Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Nikolai Salnikov

Культура и презервативы...

Ворчу. Хочется ведь как и всем праздника, а получается как всегда. День поэзии отозвался тяжким эхом в стенах знаменитого Дома Книги. Попутная мысль - легко ли превратить Храм знаний в капище Диавола? Как нечего делать. Креативные люди без понимания границ приличия, с лёгкостью слона в посудной лавке, на входе в бывший Храм разместили лоток с презервативами, как бы намекая всякому входящему, что предохранение от современной литературы и поэзии как её частности не самое второстепенное дело. И ведь правда. Качество стихосложения страдает. Да что там, это шабаш какой-то безвкусицы, безобразности, примитива. Унылый ведущий заплетающимся языком уговаривал купить его книгу по коммерчески выгодной цене, потом вяло представлял участника концерта, а вызванный продолжал эту печальную вакханалию своими скромными успехами в декламации. Порою стоять в глубине толпы слушающих позволяет услышать глас народа, и приличных слов для выступающих у народа не находилось. Грустно, грустно и обидно, потому ч
Дом Книги (дом Зингера)
Дом Книги (дом Зингера)
Казанский собор и Барклай де Толли - князь и фельдмаршал
Казанский собор и Барклай де Толли - князь и фельдмаршал

Ворчу. Хочется ведь как и всем праздника, а получается как всегда. День поэзии отозвался тяжким эхом в стенах знаменитого Дома Книги. Попутная мысль - легко ли превратить Храм знаний в капище Диавола? Как нечего делать. Креативные люди без понимания границ приличия, с лёгкостью слона в посудной лавке, на входе в бывший Храм разместили лоток с презервативами, как бы намекая всякому входящему, что предохранение от современной литературы и поэзии как её частности не самое второстепенное дело. И ведь правда. Качество стихосложения страдает. Да что там, это шабаш какой-то безвкусицы, безобразности, примитива. Унылый ведущий заплетающимся языком уговаривал купить его книгу по коммерчески выгодной цене, потом вяло представлял участника концерта, а вызванный продолжал эту печальную вакханалию своими скромными успехами в декламации. Порою стоять в глубине толпы слушающих позволяет услышать глас народа, и приличных слов для выступающих у народа не находилось. Грустно, грустно и обидно, потому что среди безликой кучи выступающих встречались самородки, но утомлённые зрители сменяя друг друга пропускали их мимо ушей и сердец соответственно. Дом книги, в котором некогда стояли на полках алмазы и жемчужины литературы, давно уже превратился в не пойми что, одна история с "Приключениями ка**шки" чего стоят. Так вот с тех времён дерьма на полках прибавилось. Хорошо хоть презервативы завезли, есть шанс не уделаться.

Поэзия уровня подвала вышла на свет, но понимания у людей не нашла. Что не помешало некоторым устроить мастер-классы по написанию и продвижению текстов (кстати, удачное название для того, что многие из них производят). Ну а что, не пропадать же таланту ни за грош?

Барклай (в компании Кутузова) с неодобрением поглядывал на Дом Зингера, и во взгляде военных читалось сожаление, что поблизости нет хорошей пушки.

И если в начале двадцатого века Малевич поставил жирную точку в изобразительном искусстве, то пора уже какому-нибудь издателю выпустить чёрную книгу с чёрными страницами и назвать её "Похороны поэзии времён пост-пост-модерна".