В прихожей всё замерло – я, мои родители и Илья, склонившись над шнурками ботинок после громких слов Леры:
- Дядя Илья, оставайтесь у нас жить - нашим папой будете!
Тиканье кухонных часов раздается на всю квартиру. Мне кажется, проходит вечность. “Как реагировать? Что сказать? – Суетится мой ум. – Жуть как неудобно”. Илья выпрямляется, подмигивает Лере и говорит: “Спасибо! Посмотрим!”. Жмет моему отцу руку, мы прощаемся и выходим. Я сажусь за руль.
Это важный показатель, если кавалер доверяет мне машину, у него есть шансы мне понравиться. Сегодня день рождения, мне исполнилось 32. Я специально отказалась от вина, чтобы использовать возможность побыть за рулем. Для меня это лучший подарок, пожалуй.
Илья впервые был у нас дома, познакомился с моими детьми и родителями. Лерка сразу залезла ему на колени и не слазила весь вечер. И вот ещё такое прощание устроила.
- Лен, а что детям на Новый год будем дарить? – прерывает мои раздумья Илья. – Гришке наверное два подарка нужно? Ведь у него двойной праздник.
- Мы ему всегда дарим только один почему-то. Вообще многие в новогодней суете забывают о его дне рождения. Не выгодно 31-го рождаться.
- Будем исправлять. – твердо говорит Илья.
Благодаря Илье Гриша впервые получил от нас на день рождения два подарка, а мы, взрослые, получили самый веселый Новый год в жизни. Илья был Дедом Морозом на мини-лыжах, один наш друг с его подачи превратился в Бабу Ягу, танцующую на метле, а другой в Красную Шапочку с корзинкой, из которой нагло выглядывала бутылка водки и такого же размера морковь.
В Рождество моей маме исполнилось 55 лет. На столе - большущий торт, подарок Ильи.
- Как вкусно! - произносят голоса шестидесяти гостей.
- Вы похожи! Жить вместе будете! - звучит авторитетное мнение Августы Ионовны - самого старшего члена нашей большой семьи.
“Я? Похожа на него? Нет! Такого не может быть!” - возмущался мой внутренний критик. Но от мысли “будете вместе” тепло.
Я постоянно слышу восхищение детей, друзей, родственников и меня распирает от гордости за Илью и его вкусное дело.
Илья балует нас, торты в форме сердца весом больше килограмма уже ежедневное, а не праздничное событие.
– Надо торт детям? – спрашивает в очередной раз, провожая меня из цеха.
– Конечно надо! Почему детям? Я и сама хочу! Да и маме с папой в радость!
– Лен, напоминай мне, пожалуйста. Для меня торты давно уже не лакомство, поэтому я забываю брать их.
Позднее мы с Ильей так и не смогли определить, тот маленький торт, который я ела одна*, был их производства или нет. Такие выпускали несколько производителей, выглядели они одинаково и продавались во всех магазинах.
С Ильей и его партнером Андреем Трухачевым по очень крутой металлической лестнице мы поднимаемся в цех. Кондитеры в перепачканной шоколадом робе курят на площадке и недовольные работой и жизнью громко матерятся. У них сдельная оплата труда, чтобы больше заработать, они торопливо делают большое количество небрежных тортов. «Чем больше, тем лучше» – думают они, производя неликвид.
- Эти торты нужно переделать. – тихонько говорю я Илье, показывая на коробки в коридоре.
- Чем они тебе не нравятся? Торты как торты.
- Вы что, не видите какие они кривые и косые? Торт покупают на праздник, он должен глаз радовать - создавать праздник. Такие не продадутся.
Партия возвращается в цех, злые сотрудники с чувством вины и стыда стараются сделать торт получше. Собственникам не нравится терять деньги - четвертая часть готовой продукции не продается и возвращается из магазинов, ее приходится выкидывать. Работы и ответственности очень много, а прибыль и зарплаты мизерные, и я осмеливаюсь предложить:
- Илья, я хочу работать с вами.
Илья долго пристально смотрит на меня, а потом отрицательно вертит головой:
- Нет, Лен, любовь и работу путать нельзя!