– Николай Максимович, все, кто интересуется балетом, да и кто не интересуется – тоже знают, что этот вид искусства сложен и физически и морально; скажите честно, эта работа оказалась очень тяжелой для вас?
– Вы знаете, нет, мне не было тяжело. Если бы мне было тяжело, с моим характером, я бы ушел моментально, даже не тяжело, а не по моему плечу.
Я очень строгий зритель, я старый театрал. Но самым строгим зрителем я был к Николаю Цискаридзе. Я очень часто давал себе какие-то ремарки, когда смотрел себя, а я отсматривал все постоянно.
– А вы когда перестали выходить на сцену как танцовщик?
– Я сам себе поставил этот срок, понимая, что имею самые исключительные способности для этой профессии, и эта исключительность стала заканчиваться, лимит закончился, мышцу и связку нельзя больше тянуть, она может треснуть. Я не хотел никогда болеть, у меня была травма в середине карьеры, я знаю, что такое больничная койка, и я не хочу туда возвращаться. И я себе поставил этот предел.
– Сколько вам было в это время?
– Я понял это, когда мне было лет тридцать шесть. Я отсчитал, сколько еще могу, и ровно день в день, как я сказал, я ушел. Мне было ровно тридцать девять с половиной лет.
– А вы перед этим начали осторожничать на сцене?
– Я не стал осторожничать. Просто если я не мог что-то сделать, я сразу отказывался от роли, если я чувствовал, что я не делаю как Николай Цискаридзе, потому что как остальные я могу сделать и сейчас. Не занимаясь уже шесть лет, я встану и сделаю это как они, и поверьте мне, сделаю это круче. Но как Николай Цискаридзе я не мог это сделать, мне не хотелось так.
Я ушел в тех костюмах в которых начал танцевать, в тех же размерах, и ушел в тех же ролях.
– Сегодня эти костюмы еще подходят вам?
– Нет, что вы. Я просто стал жить нормальной жизнью, я нормальный человек. Я ем сколько хочу. Знаете, еще, наверное, и психологически, когда вы себя отпускаете, то клетки множатся. Я себя долго держал таком в состоянии.
Когда я вижу свои костюмы на выставках, я на них смотрю и думаю, как это могло на мне застегнуться. Я один костюм даже попытался примерить, он совсем не сходится. Но я от этого не страдаю, я так счастлив, что за этим больше не надо следить.