружила, что ожил мой телефон: сегодня целый день не было связи из-за перебоев с электроснабжением. Это ли не счастье! Я позвонила домой – в Томске было раннее утро – и сообщила в общих чертах о том, что здесь происходит.

Уснула, как только моя голова коснулась подушки. Во сне видела облака, на бешеной скорости проносящиеся над городом древних инков, а на этих облаках сидели, свесив ножки вниз, Солнечные девы в просторных белых одеждах, махали мне руками и звали с собой. Я им крикнула, что мне нужно лететь домой! Я бы хотела остаться здесь еще на несколько дней, но у меня не получится сдать билет на самолет и купить новый, потому что у меня совсем не осталось денег.

Даже во сне я понимала, что очень хочу остаться здесь еще на какое-то время.

Последняя прогулка в Мачу-Пикчу

Ранним утром нам сообщили, что к концу дня рабочие должны починить железнодорожный путь, и завтра нас всех обязательно вывезут на поезде в Куско, а может быть, даже и сегодня. Мой самолет до Москвы улетал через 2 дня, поэтому я решила – по крайней мере, сегодня – не волноваться и просто получать удовольствие. Я еще не успела обследовать древний город как следует, и собиралась весь день посвятить этому. Наспех перекусив, пока не проснулась основная масса туристов, я покидала в рюкзак какие-то вещички, фрукты, сыр, воду и отправилась вверх по тропинке. Торопясь убежать пораньше, я забыла в номере фотоаппарат, и поначалу очень из-за этого на себя злилась.

Идти было легко и приятно. Дорогу я знала наизусть, а несколько дней больших и малых горных переходов – очень хорошая тренировка. Шла и думала о своем – о девичьем. Радовалась, что мне удалось сбросить несколько килограммов, пришлось даже купить ремень: джинсы стали слишком свободны и предательски сваливались в самый неподходящий момент. И теперь каждые три дня я прокалываю себе в новом ремне новую дырочку, от чего получаю неописуемое удовольствие: меня поймет только тот, кто живет с постоянной в душе надеждой – похудеть!

Где бы ни проходила муравьиная туристическая тропа, в самых что ни на есть неподходящих для торговли местах, вблизи сразу же, как из-под земли, появлялись индейцы с разными разностями, от которых просто рябило в глазах. Первые дни я просто не могла оторваться: мне нравилось рассматривать и нюхать, и трогать, и гладить руками яркие пончо, широкополые шляпы на любую погоду, украшения из металла и камней. Зная собственную слабость – ну нравятся мне вещи, сделанные человеческими руками – я строго-настрого запретила себе покупать что бы то ни было в первые дни путешествия, чтобы не перегружать багаж. Ремень увидела на одном из таких импровизированных рынков: сплетенный из толстой шерсти, сочетающий в себе невообразимое количество цветов и оттенков, он представлял собою образную картину окружающего мира. Я просто не могла выпустить его из рук, к тому же нашла лазейку в выстроенной мною теории: я же не собиралась прятать его в чемодан, следовательно, это не багаж, и я имею право купить эту вещь в самом начале путешествия.

Тропинка петляла, открывались живописнейшие виды, и я в сотый раз пожалела, что оставила фотоаппарат в гостинице: четвертый день я хожу по одним и тем же местам и, казалось, сфотографировала уже каждый уголок, но видеть отвесные скалы, освещенные восходящим солнцем, мне еще не приходилось.

Позже я поняла, как благоразумно поступила, не взяв аппарат с собой на эту прогулку, оказавшуюся для меня – по стечению обстоятельств – последней. Я многое сделала бы иначе, если б только могла предположить, чем закончится сегодняшний день!

***

– В сорок пять, в сорок пять баба ягодка опять, – мурлыкала я в такт шагам и радовалась тому, что осталась, наконец, одна. От величия окружающей природы я просто немею, теряю дар речи. Давно хотелось побыть в одиночестве, чтобы только смотреть, удивляться и молчать. И не отвлекаться на разговоры, тем более что в последние дни все разговоры крутились вокруг гибели наших ребят.

Всеми силами я старалась не думать и не вспоминать об этом, но это было не так-то легко: три дня назад погиб Денис, днем позже сорвалась со скалы Царица Тамара. Гибель Дениса я видела своими глазами, и сколько бы я не гнала из памяти эти ужасные картины, они возвращались вновь и вновь. Согласно официальной точке зрения, его убило молнией, однако люди бывалые нашли много моментов, опровергающих этот вывод.

С Тамарой тоже не все было просто и ясно. О том, что с ней случилось, рассказывали несколько человек, и у каждого была своя версия. Все сходились на том, что она вскрикнула, покачнулась и упала вниз, в ущелье. А вот то, что произошло несколькими секундами раньше, разные люди описывают по-разному. Борис Степанович утверждал, что у нее ветром сорвало с головы шляпку, она закричала, пыталась ее поймать, не удержала равновесия и упала вниз.

Жорик видел, как сверху со скалы свалился камень и ударил ее по голове, Тамара закричала от боли и упала; он позже подобрал этот камень и передал полицейскому, прибывшему на место происшествия.

Владимир Петрович, сбиваясь и переходя на крик, доказывал, что она сначала крикнула – и крикнула как-то удивленно – а только потом что-то подлетело к ней. Владимир Петрович настаивал, что это был не камень, а птица, и эта птица ударила Тамару по лицу, после чего женщина покачнулась и упала со скалы. Он переживал оттого, что ему верят меньше, чем легкомысленному Жорику, и обижался на нас за это; и не в меру кипятился, когда разговаривал с человеком из полиции, отчего офицер очень подозрительно посмотрел на такого свидетеля: только это и остудило праведный пыл «пионера».

Как бы то ни было, наша Царица Тамара – красивая, сильная, в меру стервозная женщина, в молодости, кстати, увлекавшаяся альпинизмом – умерла по дороге в больницу.

Я дала себе обещание, что буду гнать от себя тяжелые мысли. Это случилось с другими людьми, а мой жизненный путь продолжается, значит, так надо. И жить надо для радости.

***

Чем выше я поднималась в горы, тем меньше думала об этих происшествиях, тем теплее и радостнее становилось на душе. Классик бы сказал, что воздух чист и свеж, как поцелуй ребенка. А, может быть, еще и лучше нашел бы слова.

Сколько себя помню, по-настоящему оторваться от житейских забот и прийти в себя я могу только на природе. Обязательное условие – чтобы не было вокруг людей, музыки, топота и хохота, детского мявканья, запаха жареного мяса, звяканья посуды и прочего, что сопровождает любые компании. Я люблю отдыхать в тишине, одна или, в крайнем случае, с самым близким человеком. Природа умиротворяет, успокаивает, дает новые силы.

Долго ли, коротко ли топала я по тропинке и разговаривала сама с собой, но, в конце концов, поняла, что устала. Солнце припекало, хотелось пить. Решив, что могу себе позволить немного расслабиться, я стала оглядываться в поисках достойного места для отдыха, переползала с камня на камень, пока не нашла то, что хотела.

***

– Бывают же в мире такие замечательные края, где 25 января можно загорать! – я думала об этом и о многом другом, таком же приятном, лежа на горячем плоском камне, коих великое множество было разбросано на этой террасе.

Могло показаться, что давным-давно великаны забрались на самую вершину горы и стали на спор кидать вниз огромные камни, соревнуясь, кто дальше бросит. Камень, который достался мне, упал в свое время очень правильно: устроившись на нем, я могла прятать голову в тень от скалы, подставляя под солнышко заметно постройневшие ноги. Наконец-то я смогла снять с головы надоевшую шляпу и блаженствовать, чувствуя, как ветер играет моими рыжими кудрями. К тому же располагалось мое лежбище достаточно высоко над тропой, и с земли меня видно не было. Я грелась, как ящерица, впитывала всем телом латиноамериканское тепло и думала о том, что ровно через три дня мне придется наряжаться в сапоги и шубу.

Иногда до меня доносились голоса людей откуда-то снизу, издалека, мало было желающих подняться на верхнюю террасу. Приятно щекотал ухо грассирующий «р» спорящих о чем-то парижан. До меня долетели обрывки разговора двух англичан – их язык невозможно спутать с вульгарным американским. По привычке я попыталась было перевести и понять, о чем это они болтают, но бросила это занятие, потому что половины слов все равно не слышала. За несколько дней, проведенных в Перу, я смогла неплохо восстановить свой английский: в университете, помнится, язык мне давался легко. Преподавательница – дама знающая и требовательная – очень расстроилась, когда вынуждена была мне поставить на госэкзамене «хорошо», а не «отлично». Я и то переживала меньше: у меня в ту пору была несчастная любовь, и все остальное шло фоном.

– Как же ее звали? – пыталась я вспомнить имя своей англичанки, да так и не смогла. Вспомнила о том мальчике, ради которого забросила учебу в конце четвертого курса: нельзя сказать, что его жизнь после нашего расставания удалась вполне…

Вот так я лежала на камушке, наслаждаясь теплом и вынужденным бездельем, в голове роились воспоминания, беспорядочно скакали мысли…

***

– Черт побери, я в кровь стер ноги, – до меня как сквозь вату долетели слова, сказанные на русском. Видимо, я задремала, и в явь меня вернула неожиданно услышанная русская речь, – надо было полегче обуться.

Голос показался мне незнакомым. Русских туристов вообще было мало в Перу, и за все время моего путешествия я не встречала мужчин из России кроме тех, что вошли в состав нашей группы. Хотя власти Перу недавно в одностороннем порядке ввели безвизовый режим для граждан России, пребывающих в туристических целях на срок не более 90 дней, желающих приехать в эту страну было немного: лететь на другой конец света – удовольствие не из приятных. Отдохнуть можно ближе и дешевле.

– Что-то Маленькой сегодня нет. Правда, еще рано, подождем. Пусть выспится напоследок, – произнес кто-то другой, столь же невидимый для меня.

Мужчины находились где-то на тропинке недалеко от меня. Мне захотелось поглядеть на обладателей этих голосов, и я подползла к краю камня.

– Знаешь, я ее и вчера не видел, хотя вся компания держалась вместе, они сидели на веранде и болтали до самой ночи, – проговорил первый, – там один из них оказался шибко глазастым, разглядел нашего голубя. Ему, правда, никто особо не поверил, но все же, все же...

– Как бы она не смылась, – предположил второй собеседник, – какая-то пуганая она была последние дни, все по сторонам озиралась, от Шляпы ни на шаг не отходила. Наверное, передумала умирать. Поздняк метаться, девочка, приговор подписан!

– Завтра открывают движение по рельсам, а нам еще деду надо пистон вставить. Племяннику уже невтерпеж, вчера снова звонил. Глеб нашел какую-то змейку, он начинит ее ядом и отпустит плавать в горячем источнике: дед там дни напролет проводит. Только бы эта змейка не сварилась раньше времени!

Мужчина еще не произнес до конца эти слова, а у меня по спине пробежала дрожь от страшного предчувствия: я не столько поняла, сколько почувствовала, что они говорят о Елене и о Тамаре. А вот дед – это, наверное, Борис Степанович, и ему угрожает опасность!

– А вот Шляпой они называют меня, – сделала я вывод, подключив голову. – Так, и что будет дальше?

Голоса стали слышнее, те двое подошли еще ближе и остановились. Я перестала дышать. С тропы поверхность моего камня не просматривалась: для этого я сюда и забралась, чтобы мне не мешали.

Я начала лихорадочно соображать, как мне выпутываться из такого интересного положения: может быть, прикинуться спящей? Или наоборот, проявиться каким-нибудь образом, например, обрадовано соскочить со своего камня и кинуться навстречу соплеменникам? Пока я решала, как мне поступить, те двое оказались в нескольких шагах от моего камня.

– Как она могла смыться? Дорога перекрыта, вчера только один раз вертолет прилетал, вряд ли ей удалось на нем сбежать, – сказал один из них и добавил, – а вот если мы не выполним это задание, то неприятности нас ждут немаленькие.

– Как бы эта дура еще и Шляпе все не рассказала, и они поднимут шум, как две курицы, тогда уж точно греха не оберешься, – услышала я буквально в трех метрах от себя.

Я услышала шум прыжка, подняла голову и встретилась взглядом с тем, кто произнес последнюю фразу. Человек стоял на соседнем камне и смотрел на меня. Это был тот самый «не то словак, не то румын», в руках у которого я видела серого голубя за несколько минут до гибели Тамары.

От неожиданности он вздрогнул, но достаточно быстро оправился и протянул руку к карману. Это не сулило мне ничего хорошего…

Чудесное спасение

Я вскочила, схватила свой рюкзак, швырнула его в лицо этому типу, прыгнула в сторону, а потом еще один прыжок – вверх, все выше и выше, и дальше по мелким уступам. Откуда только прыть взялась!

Вслед мне полетел отборный русский мат – видимо, я хорошо припечатала его рюкзачком по морде! Оказавшись еще выше на горе, я увидела, что второй человек нагнулся и второпях завязывает шнурки на ботинках.

– Стой, сволочь! – услышала я за спиной. Это отрезвило меня окончательно и придало ускорения. И я понеслась, не разбирая дороги.

Не знаю, сколько времени я бежала, как прыгала через широченные ручьи, как скользила по влажным камням. Порой казалось, что мои ноги не касаются земли, а я просто перебираю ими в воздухе, не находя надежной опоры.

Сначала я чувствовала, как по лицу хлещут листья, что-то царапает меня за ноги. Воздух был тяжелым и влажным, а почва податливой. Потом тропинка пошла резко в гору, ноги пружинили лучше, но дышать стало труднее.

Я слышала тяжелое сопение тех, кто меня преследовал: неважные они бегуны, – подумала я с известной долей злорадства. Галлоны пива, выпитые вчера, явно им мешали. Да благословит небо того, кто производит и продает это пиво! Мужики, к большому моему сожалению, были гораздо моложе меня, и это увеличивало их шансы выйти победителями в этой гонке.

В тот самый момент, когда в мою душу закралось сомнение в благоприятном для меня исходе, на тропинку выскочило семейство лам. Я была выше того места, где их тропа пересеклась с моею; я их почти не видела, а только чувствовала спиной, что животные остановились и смотрят мне вслед. Догоняющим меня бандитам пришлось замедлить свой бег и разогнать любопытных зверей. Несколько секунд в мою пользу!

Этот сумасшедший бег и прыжки, и парение по воздуху казались мне настолько естественным, что в какой-то момент я вдруг четко поняла: я смогу себя спасти. Мир, который меня окружает, считает меня своей, и этот мир меня защитит, он мне поможет. На перуанской земле я вдруг почувствовала себя необходимой частью этого мира.

Тропинка стала еще круче, растений становилось меньше и меньше, мелкие камни попадались под ноги и мешали. Подняв глаза от тропинки, я вдруг увидела знакомый пейзаж. Звериное чутье, проявляющее себя у людей в минуты серьезной опасности, подсказало мне, что нужно свернуть вправо. Я отскочила с тропинки, обогнула невысокий уступ и… оказалась над пропастью. Еще два-три шага, и я бы полетела, как птица, но только не вверх, а вниз, в никуда…

Усилием воли оторвав взгляд от этой бездны, я подняла глаза и увидела небо – чистое-чистое, голубое и бездонное перуанское небо.

– Господи, помоги! Помоги мне, Господи! – прошептала я одними губами.

Вжавшись спиной в скалу, ухватившись правой рукой за горячий выступающий камень, я умоляла свое тело успокоиться. Мне казалось, что сейчас из груди выскочит сердце. От его ударов меня буквально качало, и даже чудилось, что скала качается вместе со мной. И те, бегущие по моим пятам, могут заметить, как колышется земля в такт ударам моего пульса. Спустя какое-то время я смогла, наконец, сделать первый глубокий вдох…

В этот момент я почувствовала, вот именно не услышала, а почувствовала шаги; гораздо позже мое ухо смогло уловить звуки – как эти двое задыхались от долгого бега, как шуршали камни под их ногами. Мне даже показалось, что я чую их запах.

***

Они пробежали по тропинке дальше, мимо моего убежища. Их шаги стали глуше, а потом и вообще стихли. Я помнила, что метров через пятьдесят подъем должен был закончиться – пару дней назад я поднималась на эту горку во время экскурсии – и тропинка там поворачивала куда-то налево и далее вниз, а там уже очень недалеко были первые заросли травы и кустарников. Во мне родилась надежда, что мои преследователи побегут вниз по этой тропинке в полной уверенности, что я попытаюсь спрятаться от них среди листвы.

Осторожно переступая ногами и оглядываясь, я вылезла из своего укрытия. Сердце по-прежнему билось чаще, чем ему положено, но голова была на удивление ясная. В несколько прыжков я одолела открытое место и помчалась обратно по знакомой петляющей тропинке, спускаясь все ниже и ниже. Вдруг, обогнув очередной камень, я чуть не столкнулась лоб в лоб с человеком. От неожиданности и пережитого ужаса я не сразу его узнала: это был Константин Иванович, только глаза у него были совершенно другие, не такие как всегда.

– Спокойно, Маргарита, – сказал он хрипло. – Ты их все же обманула.

– Обманула их не Маргарита, – промелькнула у меня мысль, – а зверь, который очень вовремя проснулся во мне.

– Скоро они вернутся, на их пути метров через пятьсот глубокий и бурный ручей. Они поймут, что ты через него вряд ли смогла переправиться самостоятельно. Поэтому нужно поспешать. Мы их обманем еще раз, давай за мной, – практически приказал мне Константин Иванович и легким пружинистым шагом направился в сторону от спасительной тропинки.

Мне казалось, что о моем приключении никто не знает. Когда я столкнулась с этими двумя типами, рядом никого не было, по крайней мере, я никого не видела. Константин Иванович, видимо, оказался свидетелем и бежал за моими преследователями, по крайней мере, дыхание у него было неровным. Только вот зачем? И почему не вмешался раньше, если хотел мне помочь? А может быть, он тоже из этой шайки?

В моей голове пронеслись и другие мысли, но я только молча смотрела на него, не зная, что предпринять.

***

Несколькими минутами позже:

– Вот тебе и Шляпа. Куда она спряталась? Может, она все же перебралась через ручей?

– Там в одиночку не переправиться. Течение сильное, да и глубина приличная. Ее скорее унесло, если она пыталась переправиться на другой берег.

– Как мы ее упустили? Может, она с обрыва свалилась?

– Ну ты и лентяй! Хочешь, чтобы за тебя Господин Случай работал! Бегать быстрее надо.

***

– Мы чуть срежем, это лучше, чем спускаться вниз бегом. По-моему, сил у тебя осталось немного, – добавил Константин, видя мое замешательство.

Я хотела было возразить, что смогу бежать хоть вверх, хоть вниз еще очень долго, но промолчала. Мы взяли немного влево от тропинки, на которой, по предположению этого человека, почему-то решившего принять участие в моей судьбе, вот-вот должны были появиться мои преследователи. Идти здесь было заметно труднее, спускаться было неудобно. Скоро я услышала шум воды – и очень вовремя – теперь мне казалось, что далее я уже ни одного шага не смогу сделать, если не напьюсь.

Мы спустились к ручью, я пыталась набирать воду в ладошки, но руки предательски дрожали. Тогда я просто легла рядом и опустила лицо в воду. Чистые холодные струи постепенно приводили меня в чувство.

– Вставай, застудишься, – сказал Константин Иванович.

Со времени нашей встречи на тропинке я не произнесла ни одного слова. Говорил только он.

Я приподнялась, села рядом с водой, сняла с себя кофточку и осталась в белом лифчике, нисколько не стесняясь чужого человека. Умылась, прополоскала пропотевшую одежку и с трудом натянула ее на себя.

Вот теперь я окончательно пришла в себя. Я слышала шум листвы, птичий щебет, у лица крутились какие-то мошки. В пяти шагах сидел Константин и тоже вслушивался в окружающее. Вдруг он поднес палец к губам, давая мне знак: «молчать»! Тут и до меня долетели обрывки слов откуда-то справа и сверху.

– Это они, – одними губами сказал мой спутник.

Мы находились ниже по течению, поэтому слышали то, что происходило в нескольких метрах от нас, видимо, около моста через ручей: двое мужчин говорили громко, не таясь, перемежая свою речь, как и положено, матом. На какое-то время замолкали, видимо, тоже пили воду, потом опять начинали ругаться.

Потом кто-то из них громко вскрикнул, послышался всплеск. Было похоже на то, что один из них поскользнулся и упал в воду. Я от всей души пожелала ему сломать обе ноги или, на худой конец, хотя бы одну левую!

Те двое, кого мы не видели, а только слышали, продолжали кричать, стало понятно, что они там задержались надолго. Дорога через мост для нас была закрыта.

Судьбу искушать не следовало, мы осторожно перешли ручей вброд – идти пришлось по пояс в воде – и двинулись дальше. Примерно через полчаса мои ноги почувствовали натоптанную дорогу. До станции с труднопроизносимым названием – Агуас Кальентес – оставалось совсем немного.

***

В это же время:

– Какого черта ты полез на глубину? Я на себе тебя не потащу.

– Тебя никто не заставляет. Сам доковыляю как-нибудь.

– Доковыляешь, конечно! Черт бы тебя побрал! Не хватало, чтоб ты себе ногу сломал. Дел по горло.

– Просто связки потянул. Перемотаю потуже и двину.

– Ладно, я помчался. Разберусь со Шляпой в гостинице, если она вернулась.

Бегство из рая

Я не узнала свой номер, хотя там все было по-прежнему. Изменилась я сама.

– Собирай вещи, тебе надо побыстрее убираться отсюда, – бросил на ходу Константин и прошел дальше по коридору к своей двери.

Я села на кровать, огляделась по сторонам. Пока мы дошли, одежда на мне высохла. Нашла сумку, покидала в нее то, что попалось под руку.

– Так, а документы? – пронеслось в голове. Хлопнула себя по заднему карману джинсов. – Слава богу, здесь. Карман застегнут.

Паспорт, конечно же, промок насквозь, но это мелочи. Деньги, банковская карта, страховка, еще что-то. Выложила на стол, чтобы немного просохло.

– Какая же ты умница, Марго! – подумала я о себе. Специально искала и покупала штаны с застегивающимися карманами. – Так, а что делать дальше?

Как будто отвечая на мой вопрос, скрипнула дверь, на пороге стоял Константин.

– Давай быстро на выход, есть вертолет, – сказал он, подхватил мою сумку и направился к лестнице.

***

Я бросилась к столу, собрала документы и сунула их опять в задний карман, застегнула молнию. Побежала вниз по лестнице, догнала его, зашагала рядом.

– Слушай сюда, – он был немногословен. – Летишь на вертолете до Куско, затем сразу же в Лиму. В кассе аэропорта назовешь фамилию, билет для тебя заказан. Самолет в Москву вылетает – он поглядел на циферблат – через 8 часов. Вот деньги, здесь тысяча евро. Двести от Куско до Лимы, пятьсот от Лимы до Москвы, – он добавил на ходу еще две бумажки, – это на всякий случай, чтоб хватило до Томска.

Я спрятала деньги в нагрудный карманчик блузки, застегнула на пуговку. На площадке стоял вертолет, в стороне от которого собрались желающие немедленно улететь – всего человек пятьдесят. Константин схватил меня за руку и потащил сквозь эту толпу к вертолету.

– Куда он меня тащит? Все равно все не войдут, – подумала я.

Однако мой спаситель показал офицеру, охраняющему подход к машине, удостоверение, и нас пропустили на взлетную площадку.

– Ну вот и все. Лети домой, пташка, – улыбнулся он мне и как-то облегченно вздохнул.

– А ты? – спросила я и не узнала собственный голос. Это были первые слова, произнесенные мною за несколько последних часов.

– А у меня дела, – усмехнулся он – и снова стал похож на ловеласа и дамского угодника. – Знаешь, Маргарита, ты мне здорово помогла.

Я не стала выяснять, в чем заключалась моя помощь. Какая мне теперь разница! Но тут, к счастью, я вспомнила последние слова, произнесенные этими страшными людьми там, на вершине.

– Константин, они еще говорили про Бориса Степановича! – слова рвались из меня, мне страшно было даже подумать о том, что я так и улетела бы, не передав этой информации.

– Ну вот видишь, какая от тебя большая польза! Я бы тоже полетел домой, но у меня тут дела, – сказал он уже немного серьезнее, легонько обнял меня и подтолкнул к вертолету.

– Помогите сеньоре, – попросил он по-испански парня в военной форме, – и пошел, не оглядываясь, прочь.

***

Как я прильнула к иллюминатору еще на взлете, так и не отрывалась до самой посадки. За всю жизнь не удалось полетать на вертолете, а вот тут пришлось! Правда, не по своей воле, но получилось. Я смотрела на эту землю сверху вниз и прощалась с нею. Видела, как река Урумамба делает резкий поворот, пенится. Река многоводная, грязная, дожди сделали свое дело. А вот блестят на солнце рельсы железной дороги: где-то недалеко отсюда размыло участок пути, другой участок завалило камнями, и поезда из Куско так и не ходят. Я отлично видела нескольких рабочих, копошащихся около железнодорожного полотна. Власти обещали, что до завтра ремонт будет закончен, и всех туристов – кого еще не эвакуировали на вертолетах – наконец-то вывезут.

***

В это же время:

– Вещей в номере нет. И Маленькой нет, и Шляпа смылась. Деда тоже не видно.

– В общем, надо в Куско рвать. Звони Глебу, сворачиваемся. Работу надо выполнять.

– А как до Куско доберемся?

– Собирайся, есть у меня одна идея. Были бы деньги!

***

Надо отдать должное перуанским спасателям: из двух тысяч туристов, оказавшихся в западне в Мачу-Пикчу вследствие сильнейших ливней и вызванных ими оползней, большинство было уже спасено. До меня, правда, доходила информация, что за эвакуацию на вертолете иногда требовали деньги и предпочтение отдавали тем, кто имел возможность заплатить, чтобы улететь отсюда не в порядке установленной очереди, а вместе с детьми, женщинами и больными, а то и вместо них. После министр туризма Перу выступил с опровержением и заявил, что ни один турист не платил ни одного соля, ни одного доллара за эвакуацию. Да кто ж ему поверит!

Вертолет поднялся на приличную высоту – метров около восьмисот. Я видела все, что происходит внизу, на земле. Блестит на солнце река, вбирающая в себя воду чистейших ручьев, стекающих с гор. Вкус этой воды удивительный, словами свои ощущения я не могу описать. У кого как – не знаю, но у меня на воду первым делом реагируют волосы: при хорошей воде они завиваются в мелкую кудряшку – что очень мне нравится.

А еще мне понравилось, что этой целительной водой – как мне показалось – основательно промыло мои мозги. Последние несколько дней были столь богатыми на события совершенно невероятные, что в условиях обычных мне пришлось бы укладываться в больничку и чинить свою крышу. Однако здесь, на этой древней загадочной земле, я перенесла все случившееся стоически и без особых потерь. Более того, я столько всего нового – в смысле хорошего – узнала о себе, что сейчас, сидя в вертолете, я благодарила судьбу за все ниспосланные мне испытания.

Хотя всего пару часов назад я действительно была на грани между жизнью и смертью, когда стояла над пропастью и никак не могла унять свое сердце. Сейчас я уже осознала, что меня спасла еще не до конца утраченная способность прислушиваться к своему внутреннему голосу – по существу, голосу природы, окружающей меня со всех сторон. Кто-то же указал мне спасительное направление, когда я бежала!

***

В Лиме я оказалась даже раньше, чем предполагала. В кассе меня ждал билет до Москвы, как и говорил Константин.

– Кто он такой? Что ему было за дело до меня? И почему он сказал, что я ему здорово помогла? – думала я, изучая помещение аэропорта. До регистрации и посадки оставалось, по моим подсчетам, еще полчаса – вагон времени – и я решила принять душ. Предстоящие двенадцать часов в воздухе – это вам не шуточки! Мне до чертиков хотелось вымыться, если еще учитывать, как активно я провела последние сутки!

Разумеется, я нашла то, что искала. Мне теперь везло во всем. Горячие струи стекали по телу, унося с собой страх от пережитого и усталость, жившую во мне неуверенность в собственных силах и неумение отличить главное от второстепенного. Я готовилась к возвращению на родину совсем другим человеком.

***

Когда я с мокрой головой выскочила из кабинки, объявили регистрацию, и около стойки в нетерпении клубились уставшие от отдыха туристы. Пристроившись в самый конец очереди, я пыталась, насколько это было возможно, просушить полотенцем волосы. Потом нас пригласили на посадку, я бросила прощальный взгляд в зал ожидания лимского аэропорта, и краем глаза увидела Бориса Степановича и Хосе. Они бежали к нашему терминалу, жестикулируя и что-то горячо обсуждая на ходу.

– Значит, его тоже в спешном порядке эвакуируют из Перу, как и меня, – подумала я. Уже после, в салоне самолета, я покрутила головой в надежде увидеть Бориса Степановича. Но вокруг меня суетились люди: седую шевелюру мне в этой кутерьме разглядеть не удалось.

Обычно на регистрации я прошу себе место ближе к проходу, чтобы можно было гулять по самолету, ни от кого не зависеть и не тревожить своих соседей. На этот раз я про это начисто забыла и оказалось у иллюминатора. За бортом была уже ночь, я видела только огни взлетной полосы.

– Черт побери, придется сидеть зажатой с двух сторон: с одной стороны – стенка, с другой – мрачноватого вида мужик в тюбетейке, – подумала я, – может, после с кем-нибудь поменяюсь.

На голове у соседа была какая-то непонятная мне тюбетейка, орнамент на которой не удалось расшифровать слету.

Сколько себя помню, никогда не любила находиться в самой гуще толпы. Даже в театре предпочитаю покупать крайние места: пусть немного хуже видно сцену, зато в любой момент легко уйти, если что не по мне. Чертыхнувшись еще раз, я пристегнула ремень безопасности. Впервые за время столь богатого на события и переживания путешествия я могла, наконец-то, все как следует обдумать.

Что все-таки произошло с нами на Мачу-Пикчу? Какого индейского бога мы разгневали, чтобы он двоих – Дениса и Тамару – убил и до смерти перепугал Елену и меня? А может, индейские боги здесь совершенно ни при чем? Неужели все то, о чем я читала на сайте и то, что рассказала мне Елена перед своим бегством – не плод ее фантазии, и гибель людей действительно была запланирована кем-то заранее? До сегодняшнего утра я могла еще сомневаться в правдивости ее рассказа, но после того, что произошло со мной там, на горной вершине, принимать это за случайность не было уже никаких оснований.

***

– Лететь долго, я все успею обдумать, – решила я, откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Вспомнилось, с какими мучениями я добиралась сюда из Москвы, как тяжело дались мне эти восемь часов! Мы будем лететь над Атлантическим океаном, пересечем экватор; миллиарды людей, поднимая глаза к небу, смогут увидеть наш самолет.

– Альтернативы нет, промелькнуло в моей голове, – бог терпел и нам велел. Это было последнее, о чем я успела подумать.

Я больше ничего не видела и не слышала: как люди устраивались, как их кормили и поили красивые стюардессы, как капризничали уставшие от долгого перелета дети.

Проснулась от какого-то движения. Оказалось, это усаживался на свое место мой сосед. Без тюбетейки он выглядел гораздо симпатичнее.

– С добрым утром, сказал он мне, – просыпайтесь. Хотите пить? Я приберег для Вас бутылочку.

Пить я, действительно, очень хотела.

– Огромное спасибо, – поблагодарила я его, – меня всегда в самолете мучает жажда, и я всегда имею с собой запас воды, а в этот раз забыла купить, как на грех! Как долечу – не знаю.

– Да мы уже почти долетели, – со смехом сказал он, – уже и посадку объявили. Но вы еще успеете умыться, если поторопитесь.

***

Если сказать, что я очень удивилась – значит, ничего не сказать. Как это долетели? Куда долетели? За окнами так же темно, как было в момент посадки.

– Как я Вам завидовал всю дорогу, – добавил мой спутник, – впервые на моих глазах человек спал весь перелет!

Так и не придя в себя окончательно, я попыталась выбраться со своего места. И при первой же попытке подняться на ноги застонала от боли, пронзившей все мое тело сверху донизу. Пробежка по краю пропасти не прошла бесследно: не привыкшие к большим нагрузкам мышцы страшно ныли: болели ноги, спина, грудь, даже шея!

– Да, серьезная была нагрузочка, да еще в состоянии стресса. Но если мне больно, значит, я существую, – перефразировала я изречение Ренэ Декарта и потопала на негнущихся ногах в хвост самолета.

***

Мой сосед не шутил насчет того, что мы уже почти прилетели. Примерно через полчаса я спускалась по трапу в московскую морось. Из Лимы мы вылетали при двадцати семи градусах, здесь же – около нуля. Было зябко, в суматохе перед посадкой я не захватила с собой теплые вещи, пришлось ждать багаж и мерзнуть.

Порывшись в своих сумках, я не смогла найти свой телефон.

– Где-то он теперь, – размышляла я, перебирая варианты, – в каком конкретно месте валяется?

Когда я отправилась на свою последнюю прогулку в горы, мобильник лежал в кармане рюкзака. Рюкзак я метнула в того самого мужика, в глазах которого я прочла нечто страшное. Метнула в него рюкзаком и побежала…

– В этом рюкзаке много было полезных вещей. Впрочем, это уже неважно, – решительно пресекла я свои воспоминания и отправилась искать телефон – автомат, чтобы отзвониться домой.

– Але, – сонным голосом отозвался муж. – Маргарита, это ты? Не сразу тебя узнал. Сколько времени, что это ты звонишь не вовремя?

– Я в Москве, только что прилетели.

– Как это в Москве? Я тебя вообще-то послезавтра жду. Что-нибудь случилось?

– Так уж вышло. Все нормально, только мышцы болят.

– Отчего это?

– Бегала много.

– Бегала – это хорошо. Это полезно для здоровья! – резюмировал мой оптимистично настроенный супруг и попрощался.

Я улыбнулась, пожелала мужу приятного сна и пошла разбираться с билетом. Сидеть в аэропорту целые сутки я не собиралась. Мне очень хотелось домой!

Можно, конечно, навестить родственников и улететь своим завтрашним рейсом. Но только я себе представила, как выйду на улицу – январскую мокрую и грязную московскую улицу, вонючую от выхлопных газов! Потом нужно нырять в метро, когда-то самое комфортное и красивое в мире, как говорят. Красивое-то оно и сейчас, только в сутолоке эту красоту уже не замечаешь: кашеобразная людская масса подхватывает тебя уже на входе и несет туда, куда надо, а потом выносит на поверхность. Успевай только перебирать ногами. Нет, самое большее, что я еще способна вытерпеть – это несколько часов искусственного, на пять раз очищенного от всего живого воздуха московского аэропорта.

Трасса Новосибирск – Томск: 254 км в любую погоду

Какая красота вокруг! Я сижу в «Газельке» у окна, юркая машинка на приличной скорости несется из Новосибирска в Томск. Вокруг только снег и солнце.

Вчера я точно так же смотрела из окошка – вертолетного окошка – и видела под собой сплошное зеленое море джунглей Южной Америки. Путаясь и сбиваясь в подсчетах, я все-таки сообразила, что с того момента прошло чуть более суток. Это что-то нереальное! Столько всего случилось за эти сутки, что воспоминаний хватит на всю оставшуюся жизнь.

Я жмурюсь от яркого света и улыбаюсь от счастья. Люди – как всегда бывает после ночного рейса – усталые, невыспавшиеся, хмурые просто сидят и молчат. Не болтают, не смеются, не знакомятся со случайными попутчиками. Кто-то с заднего сиденья ворчит, что ему дует из окна. На руках у его соседки устроилась девочка лет четырех-пяти, заплетает-расплетает свою косичку и тоже, как и я, смотрит в окно.

В машине было все же прохладно, а для меня так и вообще холодно: совсем недавно я буквально плавилась от жары на горячем камне. А потом я бежала… Как я бежала! Откуда только взялись силы? Об этом прекрасно помнят мои ноющие мышцы.

Осознание того, что я спаслась от реальной опасности, пришло не сразу. Я и сейчас еще не до конца поняла, что была на волосок от смерти не в переносном, а в прямом смысле этого слова. Точнее, я была от смерти в двух шагах. Но думать об этом долго не хотелось.

– Что-то должно во мне измениться после пережитого? – думала я. – Может быть, это происшествие сделает меня терпимее и смирит с тем, что приходится жить в столь несовершенном мире? По крайней мере, это было бы очень неплохо.

Сегодня утром на табло в Новосибирском аэропорту высвечивалась дата – 27 января. Значит, – я быстренько посчитала в уме, – все это случилось со мной 25 января, в этот день я буду праздновать свой второй день рождения.

***

Машина остановилась. Маленькую пассажирку – четырехлетнюю девочку – укачало, и мама решила прогулять ее на свежем воздухе. Остальные пассажиры – кто с радостью, кто с плохо скрываемым недовольством – тоже выбрались из «Газели».

Дыхание перехватило: мороз был неслабый – около 30 градусов. За две недели я отвыкла, расслабилась. А здесь кругом – сколько хватало глаз – белый чистый снег. И яркое солнце.

– Надо же, как мы быстро доехали до Болотного, – удивилась я, оглядевшись, – здесь обычно делают остановку маршрутные автобусы: городок находится как раз на полпути между Новосибирском и Томском.

По одну сторону от трассы находится кафе, а по другую – пардон, туалет. Бывала я здесь и раньше, после чего со смехом рассказывала друзьям, что эти два заведения, видимо, являются градообразующими. Оказалось, что в городе есть еще музей и швейная фабрика, и, видимо, что-то еще, а жителей около 17 тысяч. Только сам город располагается немного в стороне от дороги.

***

В кафе кормили пельменями. Я страшно проголодалась, но на пельмени не решилась. Поэтому пила горячий пережженный кофе из пластикового стаканчика и вспоминала про жареную картошку под глиняным соусом.

Я пила кофе, понемногу согревалась в уютном зальчике придорожного кафе и смотрела, как молодая девушка за стойкой в трех метрах от меня печет блины. Мне нравилось наблюдать, как красиво она работает: набирает в миску жидкое тесто – два половничка, осторожно выливает это тесто на середину раскаленного металлического круга, выполняющего функцию сковородки очень приличного диаметра, аккуратно разравнивает тесто с помощью деревянного катка, смоченного водой, равномерно распределяя его по всей поверхности тонким слоем. Выжидает несколько секунд, пока блин поджарится с одной стороны. Затем двумя длинными лопатками подхватывает его и ловко переворачивает: блин падает на раскаленную сковородку непропеченной стороной вниз. Левой рукой – девушка оказалась левшой – она смазывает поджаристый блин маслом. Причем, в качестве помазка использует обыкновенную кисть для ремонтных работ, как мне показалось!

После в центр блина выверенными движениями мастерица накладывает начинку. В качестве начинки можно выбрать припущенные яблоки, куриное мясо с приправами, ветчину, сыр, зелень, морепродукты – все, что угодно и в любых сочетаниях! Потом аккуратно сворачивает блин конвертиком – и готово! На все–про все уходит минуты три–четыре. Сотни четких отточенных движений: не хочешь, а залюбуешься. И никакой очереди! Конечно же, мне захотелось попробовать такой блин!

***

Я вспомнила, какими блинами кормили нас в забегаловке около магазина «Яблонька», что в годы моей студенческой юности располагался в центре Омска. Голодные, как волчата, мы выскакивали из библиотеки имени Пушкина – на полчаса, не больше – чтоб где-то что-то перехватить и вновь вернуться в Пушкинку. Так оно и было: мы читали книжки каждый день в течение пяти лет! Сегодняшние студенты признаются, что посещают научную техническую библиотеку университета несколько раз за весь учебный год, и это в лучшем случае.

Ладно, давайте о хорошем. В той старенькой «Блинной» мы пристраивались в хвост очереди и, заглушая урчание в животе громкими умными разговорами, наблюдали, как по горячему транспортеру очень медленно ползет блинная лента: сначала тесто бледное, по мере продвижения оно выглядит все более аппетитно. От этой поджаренной ленты на выходе автоматический нож отсекает квадраты, их тут же ловко подхватывает сидящая на табуретке тетенька необъятных размеров в белом замасленном халате: она их, обжигаясь, сворачивает пополам, затем вчетверо и складывает на противень. Кто-то другой, уже невидимый нам, фарширует блинчики мясом или творогом. Можно было попросить и пустые блины, без начинки, если денег не хватало. Копеек на двадцать пять – тридцать наедался досыта.

Одной стипендии – а в то славное время она равнялась сорока рублям – хватало, чтобы накормить сто голодных друзей, мы проводили на спор этот эксперимент. А еще мы экспериментировали с телефонными будками: в одну будку около Транспортного института свободно входило семеро студентов!

Сегодняшний блин был, конечно, вкусным, но и стоил он прилично. Я быстренько посчитала в уме и удивилась: на современную стипендию можно купить блинов тридцать, не больше. Однако!

Зато сегодня каждому покупателю – индивидуальный подход, красивая упаковка, дежурная улыбка и напоследок «Приходите к нам еще!». Не знаешь, что лучше!

Я вернулась домой, но загадки остались

Я вышла на работу, вернулась к своим каталожным карточкам и стойкому запаху пыли, без которого нет библиотеки. Все закружилось и понеслось, в суете первой после отпуска недели я пару раз звонила Елене, но ее телефон не отвечал. Телефон может не отвечать по разным причинам: я вот тоже, например, потеряла свою простенькую NOKIA в Латинской Америке и вынуждена была купить новый аппарат и симку. Может быть, и она мне звонит и не может дозвониться. Удалось ли ей бежать в ту ночь? Я пока ничего не знала.

Стою однажды на остановке, жду трамвай. Чувствую, что уже опаздываю. Здесь же сердобольные бабки кормят голубей распаренным пшеном. Голуби, видать, давно приученные к этому месту и к этому времени, ведут себя по-хозяйски нагло.

Один из них – большой и серый голубь – топчется у моих ног и клюет, клюет, торопится. Косит на меня своим противным глазом, подбирается ко мне все ближе и ближе…

Я отошла от него в сторону, но мерзкая птица продолжала меня преследовать. Тогда я замахнулась на него сумкой, отгоняя от себя, а бабулька с кормом резко выпрямилась и хотела было сказать мне какую-нибудь гадость, да не успела. Подошел долгожданный трамвай.

– Все, надо искать Елену. Больше тянуть нельзя, – решила я, усаживаясь к трамвайному окошку. Кормилица-бабулька грозила мне кулаком и что-то кричала. Я не слышала слов, но по губам прочла: «Голубь – это птица мира! Люди! Помогайте голубям!». Трамвай тронулся, а бабулька продолжала трясти кулаком и шевелить губами.

***

В конце концов, с помощью друзей я нашла Елену. Томск – безобразно маленький город; здесь невозможно спрятаться, здесь нет ничего тайного, что рано или поздно не стало бы явным. Страшно подумать: в Томске проживает пятьсот тысяч жителей, и все как на ладони! Хорошо это или плохо? В данном случае это обстоятельство было мне на руку.

Елена была жива-здорова, выглядела гораздо лучше, чем во время отпуска. Но общаться со мной она категорически отказалась: видимо, ей неприятно было вспоминать случившееся.

***

В новостях про Перу информация появляется очень редко, да и не про то, что мне интересно. Недавно сообщили, что Россия продает перуанцам восемь вертолетов, чтобы они могли, наконец, победить свою кокаиновую мафию. Я за них от души порадовалась: счастливчики, немного же им надо для победы! Вот бы нам так же!

Как обычно, я отправилась в Интернет. Оказалось, что Мачу-Пикчу все еще закрыт для туристов, дожди там не прекращаются, и железную дорогу не починили. Где-то на севере страны в пропасть упал грузовик с картошкой: машина сошла с трассы на опасном участке, в кузове ехали несколько человек, все они погибли. Дороги там узкие и проложены в таких невероятных местах, что водитель должен быть просто виртуозом.

Через день появилось сообщение, что американка привезла из поездки по Перу какой-то неизвестный науке болезнетворный микроб! Врачи мужественно боролись за ее жизнь и спасли человека. Вредоносный микроб повержен!

Наконец, прочитала несколько легенд про «Пещеру влюбленных», в которой каждый год пропадают люди. Автор информационного сообщения обещает, что если возлюбленные побывают здесь вместе, то никогда не расстанутся: приезжайте, мол, проверьте на себе волшебное действие этой пещеры.

Это нас уже не интересует, про это мы и сами много чего можем рассказать. Видели, какое действие на людей оказывает пещера. Плавали, знаем!

***

Но сколько бы я не рылась в информационных завалах, сколько бы не блуждала по сети вдоль и поперек, не нашла даже намека на упоминание о зловещей организации, которая совершенно открыто объявляет о своей готовности помочь человеку расстаться с жизнью, при этом обещает сделать это красиво. Ссылки на этот сайт встречались, а сам сайт исчез, хотя всего месяц назад я видела его собственными глазами.

Спустя месяц я все же вышла на информацию следующего содержания: «…В джунглях Амазонки задержана группа заказных убийц, состоявшая из перуанцев и граждан России. На их счету десятки трупов. В операции по обезвреживанию преступников, кроме сотрудников Интерпола, принимали участие офицеры российских спецслужб». И все, никакой конкретики и никаких пояснений.

Я подумала, что все же придется звонить Эльвире в Москву. У нее муж занимает высокий пост в министерстве, может быть, она из него сумела вытянуть информацию. Мне все-таки хочется знать, что случилось с нашей русской группой на другом конце земли!

– Алло, я Вас внимательно слушаю, – промурлыкала Эльвира в трубку, а когда узнала мой голос, выказала немалое удивление и даже некоторую радость.

– Маргарита, как я рада, что Вы живы! Мы Вас потеряли, и Бориса Степановича потеряли, вы исчезли так неожиданно! – заговорила она быстро-быстро, как будто боясь, что ей помешают сказать все, что хочется.

– Мы с ним, похоже, летели на одном самолете до Москвы, ну а дальше я его не видела, – мне все же удалось вставить несколько слов.

– Милая Марго, мир такой тесный! Я убеждаюсь в этом снова и снова!

Мне показалось, что это звучит как начало длинного рассказа, и я отправилась на кухню налить себе чаю, прижав трубку плечом к уху. Эльвира тем временем продолжала говорить…

– Марго, оказалось, что я знакома с семьей Тамарочки! На премьере в Малом театре я встретила своих старых знакомых, которые и рассказали мне о горе в одной старой московской интеллигентной семье: они-де похоронили невестку, погибшую во время поездки по Латинской Америке, – она сделала глубокий вздох. – Бедная Тамарочка!

– Я, конечно же, поинтересовалась, как и где это случилось, и, представляете, речь шла именно о Тамаре! Оказывается, я когда-то была знакома с Георгием, ее мужем, – Эльвира говорила и говорила. Мне не пришлось даже вставлять междометия, к примеру, «ну надо же», «ага», «угу» и пр., что я обычно делаю, общаясь по телефону с разговорчивыми людьми.

– Георгий такой милый, такой интеллигентный мальчик! Он консультировал актеров во время репетиций какой-то пьесы Шекспира, он великолепно знает средневековье! – Эльвира прокашлялась и продолжала, – Они с Тамарой были такой чудесной парой, я их когда-то видела вместе. У него мама – литературный редактор, а папа – музыкант. Удивительная семья, и вдруг такое горе! Бедный Георгий, он так страдает!

Перебивать женщину я не стала, а могла бы, чтобы напомнить, какие нелестные характеристики давала Тамара своему милому мужу. По крайней мере, счастливой семью Тамары назвать было нельзя, это точно. Однако Эльвира была другого мнения.

– В Москве сейчас только об этом и говорят! Мои друзья решили объявить бойкот и больше никогда не летать в Перу! – тянула слова Эльвира, – если они не могут обеспечить безопасность туристам, то нечего там делать приличным людям. Вы же помните, Марго, как американцы пропали в Пещере Влюбленных!

– От чего все-таки погибла Тамара? – спросила я быстро Эльвиру, чтобы ее не понесло рассказать мне подробно еще и про пещеру.

– Так в нее же стреляли! – обрадовалась дама тому обстоятельству, что я не знаю даже этого. – В гостиницу приходил полицейский и сказал нам об этом.

– А что известно про Дениса? – мне опять удалось вставить несколько слов.

– Я ничего нового не могу сказать. Муж что-то знает, но молчит, – я представила себе, как дама надула губки.

Эльвира замолкла на несколько секунд, было слышно, как она чиркнула спичкой и затянулась. Я терпеливо ждала продолжения.

– А еще мне сказали очень серьезные люди, что в нашей группе было два кегебешника, но только я не знаю, кто именно, – наконец, произнесла она.

– А я знаю, но не скажу, – подумала я, – хотя по отношению к Эльвире это было не совсем честно: она-то поделилась со мной информацией. Почему-то мне не хотелось говорить ей о своих догадках. Я давно поняла, что Хосе и Константин Иванович, скорее всего, были из органов госбезопасности.

В общем-то, Эльвира не удивила меня. Она была не слишком наблюдательна, занималась только собою и на окружающих людей внимание обращала крайне редко. Хосе, скорее всего, она и за человека не считала: он совсем не говорил комплиментов.

Все загадки разгаданы

– Маргарита Николаевна, вас приглашают к телефону из какого-то управления, только я не расслышала, из какого, – пропела секретарша, заглядывая в наш кабинет, – возьмите трубку в приемной.

Действительно, дозвониться напрямую на мой служебный телефон непросто: на параллельном постоянно висит коллега – мама первоклассника и по телефону координирует каждый его шаг. Бедный ребенок совершенно лишен свободы в действиях!

– Добрый день, Маргарита Николаевна! Полковник Смирнов, Управление Федеральной службы безопасности России по Томской области, – прозвучало в трубке. – Нам необходимо с Вами встретиться по поводу происшествия в Перу. Хорошо бы организовать встречу как можно скорее, дело не терпит. Захватите с собой, пожалуйста, все фотографии из этой поездки.

Нельзя сказать, что я слишком удивилась этому звонку. Я ждала нечто подобное, как только вернулась. Но прошло уже два месяца! Неоперативно работают ребята.

И вот я в сопровождении человека в штатском и в полном молчании шагаю по длинному пустому коридору. Ковровая дорожка из конца в конец этого коридора гасит все звуки. С обеих сторон множество кабинетов, все двери закрыты. Ни одной таблички, ни одной фамилии. Тишина полнейшая: не слышно ни голосов, ни смеха, ни телефонных звонков, ничего…

Молодой человек стучится в одну из таких безликих дверей, не получая никакого ответа, пропускает меня вперед и испаряется…

– Добрый день, Маргарита Николаевна! Рад, очень рад Вас видеть! – из-за стола поднялся невысокий плотный человек, раскинувший в приветствии руки. – Спасибо, что согласились нам помочь! С благополучным возвращением на родную землю!

Я улыбнулась и уселась на предложенный мне стул. Радушный хозяин кабинета помог мне устроиться за огромным – в полкабинета – столом овальной формы, абсолютно свободным от каких бы то ни было бумаг, что для меня было совершенно непривычно. Любой стол для того и существует, чтобы заваливать его книжками, документами, фотографиями!

– Сергей Михайлович Смирнов, к Вашим услугам, – представился хозяин большого кабинета с идеально пустым столом. – Я пригласил Вас по очень важному делу.

Я заглянула ему в глаза и поежилась: такого цепкого взгляда я долго не вынесу. Глаза у полковника Смирнова, в отличие от всего остального, не улыбались. Улыбались его губы, щеки, смешные морщинки на лбу, но только не глаза. Глаза оставались серьезными и диссонировали со всем остальным.

По своей всегдашней привычке, я начала с того, что определила возраст: на вид ему было чуть больше пятидесяти. Короткая стрижка, чуть-чуть проявляющаяся лысина. Когда он, предварительно попросив у меня разрешения, снял пиджак – в кабинете было жарковато, а все форточки, почему-то закрыты – под тонкой тканью мужской сорочки явно просматривались тренированные бицепсы.

– Неужели даже полковникам приходится сдавать какие-то нормы: бегать, прыгать, плавать, отжиматься и стрелять по мишеням, – подумала я, не без удовольствия разглядывая его плечи. А он в это время разглядывал меня.

Заметив его изучающий взгляд, я, видимо, покраснела. Пауза явно затягивалась.

– Хорошо, что мне нечего скрывать, – с облегчением подумала я, – такого товарища не обманешь!

Полковник, видимо, тоже решил, что пора приступать к делу.

– Расскажите подробнее обо всем, что произошло в Мачу-Пикчу в последний день, – ласково проговорил Сергей Михайлович и добавил, – кстати, Вам шлет привет Хосе. Он сожалеет, что не смог Вам помочь.

Я молча кивнула. Этот Хосе с самого начала показался мне не просто случайным экскурсоводом, а каким-то шпионом или разведчиком! Кстати, у Хосе был такой же цепкий взгляд, как у этого полковника в идеально белой сорочке.

– То, что случилось с Вами, было для наших сотрудников большой неожиданностью. Вы, видимо, что-то сказали преступникам, прежде чем они погнались за Вами? – спросил Сергей Михайлович.

– Я невольно подслушала их разговор, – ответила я, – и узнала то, что не предназначалось для чужих ушей. Они говорили о Елене и о Борисе Степановиче. Не было никаких сомнений, что они намечали себе новую жертву.

– Да, получается, Вы спасли ему жизнь. Во время купания его должна была ужалить какая-то тварь, все уже было готово, – сказал Сергей Михайлович. Заметив в моем взгляде удивление, он продолжал, – преступникам каким-то образом удалось заставить работать на себя невероятно талантливого изобретателя, гениального мальчика, окончившего биологический факультет университета и не нашедшего себе приличную работу. Он при задержании что-то проглотил и мгновенно умер. Так что многого даже мы не знаем: все свои секреты он унес с собой в могилу.

– Так это он сотворил эту молнию и голубя? – воскликнула я, еще не вполне веря тому, что слышу. – Но как такое возможно? Как можно заставить голубя напасть на конкретного человека? Или что направит змею именно в сторону добрейшего Бориса Степановича?

– Это не так сложно, как кажется, – с сожалением в голосе произнес полковник. – У каждого человека есть только ему присущий комплекс параметров: вес, рост, тембр голоса, жесты, мимика и прочее. У каждого человека, в конце концов, индивидуальный запах. Все это и многое другое учитывалось, когда готовились преступления. Птица – это живое существо, ее можно запрограммировать на конкретное поведение. Как и человека, впрочем.

Полковник встал, обошел вокруг стола, открыл один из многочисленных шкафов и вынул оттуда ноутбук. Пристроил ноутбук так, чтобы нам вместе был хорошо виден экран и вставил в гнездо флешку.

– С вами приятно сотрудничать, никакой заразы, – усмехнулся в несуществующие усы полковник Смирнов, глядя на экран компьютера. – Ваша флешка стерильна, что бывает крайне редко в нашей кишащей вирусами жизни.

Я всегда была уверена, что не таскаю с собой никакой заразы, поэтому оставила его замечание без внимания и не стала по этому поводу кокетничать, а заговорила о том, что меня на самом деле интересовало.

– Как я поняла, преступники говорили про какого-то племянника Бориса Степановича, что он им звонит и торопит, – начала я, было, издалека, чтобы потом плавно перейти к исчезнувшему сайту для самоубийц.

– Они предлагали заключить договоры с теми, кто решил покончить с собой, для отвода глаз, – он не стал дожидаться, пока я скажу все по порядку, что задумала, и, предваряя мой вопрос, говорил четко и лаконично. – Главное, чем занималась банда – заказные убийства. Для этого преступники размещали информацию в Интернет.

На это предложение кто-нибудь тоже мог клюнуть, тогда они оказывали и эту услугу, предварительно составив договор и выкачав из человека все деньги. Но это более хлопотно, заказчики могли ведь и передумать умирать. Что, кстати, случилось с Еленой Павловной. Мы ведь знали заранее, что привело ее в Перу, присматривали за ней. Когда же она запаниковала всерьез, наши люди помогли ей выбраться из опасного места.

Поэтому Елена избегает общения со мной! – промелькнула у меня мысль, – видимо, ее попросили хранить тайну спасения.

– Так вот в чем дело! – я все-таки решила поведать полковнику о собственной прозорливости. – Я никогда не верила в то, что Денис и Тамара ушли из жизни по своей воле!

Я заметила легкую усмешку на лице моего визави и устыдилась собственного желания похвастаться. Но ведь я же на самом деле сразу поняла, что причина их гибели не лежит на поверхности! Тем временем полковник продолжал говорить…

– Парня убили потому, что его отец отказался сотрудничать с иностранной разведкой, у женщины какие-то семейные разборки. В общем, причины самые банальные, – сказал полковник. – На очереди был пенсионер из Коломны, там его родственники хотели как можно скорее получить наследство. Даже оплатили дедушке тур в Латинскую Америку.

Я опустила глаза, дабы случайно не выдать, что я знала кое-что о семейных разборках Тамары и ее мужа. Не было желания пересказывать и того, о чем поведала мне по телефону Эльвира.

В этот момент мне показалось, что полковник глянул на меня как-то особенно. Но нет, он не заметил моего смятения, мне действительно просто показалось.

Он молчал и глядел в окно. Мягкими хлопьями падал снег, на противоположной стороне улицы с трудом просматривались очертания домов. Автомобили включили нижний свет и двигались с черепашьей скоростью. Уже март, а зима не собирается никуда уходить. Я сегодня купила в магазине яблоки нового урожая из Аргентины, а это в двух шагах от Перу.

– Вопросы еще есть? Если нет, начнем работать, – произнес Сергей Михайлович, устроился рядом со мной и дал мне в руки мышку, – командовать парадом будете Вы.

***

Накануне, просматривая фотографии, я сложила всю природу в отдельную папку, оставила лишь те, на которых случайно попадались люди. Вообще-то я не люблю фотографировать чужих людей, поэтому природная папка оказалась более объемной. Я даже не хотела перекидывать ее с домашнего компьютера, боялась, что не хватит памяти, но в последний момент все же прихватила с собой. И правильно сделала: полковника в штатском интересовало все – от первой до последней фотографии.

Вообще-то там, кроме меня, фотоаппараты были практически у всех, но народ ленился таскать с собою лишнюю тяжесть. Мой же NIKON забыл про свой уютный чехол, а я радовалась, что новая карта рассчитана на две тысячи снимков.

Вот эти две тысячи мы с полковником Смирновым и перелистывали, сидя рядышком, как старые добрые знакомые. Да не просто перелистывали! Он очень внимательно слушал мои комментарии, не торопя и не перебивая. К удивлению, в мой объектив неоднократно попадала та самая группа не то словаков, не то румын, в руках одного из которых я видела голубя с перебитым крылом в тот день, когда погибла Тамара. А я этого совершенно не замечала.

– Постарайтесь ни с кем особо не делиться впечатлениями о визите сюда, – попросил меня напоследок Сергей Михайлович и добавил, – а если у нас еще возникнут вопросы, уж не откажите!

– Зачем же мне отказывать таким приятным людям, – подумала я, а вслух сказала, – я уже всем про все рассказывала тысячу раз, а от Вас сегодня ничего принципиально нового не узнала. Поэтому мне будет очень несложно хранить тайну.

– Ну вот и славненько! Куда Вас доставить? – спросил он, снимая телефонную трубку.

Я глянула на часы и ужаснулась: в разговорах прошло почти четыре часа, я уже всюду опоздала, но все же решила вернуться в библиотеку.

– Мне действительно нужно срочно на работу! Как-то за разговорами я забыла про время, – удивляясь этому обстоятельству, произнесла я скороговоркой.

– Спасибо за помощь, Маргарита Николаевна! Наш водитель – бывший военный летчик, домчит Вас до улицы Белинского за три секунды, – пожав мне руку, сказал полковник Смирнов и широко-широко улыбнулся. – Как же Вам удалось так ловко провести бандитов! Мы изучили маршрут, где вы бежали, до мельчайших деталей: место, где Вы от них спрятались, было единственно возможным. Когда-нибудь мы с Вами поговорим об этом подробнее! Пусть судьба Вас и дальше бережет. До свидания!

***

Пролетело несколько дней. В первых числах апреля случилась гроза. Для наших широт это событие невероятное! Последний раз такое было больше двадцати лет назад в тот самый год, когда я окончила университет. В этом же году произошло много событий, после которых вся моя жизнь переменилась в лучшую сторону. Так речная вода пробивает себе новое русло, если старое становится тесным.

Неожиданно позвонила Эльвира.

– Маргарита, мы в шоке, вся Москва в шоке. Арестовали Георгия: якобы, он организовал убийство своей жены. Заплатил то ли десять, то ли двадцать тысяч долларов. Мы не верим! Он из старой милой интеллигентной семьи! – казалось, она и вправду была расстроена.

– Эльвира, но, может быть, это еще не окончательное обвинение, следствие-то еще не закончено, – я ей говорила слова, которым сама не верила.

Скорее всего, Тамару «заказал» родной муж: ему надоело от нее зависеть, надоело исполнять роль послушного мальчика. Он, наверное, влюбился в какую-то студентку, понадобились деньги. Какая же любовь без денег? Того, что он зарабатывал своими лекциями по средневековью, хватало только на такси.

Меня распирало от желания поделиться своими соображениями и новостями, услышанными в кабинете полковника Смирнова, но я терпела. И не проболталась. Нельзя – значит нельзя! А Эльвира меж тем продолжала печалиться о судьбе милого мальчика хороших родителей.

– Бедный Георгий! Эта Тамара – сама негодяйка, довела его до крайности! Представляете, Маргарита, я видела его в стоптанных туфлях. А он, между прочим, в институте преподает, – Эльвира, казалось, не понимала, что стоптанные туфли на преподавательских ногах, к сожалению, норма.

– Несчастный Георгий! Она ему изменяла, даже ребенка родила от другого мужчины! Никакого уважения к мужу, а ведь сама-то Тамара из провинции приехала, и он ее ввел в приличное общество. А помнишь, как Тамара о нем презрительно отзывалась? Вот и поделом ей!– Эльвира находила новые и новые аргументы в пользу того, что такую жену нужно было убить еще много лет назад.

– Взял бы да развелся, если жена не устраивает! – сказала я, чем вызвала минутное затишье в телефонной трубке.

– А как бы он тогда жил без Томкиных денег? – быстро отреагировала Эльвира, но, лишь произнеся эти слова, она поняла, насколько они циничны, и не нашла ничего лучше, чем жалобно промяукать на прощанье: «Мне так жалко его маму!».

Эпилог

За окном грохотала апрельская гроза, а под окнами лежали почти нетронутые солнышком огромные сугробы. У меня же было предчувствие скорых хороших перемен. Все перуанские загадки разгаданы. Я многое поняла про себя и про других. На мою долю выпали серьезные испытания, я их вынесла и чудом осталась жива.

Значит, так и должно быть. Значит, так оно и правильно.