Авак шел по узкой тропинке среди зарослей высокой бирюзовой травы. Тропинку недавно протоптало стадо Лягуль - их следы хорошо читались в мягкой почве, даже среди примятых растений.
Медленно переставлял Авак свои нескладные коротенькие ножки, и рассуждал:
- И нравится же им эта кислятина! Идут и жуют ее, пока полянка не закончится!
Все Аваки по натуре своей часто проявляют недовольство, но этот был особенно ворчлив. Бывало, что и в дни хорошего настроения, он во всем находил какой-нибудь изъян. Вот ему не понравился надломленный стебель камыша, где проскакал крошка Айяй. А вот - суетливый полет роя Буэек. А сейчас - притоптанная трава.
Он шел по следам Лягуль, как вдруг заметил нечто еще более возмутительное. Из бирюзовой податливой стены торчала нога. Авак не был бы истинным Аваком, если бы хорошенько не дернул за нее. Раздался недовольный визг, и нога спряталась в зарослях.
- Эй, тут не место чьим-либо ногам! Разве что, они ходят вертикально, как у меня! - проворчал под свой коротенький нос Авак.
Он поднял пухленькие ручки и раздвинул траву в том месте, где недавно скрылась возмутительная находка. На земле лежала грациозная Лягуля. Она хлопала большими янтарными глазами и смотрела в далекое бескрайнее небо.
- Ты ранена? - и даже в этом вопросе Авака сквозило большое раздражение.
- Нет! - надменно и холодно протянула Лягуля.
Она произносила слова так, будто царственная особа говорила с презренным слугой. И хорошо знала свою роль: ни одна царственная особа никогда не признается в нестерпимой боли и ужасных страданиях. Но Авак никого не боялся, и никого никогда не слушал. Он был слишком упрям и стремился к должному во всем порядку. Все “не идеальное” сводило его с ума.
- Это хорошо, что ты не ранена. Значит, ты встанешь и уйдешь с поляны. Ваше семейство итак изрядно здесь потрудилось!
- Не знала, что Аваки - самые главные в лесу! Я буду лежать там, где мне вздумается! И столько, сколько мне захочется! - снова высокомерно фыркнула Лягуля.
Когда Авак чем-то обеспокоен, мордочка у него немного синеет. Но в минуту особого возмущения его маленькие ушки сворачиваются в тонюсенькие трубочки, а зеленые глаза искрятся хаотичными огоньками. Словно кто-то запер светлячков в стеклянной банке.
- Вставай!
- И не подумаю!
- Тогда я потащу тебя силой!
- Сначала поймай!
Лягуля попыталась встать привычным энергичным прыжком, но по ее изящным стройным ножкам лишь пробежала частая дрожь, и она бессильно рухнула на землю.
- Я так и знал! Ты - ранена!
- Вовсе нет!
- А вот и да!
Надо сказать, что отличительная черта любой Лягули - упрямая точность. Никто не знает, откуда пошел их род. Но сами Лягули причисляют себя к первым живым существам на планете, и потому ставят себя намного выше всего живого.
- Сколько раз тебе повторять? Я НЕ РА-НЕ-НА!
И вдруг она поняла: у нее больше не было сил спорить с этим странным, настырным существом. Лягуля закрыла глаза и тихо-тихо призналась:
- У меня просто болит нога.
- И ты совсем не можешь идти?
- Не могу! - но чувство достоинства снова взяло над ней верх, - И не собираюсь! Никакой Авак не заставит меня делать что-либо из своей авачьей прихоти! Мы, Лягули, никому не подчиняемся! И прекрати сверкать глазами, будто проглотил Полуночный цветок!
Огоньки вспыхнули с еще большей силой. Все знают: Полуночный цветок - самое красивое растение в мире, он светится в темноте ярче любых небесных странников. Но ровно в полночь издает столь же отвратительное кислое зловоние, сколь и прекрасны его лепестки. Лесные жители обходят его стороной, и только грязнули Миауи спокойно гуляют рядом с ним в полночь.
Лягуля хотела подчеркнуть лишь внешнее сходство Полуночника с глазами Авака, но прочитала в них мгновенно вспыхнувшую ярость.
- Прочь! - зашипел Авак.
Он стиснул зубы, коих, надо признаться, было у него не так уж и много. Лягуля замерла и, казалось бы, впервые увидела перед собой собеседника.
- У меня ведь больная нога.
Авак застыл. Было видно, что он в тупике. С одной стороны, нестерпимое требование порядка сжигало его изнутри. С другой, Лягуля действительно была права. Что же ему делать? Конечно, Авак грозился самолично стащить Лягулю с полянки, но ведь он вчетверо ее меньше, и намного-намного слабее.
- Сейчас приду. Жди!
Непонятно, зачем Авак пригрозил Лягуле никуда не уходить. Он скрылся в зарослях травы. А через полчаса Лягуля услышала шумный оркестр: все в нем лязгало, цокало, хихикало и хлюпало. Она снова страдальчески закатила глаза:
- Он привел Айяев!
Этим веселым суетливым полчищем руководил Авак. Он вел их, словно командир, а юркие мелкие зверьки скакали за ним вслед. Авак понял мученический взгляд Лягули:
- Я сам от этого не в восторге!
Айяи этого замечания не слышали. Они всегда были сильно увлечены искренним восхищением окружающим миром. Им было некогда испытывать злость, обиду или печаль. Так мало времени дается на удивление, радость и счастье.
Они постоянно куда-то бежали, вертели головами во все стороны, подпрыгивали на ножках-ластах, часто-часто хлопали ручками-крыльями. И при наличии всего этого богатства никто из них не умел ни плавать, ни летать. Они были бесполезны. Но никто не любил жизнь так, как они.
Они наперебой восклицали, сотни маленьких ртов превратились в один беспорядочный гул. Они толкались, давили друг друга, пинались. Они видели перед собой чудо природы. Все хотели подойти как можно ближе к Лягуле.
- Аккуратней! Руки прочь! - визжала Лягуля в негодовании, но ее возмущение тонуло в потоке улюлюканий жизнерадостных малышей.
И вот они слились в один большой и сильный организм. Это был огромный выносливый зверь с крупными лапами и мощной шеей. Зверь поднял предмет своего обожания и отнес к краю поляны. Бережно положил нежное создание, благоговейно поклонился и рассыпался на сотню маленьких пушистых комочков. Счастливых, но снова бесполезных.
Комочки покатились кто куда. Они исчезли также внезапно, как и появились, и через минуту лес снова дышал тишиной.
- Теперь порядок! - выдохнул Авак.
- Дааа, - также блаженно протянула Лягуля.
Впервые в жизни леса произошло нечто удивительное - полное согласие между Аваком и Лягулей. Два таких разных существа впервые были в чем-то заодно!
Это изумило обоих. Лягуля замешкалась. По ее щекам будто бы пробежал ветерок, хотя погода стояла абсолютно безветренная.
- Может быть, - неуверенно начала она, - я не знаю… Аваки посещают чьи-либо земли?
- Разве что свои, - ошеломленно ответил Авак. Он ощущал покой.
- Понимаю. А в гости ходят?
- Разве что к другим Авакам. Редко. Только, когда рождается новый Авак. Это случается, как ты знаешь, раз в десять лет.
- Я не знала! С чего ты взял, что Лягули знают о таком?
- Но ведь, - замешкался Авак, - вы обо всем знаете!
И тут он произнес то, что одинаково поразило их обоих:
- Вы ведь были всегда. С самого начала.
Ответ Лягули тоже прозвучал громом среди ясного неба:
- Так гласит легенда. Но это ведь - всего лишь легенда.
Авак и Лягуля не верили своим ушам. Им было неловко. Никогда не враждовали их виды, но и дружбы друг к другу не испытывали. А сейчас они чувствовали: кто-то меня понимает, кто-то желает мне добра. Эти качества не свойственны ни требовательным Авакам, ни заносчивым Лягулям. Долгое молчание прервал Авак:
- Кажется, я чую Миауи!
- Отвратительный запах! Да, это определенно Миауи!
- Надо бы уходить отсюда. Как твоя нога?
Вместо ответа Лягуля попробовала встать. Ноги все еще немного дрожали, но ей удалось выпрямиться во весь свой королевский рост.
- Я пойду. Потихоньку, - и вдруг она добавила, - Да?
- Да. Я тоже.
И оба неспешно побрели в разные стороны. Когда расстояние между ними увеличилось до двадцати шагов статной грациозной Лягули, она крикнула:
- Мы еще встретимся?
Авак остолбенел. Откуда взялось это странное, но приятное тепло внутри? Наигранно недовольно Авак пробурчал:
- Вот уж, надеюсь, что нет!
Лягуля улыбнулась, и они двинулись дальше. Никаких Миауи поблизости не было.