Он был неопрятным. Мятые брюки, свитер и зимой и летом, запахи не альпийских лугов, а самые человеческие. К своим волосам он относился более внимательно нежели к одежде и всему остальному. Всегда собранный хвостик на голове, правда лысину это не сильно украшало. Он заходил в наш кабинет очень вовремя. Только я собираюсь обедать, только разогрею рассольник, как открывается дверь и на пороге он самый. Тяжелой медвежьей походкой, выдыхая сквозь нечищенные зубы разбавленный алкоголем, воздух, он приносит с собой вереницу запахов, которая напоминает комнату в мужском общежитии. Коллектив, его большая часть, ретируется на улицу, в столовую, кто куда, потому что понимают, он не на минутку зашел. У него нет серьезного дела. Он зашел скоротать часок, а то и другой. С ним даже необязательно говорить, он может и так посидеть. С ним мы работали в одном здании - он носил бабины с кинолентами на оцифровку, я этажом ниже. И в моем лице нашел свободные уши. Правда, не знал, что это может зайт