Погода первого сентября была чудесная, и они решили идти в школу втроём, взяв с собой Наденьку. Надя очень любила прогулки, но как трудно было её с коляской выносить на улицу! В доме нет лифта и одной Маше не справиться. Хорошо, что рядом на площадке живёт молодой человек Максим. Он всегда помогает, и каждый раз говорит, чтобы в любое время звонили ему, и он выйдет. И сегодня помог. Вот только ушёл он на занятия и надо будет кого-то просить другого, когда домой вернутся.
Праздник первого звонка был торжественным. И именно в Олиных руках был этот самый колокольчик, который известил всех о начале нового учебного года, а для первоклассников – первого учебного года, начало их школьной жизни. Одиннадцатиклассник держал Олю на своём плече, а она, такая красивая и нарядная, улыбаясь, звонила в колокольчик. Маша не ожидала, что Оле выпадет такая честь. Но Машину радость сменила грусть. Она посмотрела на Наденьку, и увидела в её глазах слёзы. «Бедная девочка! Ей со своей коляски ничего и не видно. О чём же она думает? Наверное, о том, что у неё такого праздника никогда не будет» - подумала Маша.
После торжественной линейки первоклассников увели в классы, но сегодня их долго не задержали, и вскоре все вместе возвращались домой. Войдя в свой двор, Маша увидела стоявшую возле их подъезда машину. Во дворе никого не было и некому было помочь поднять коляску с Надей.
- Оля! Ты сходи Максиму постучи. Если он дома, то поможет, - попросила Маша. Оля убежала, и тут же вернулась назад.
- Там, какой-то мужчина стоит и что-то в наш почтовый ящик бросил. А следом вышел и сам мужчина.
- Вы нам письмо принесли? – поинтересовалась Маша, глядя на мужчину.
- Ну, если вы Маша, то да, принёс. Хорошее письмо, - ответил незнакомец, - Я вам в почтовый ящик бросил только мой телефон, чтобы вы со мной связались. Но хорошо, что я не успел уехать.
Оказалось, что незнакомец – это друг Сергея Захаровича. Он получил от Сергея Захаровича доверенность на оформление передачи дома Маше.
- Так что, дом теперь будет ваш и вам не придётся мыкаться, - сказал мужчина.
- Но у него есть официальная жена, и без неё вы не сможете переоформить дом, - засомневалась Маша.
- Этот дом достался Сергею по наследству от родителей, и никакого согласия от его жены не требуется. Она уже знает, я ей сказал об этом. Я сейчас уеду, а завтра приеду за вами и мы начнём оформление. Сергей поручил мне также и выселить жильцов из дома, что я сейчас и сделаю, а завтра привезу вам ключ.
Мужчина уехал, а Маша на радостях забыла попросить его помочь поднять коляску. Пришлось вновь отправлять Олю к соседу. Оля быстро вернулась с Максимом. Шумно и возбуждённо они поднимались по лестнице. Настроение было отличное. И только Наденька сидела молча и не поддерживала общее веселье.
Новость о доме обрадовала Машу и Оленьку, но не Жанну с Надей. Их-то, как раз, это известие опечалило. Но не такой была Маша, чтобы оставить нуждающихся в ней и ставших близкими ей людей. Дом большой, и Жанне с Надей в нём место тоже нашлось. Тем более, что здесь есть возможность Наде больше времени находиться во дворе. И не надо никого просить вынести тяжёлую коляску, Надя без посторонней помощи могла выезжать из дома во двор сама.
Жаннину квартиру решили сдать в аренду. Это позволило бы оплачивать массажиста для Нади. Жизнь продолжалась. Жанна по-прежнему много работала, и дома почти не бывала, Оленька училась в школе и радовала всех своими успехами, Надя тоже училась, впитывая всё, что ей давали Маша и Оля. А Маша занималась всеми и вела домашнее хозяйство. Денег всё также не хватало, но их нехватка не ощущалась так остро, как было раньше. Они смогли даже новый ноутбук купить, и теперь его и Надя с радостью осваивает.
Письма от Сергея Захаровича приходили реже, чем хотелось бы, зато они ему писали почти каждый день. Для Оленьки это был хороший стимул получать пятёрки, каждый раз она извещала отца об этом. Иногда звонил друг Сергея Захаровича, тот самый, что помог ей с оформлением дома. Интересовался как дела, как учёба, хватает ли денег. Маша сказала, что они намерены сдавать Жаннину квартиру, и что проблем с деньгами у них не будет.
- Квартиру хотите сдавать? – поинтересовался он, - а у меня сейчас мой водитель ищет квартиру. Хороший человек. С женой разошёлся, квартиру ей оставил, а самому жить негде. Возьмёте?
- Конечно, возьмём, согласилась Маша.
- Тогда он вам позвонит, я дам ему ваш номер. Клим его зовут.
- Клим? – Услышав это имя, Машу бросило в жар, она помолчала, потом снова переспросила, - Клим?
- А что вас так удивило? Клим его зовут. Редкое сейчас имя.
- Да, редкое… Сейчас так не называют, - сказала Маша, и подумала, - неужели это её Клим? Нет, нет! Не может быть! Мало ли кто ещё имеет это редкое имя.
Но это был её Клим. Даже, если бы ей не сказали имя, она бы его сразу узнала по телефону, когда он заговорил. Узнал ли он её? Скорей всего, нет. Они договорились встретиться возле квартиры через пару часов, и Маша стала собираться. Только теперь она заметила, что гардероб её сильно устарел, одежда давно стала не модной, обувь стоптана, а волосы давно уже покрасить не помешало бы. Она остановилась возле большого зеркала и, как бы чужыми глазами рассматривала своё отражение. Эх, Машка! Забыла ты о себе!
Несколько раз во время сборов у неё появлялось желание перезвонить Климу и назначить встречу на другое время, тогда, когда Жанна смогла бы показать квартиру. Она боялась встречи. Боялась не самой встречи, а того, что может своим видом разочаровать его. Но, вместе с тем, ей не терпелось увидеть его.
Назначенный срок приближался. Маша выбежала из дома и буквально побежала в сторону квартиры. Бежала она не только от нетерпения, но и от холода. На улице декабрь, температура много ниже нуля, а она надела лёгкое осеннее пальто, которое, как ей показалось, выглядит неплохо.
Клим уже ждал. Он стоял возле подъезда, и в руках у него были гвоздики. Значит, узнал и он.
- Извини, помню, что ромашки ты любишь, но не смог за это время найти. Так что, это аванс, а ромашки за мной, - сказал он и протянул ей букет.
Они прошли в квартиру.
- Приготовить чай? – Спросила Маша.
- Если бы я перед этим даже ведро чая выпил, я бы всё равно не отказался.
Они сидели за столом на маленькой кухне, ароматный чай стоял возле них, но пить его им было некогда. Они разговаривали. Вспоминали село, где познакомились и жили. Клим рассказал о своей жизни. Тогда, когда после неудачных родов, Маша даже не захотела встретиться с ним, он очень обиделся. Наделал много глупостей, сразу же женился, на зло ей. Быстро развёлся, и снова женился. И снова развёлся. Понял, что не может никого другого видеть возле себя. Бросил всё и в чужие края укатил. На Дальнем Востоке на рыболовецкое судно его взяли. По полгода в море находился, обработкой рыбы занимался.
С Дальнего Востока в Москву перебрался. Пятнадцать лет уже баранку крутит по московским улицам, знает их как свои пять пальцев. Долго о женитьбе не думал, а десять лет назад встретил женщину, которая ему Машу напомнила, очень на неё внешне была похожа. Казалось ему, полюбил. Но это только казалось. Ни в чём не повинную свою жену он не понимал лишь только потому, что многое она делала не так, как это делала Маша.
- Ровно десять лет жили! Я видел, что это очень добрая и порядочная женщина, я понимал, что мучаю её своим невниманием, поэтому-то и решил её избавить от себя. Очень надеюсь, что она ещё встретит того, кто её полюбит и сможет быть счастливой. Она заслуживает этого, - заканчивая рассказ о себе, сказал Клим.
- Я ведь тоже хотела тогда освободить тебя от себя, - сказала Маша, - знала, что ты мечтал о детях, а я не могла их тебе дать.
- Какими же глупыми мы были… Тогда я мог бы тебя просить, умолять, и ты бы осталась. Мы бы не расстались…
- Нет, Клим! Не кори себя. Я бы не осталась с тобой. Всё дело в новорождённой девочке, у которой погибла мать. Да, ты знаешь об этом. Я бы не оставила эту девочку. А другого пути, кроме как выйти замуж за её отца, у меня не было.
За окном совсем стемнело. Маша спохватилась, там ведь дети её ждут! Надо бежать! Но как не хотелось уходить!
- Может, останешься… - попросил Клим, мы ещё не всё сказали друг другу. Не сказали главного…
Маша не могла остаться. Но они встретились на следующий день. Встретились, чтобы больше никогда не расставаться.