Я почувствовала себя так, будто меня выгнали из родного дома. Внутри все кипит. Но возразить вслух я не решаюсь, боюсь перечить. “Нельзя, значит нельзя”, - успокаивала я себя, а в голове настойчиво крутился эпизод из юности, в котором все говорили: “невозможно”.
После восьмого класса я планировала идти учиться в ПТУ, мечтала стать швеёй.
«Миопия 2 степени. Не годен» - медицинское заключение в справке формы 086/у больно ударило по детскому самолюбию и говорило «мечтать не вредно».
Как? Почему? Я хочу шить! – негодовала я. Но пришлось подчиниться и вопреки зову учиться на фармацевта.
“Фармацевты больше получают, еще и любое лекарство всегда можно достать!”, “в ПТУ дураков учат, а в фармучилище единицы могут поступить”, “ты что? С твоими мозгами и просто шить?”, - подбадривали учителя, друзья и знакомые.
Я начала осваивать несколько предметов химии, латынь, скрупулезно высчитывать деце- и миллиграммы сухих веществ и заполнять рецепты «da tales doses numero…».
Мне нравились нестандартные задачи - сложные расчеты летучего вещества, реакции взаимодействия разных ингредиентов. Только латынь была неподвластна - зубрить не любила, пять двоек подряд. Мои монотонные серые дни среднестатистического трудового человека тянулись целых восемь месяцев. Через силу приходилось вставать, часами сидеть над учебниками, не понимая элементарных фраз и перечитывая их по многу раз.
И вроде я уже согласилась жить как все и быть фармацевтом, как, проходя мимо ателье индивидуального пошива одежды, увидела объявление:
«Требуются ученики портного».
«Зайти спросить? Чего спрашивать? Ясно ведь – профнепригодна» - размышляла я. Если бы не хвост по латыни, прошла бы мимо, но ненавистный предмет переборол страх, и я зашла.
- У меня плохое зрение, но я очень люблю шить. – бледнея и краснея, заикаясь от скромности вымолвила я перешагнув порог огромного кабинета заведующей.
- У меня план некому делать, какое зрение? Пишите заявление.
Не веря своим ушам, я прибежала домой.
- Я бросаю училище и иду работать! – гордо восклицаю я.
- Ну… Не спеши, давай все обсудим вечером, – не обрадовалась моему решению мама и на семейном совете постановили: надо получить образование, а потом уже выбирать место работы.
Утренняя суета. Все спешат побыстрее собраться, боятся опоздать. Как всегда, мама будит меня, а я отвечаю:
- Мам, я же сказала, что больше не поеду в училище. Я пойду сегодня на работу устраиваться.
Все тут же замерли, перестали суетиться:
- Как на работу? Мы же вчера решили!
Меня оформили учеником отделочника легкого платья и я стала плиссировать ткань – делать ее в сантиметровую параллельную складочку. Сначала нужно было вручную аккуратно и точно заправить полотно в форму, пропитать стабилизирующим раствором и высушить - осторожно переставлять пятикилограммовый утюг, чтобы не нарушить ровность. Затем сформированные складки ровно уложить под огромный, горячий и громко гудящий пресс. Из пресса доставалась красота, которой любовалась я и радовались модницы.
Через неделю трудоемкой работы я попробовала закладывать в форму сразу два полотнища ткани, а раствором пропитывать складки под прессом. Качество изделия улучшилось, а производительность увеличилась в два раза. Наставник и взрослые коллеги расстроились:
- Вот из-за таких выскочек как ты нормы труда увеличивают!
Я стала передовиком производства за норму выработки 360%, а заодно начала осваивать новые специальности. Сложная модель? Новая неизведанная технология? Мне интересно!
Я испытала чувство «на работу как на праздник». Первая смена начиналась в семь утра, вторая заканчивалась около 12 ночи. Когда было много работы, я работала в обе, а иногда оставалась даже в ночь. В обычные смены рано утром глаза сами открывались, а ноги вскакивали с постели после долгого вечернего гуляния или ночного чтения интересной книги.
И может быть, как тогда родителей, я бы переубедила Илью, показала, что можно работать вместе, но ему нужно было срочно уезжать в долгую командировку, а я занялась строительством дома.