Мы с мамой часто гуляли по рельсам электропоезда в сторону Балашихи. Ветка используется относительно редко по сравнению с Владимирским направлением, можно гулять расслабленно. Главное – не надевать наушники, чтобы вовремя услышать приближение поезда.
Вот там, на этих рельсах, мы их регулярно и находили. Каждую весну они появлялись из-под снега, а к Маю, когда устанавливалась теплая погода и мы начинали гулять, от них оставались только шкуры, по которым иногда еще угадывалась порода. Собаки, сбитые электричками за зиму.
Их не то, чтобы много, лежат не каждый перегон. Но, по нашей любимой линии, набиралось две-три до конца прогулки. Мы старались их не рассматривать и обходить подальше, но эту шкуру я приметила. Уж очень знакомая шерсть.
Такую шерсть я до сих пор видела только у одной собаки. Мягкая, даже на вид, даже на лежалой шкуре, еще сохранившая намек на былую нежность, пушистость и шелковистость. Черная и длинная.
Такой шерстью щеголял на собачьей площадке черный колли по имени Грей. Длинная и пушистая, она развевалась на бегу, она блестела на солнце, она нежно, нежнее кошачьей шерстки, ласкала пальцы, когда погружаешь в нее руку.
Но Грей давно умер. Умер от старости на руках любящего хозяина. Так что это – другой черный колли. Без седины, молодой, наверное. Был.
Что ж, собаку, конечно, жалко, но помочь ему было уже невозможно. Он тут лежит самое меньшее с Февраля, давным-давно мертв. Осталось только отвернуться и пойти дальше.
А спустя несколько дней я наткнулась на объявление «В Январе месяце недалеко от ж/д станции «стройка» потеряна собака породы колли, черного окраса. Нашедших собаку или знающих что-либо о ее местонахождении просьба позвонить по телефону такому-то».
Ну, да. Между «Стройкой» и «Горенками» мы его и видели. И я точно могу сказать хозяевам, где можно забрать останки. Только вот… у меня рука не поднялась позвонить и рассказать. Права я была или нет – не могла я это сделать.