Ненаписанная книга, ненайденная дверь

Он открыл глаза и первое, что он увидел - свою левую руку. Бинты, кровь, повязки. И гной. Черный гной.

И рука его была не цельной, нескольких пальцев не хватало. Культя выглядела скверно, честно сказать. Прямо совсем скверно.Он чувствовал боль, пульсирующую и будто бы создающую ее, прям, второе сердце в его теле. Второе сердце со своим ритмом.

Тыц-тыц-тыц.

Но боль это одновременно была и благом - благодаря восьмому уровню Кефа, он игнорировал ее, и тело подчинялось, а сам факт наличия боли, ощущения телом боли показывал, что с рукой все плохо, но шансы все еще есть.

Он закрыл глаза, собирая волю в кулак, и его унесло из “здесь и сейчас” на несколько мгновений.

...Дракон уже подыхал. Его тело уже не билось в неистовых схватках, как шлюшка на барной стойке, кругом все горело, дым из пасти и от горящего кустарника лег в глаза и ел их, как это обычно делает дым.

Дети Дракона - несчастные селяне, дошедшие до этого демона в глубине лесов, и надеявшиеся уторговать чудовище ради мифических барышей Конечного Мира, были мертвы уже практически все.

Шансы Дракона и его своры были на то, что пока Дети отвлекают Стрелка, атакуют его, жертвуя своими, или по правде говоря, уж точно не своими жизнями, Древний ящер в тучах дыма и пара, подымется, выберет оптимальную позицию, и пока большие револьверы с сандаловыми рукоятями будут перезаряжаться, немедленно атакует Стрелка.

Атакует стремительно.

И уничтожит.

Таков был их план. Так ему это казалось тогда, перед началом боя.

Драконы - древние и очень хитрые твари, и страшны они, как говаривал его учитель, Фардо Эндрюс, и даже не огнем, что выходит из их глотки, не тем, что они летают, и обгоняют в своем полете Сокола, и даже не тем, что разумеют человеческую речь, а тем, что их воля творит странные дела с разумом человека.

“Запомни, Джонас, с разумом любого человека. С твоим разумом молодого человека, или даже с моим. Может быть, лишь защищенные Розой, дин ка-тета Стрелков и может беседовать с Драконом, находясь в безопасности, но ты или даже я - увы, но нет.”

“Единственное, что мы можем, это почувствовать, что реальность, которая нас окружает, создана Драконом, и можем попытаться найти выход из нее”.

Джонас знал, что вся семья Кортлендов никогда не любили и любит болтать, и потому задал единственный вопрос, который казался ему тогда важным.

“Как искать выход?”

Тыц-тыц-тыц.

Второе сердце работает. Рука горит. Вокруг все горит. Он собрался и встал на левое колено. Еще одно усилие, и он, шатаясь, и спотыкаясь, начнет выбираться из кольца дымов и огней. Сейчас.

Он встал.

Чуть шатаясь, он направился туда, где дыма. как казалось было чуть меньше.

И в этот момент он услышал на Высоком Наречии:

“Джонас… Джонас...Ужель откажешься ты спасти жизнь своим близким, о Рыцарь?”

Речь казалась речью какого-то пьяного иностранца, который, однако, перед тем как напиться, выучил однако Высокую Речь. Но странным было что-то еще.