«У нас дочь» - тихо сказал Борис.
«Что?» - переспросил отец.
«Дочь у нас с Танюшей. Полина. В честь тебя мам назвать решил» - уже спокойней сказал Борис - «Бать, давай отметим, и ты мамаша, тоже присаживайтесь».
Родители по-прежнему не реагировали на слова сына. Тишина звенела в ушах.
«Это точно твой ребенок? Быть такого не может, чтобы у Сафронова родилась девка» - громко сказала Аполлинария Никифоровна: «И у тебя не может быть. Говорила тебе - не женись на Таньке. Говорила». Мать схватилась за полотенце и наотмашь ударила сына. «Опозорил. Нагуляла Танька, на всю округу ославила. Ненашь ребенок!»- кричала Апполинария Никифоровна и вдруг как бы запнувшись на полу крике: «Она ведь до тебя с Карасевым Вадькой встречалась?» - чуть ли не шепотом произнесла. «А она девкой была?». Борис покраснев, вопросительно посмотрел на мать. «Точно, нагуляла» - по-прежнему шептала мать: «РАЗВОДИСЬ. Не твой это ребенок. Мы с отцом встречать не пойдем. И к нам не ходи, пока Таньки и ее отродья не избавишься. Потом на Люське женишься. Она девка справная, почтительная. Тебе дураку, в самую пору. Выбрал себе козу блудливую. Ни уважения, ни почтения к нашей семье, все, что и было то в ней коса да глаза, а сама тощая, а все нос задирала. У них вся семья такая. Ты чего отец молчишь?» - вдруг перекинулась она на Петра Степановича.
Петр Степанович молча прошел на кухню, откупорил бутылку водки и произнес: «Раз женился, значит его ребенок. Девка наверное тоже ничего» - и залпом выпил рюмку.