Вот сейчас вспыхнула эпидемия кори в нашей стране, и для нас это нонсенс. А в моём детстве прививок от кори просто не было. Их стали делать всем детям в нашей стране только начиная с 1968 года. А до этого времени их не могли придумать, изобрести. Видимо, не так просто это было, вирус кори очень коварный и непростой.
В середине пятидесятых годов моя мама то и дело говорила – «Корь ходит. Сиди дома, не смей с подружками встречаться!» Моя мама знала, о чём говорит, она работала фельдшером в сельском медпункте, и то и дело ходила на вызовы к больным корью ребятишкам. Когда мама приходила с работы домой, она снимала одежду, в которой работала, в чулане в сенях, и переодевалась в домашнее платье, для того, чтобы не заразить нас с братом корью. А во время эпидемий кори в селе мама делала нам с братом противокоревую сыворотку. Тогда ещё не был изобретен противокоревой гамма глобулин, который есть сейчас. Мне всё равно очень хотелось встречаться с подружками, и я иногда убегала к ним. За это дома мне очень попадало от мамы. Ведь моему брату тогда был всего-навсего годик, а для малышей корь очень опасна.
Корью я заболела позднее, когда мне шел уже седьмой год. Помню я мало чего, только то, что я всё время переворачивала подушку на холодную сторону, чтобы мне было легче. А мама клала мне на лоб прохладное мокрое полотенце. Как только стало понятно, что у меня корь, мама сделала моему брату противокоревую сыворотку. И он болел очень легко, почти без температуры. И у него очень быстро появилась красная сыпь, после появления которой наступает обычно перелом болезни к выздоровлению.
Я очень хорошо помню, как мы выздоравливали после кори. Появился у нас зверский аппетит. Мы в то время сидели дома одни, и за день съедали всю еду, которую оставляла для нас мама. Особенно запомнился суп с пшённой крупой. Он был тёплым, потому что стоял на печке. А мы ели его ложками прямо из кастрюли. Каким же он был вкусным! А всё почему? Потому что организм, победивший тяжёлую болезнь, становится сильнее, начинает быстро восстанавливаться, и появляется вот такой зверский аппетит. ("Всё, что нас не убивает, делает нас сильнее.")
В начале девяностых с моей дочкой училась в классе девочка, у которой не было сделано ни одной прививки. И она в десятом классе заболела корью. Девочка так тяжело болела, что когда поправилась, то сделала все полагающиеся к её возрасту прививки. Да, ни один ребёнок в классе больше не заболел. Потому что все дети были привиты!
Когда я училась в первом классе, нам давали в школе драже (конфетки, как мы их называли), от полиомиелита. Это было в 1960 году, и мы были первым поколением детей в СССР, которому начали делать только что изобретенные учёными СССР и США прививки от полиомиелита – страшной, опасной болезни. Помню, что эти драже от полиомиелита давали нам довольно часто и в последующие годы учёбы.
Тогда никто и не думал отказываться от прививок. Благодаря прививкам эпидемии страшных болезней – кори, полиомиелита, дифтерии у нас прекратились. И люди подумали – а зачем моему ребенку подвергать себя опасности делать прививки? Не понимая, что их не привитые дети находятся «под зонтиком» привитых детей. Девяносто процентов детей должно быть привито, чтобы не было эпидемий.
Интересно, что перед вступлением в брак во Франции невеста должна предъявить в ЗАГС, (или как там у них это учреждение называется) справку о прививке против краснухи. И ещё - справку о наличии у неё в организме антител против токсоплазмоза. И ничего, предъявляют. Потому что эти болезни, если ими заболеет женщина во время беременности, обязательно делают ребёнка уродом.
Конечно, нужно соблюдать определённые правила – перед прививкой ребёнок должен быть абсолютно здоров! После прививки его нужно беречь дней десять – не водить в бассейн, например. Следить, чтобы не переохладился. Не контактировал с чихающими и кашляющими людьми. И всё будет в порядке!
P.S. К сведению антипрививочников, считающих корь лёгкой болезнью, попавшаяся мне выдержка из текста. О конкретном человеке:
"Григорий Ковалев – это Гришка Слепой, мой друг и учитель, с которым мы начинали это делать... Он ослеп шести лет от кори, ходить мог сам, не сшибая столбы, видел смутное пятно, но читать не мог. <…> Сирота, никого не было, кроме тетки- гэбэшницы. Но стихи он знал и понимал лучше меня. <…> Гришка безошибочно вычленял лучших поэтов. Он года на три был постарше меня...» (http://russian-bazaar.com/ru/content/2360.htm)."
Фото из архива автора.