Закадрочный дневник #3
Часть первая.
Вчера осчастливил своим участием сериал «Проводница». Счастье прошло не замеченным. Это одна из особенностей актёров массовых сцен. Нас никто из съёмочной группы не видит и не слышит. Только камера видит в нас одухотворённые личности. Вернее духов, которые мелькают в кадре, как размытые эктоплазменные сущности из другого мира. Мы материализуемся на площадке по команде и растворяемся в эфире после съёмки. Вы можете не верить в духов кино, но мы есть. Когда в рецензиях пишут о каком-нибудь кинопродукте «одухотворённый» - это о нас.
О главном я сказал, теперь о сериале. Лично у меня при слове «Проводница» сразу возникла ассоциация с пост апокалипсической антиутопией перенаселения земли. Маленькие клети купе для привилегированных и открытые пространственные помещения для челяди. А ещё романтический образ носков торчащих в проходе, аромат извечной философской дилеммы о первородности курицы и яйца, с тонким привкусом бренности жизни, исходящим из тыльных помещений каждого вагона.
За ограждением стекла, на обожженной ядерным конфликтом земле страдают несчастные, у которых нет билета на это последнее убежище жизни. На станциях, скопища зомби набрасываются на вас, пытаясь всучить продукты заражённые вирусом «Т». Не всем удаётся устоять от их напора. А дальше, как в песне: «На дальней станции сойду в дрова по пояс…». А над всем этим испуганным муравейником парит проводница в безликом шлеме Робокопа и бронежилете непреступной бесчеловечности. За хорошее поведение она поит вас чаем неизвестного происхождения, выдаёт пастельное бельё по праздникам и выпроваживает вас с вещами на выход, как только у вас закончился билет.
Так вот, всего этого великолепия в сериале нет. Там всё гораздо страшнее. По задумке авторов, в каждой серии там живёт любовь в различных её нежизнеспособных проявлениях. Даже на столе стоял сок «Любимый». И проводница там какая-то не настоящая, как натуральный сок «Любимый», стоящий на столе. Добрая, приветливая, всё время улыбается и мешки под глазами. У меня есть подозрение, что эти истории лишь фантазии владелицы заветного ключа от мест общего пользования, которые оказывают на неё наркотическое воздействие.
Ярким примером этому была сцена, в которой двадцатилетняя девушка, литературный корректор модельной внешности и параметров, развела известного пятидесятилетнего писателя с женой. Девушка такая вся невинно возвышенная. Жена – стерва. Писатель - жертва с тридцатилетним стажем, а проводница - ангел воплоти. На замечание своей напарницы, что разница в возрасте этой счастливой пары попахивает меркантильностью и старческим маразмом, главная героиня заявила, что «Любви все возрасты поп-корны». Из всех героев этой сцены, я был самым реалистичным персонажем пассажира, который просто вошёл в купе с рюкзаком. Короче говоря, бред наркодилера.
*
Спасибо всем за лайки и подписку, а продолжение последует скоро.