Начало:
Япономать
Шило
Подружки
Маньячка Нина
Нину Огнёву яркой внешностью природа не одарила. Волосы невыразительного мышиного цвета, брови едва видны, нос, наоборот, крупный, хоть шлагбаумом работай на полставки. Особых талантов не обнаружилось. Характер хлипенький, ни рыба ни мясо. В её семнадцать лет девочки вовсю романы крутят, а она даже не целовалась ни разу.
– С таким носом ей трудно будет выйти замуж, – сказала мачеха на кухне за завтраком.
– Дорогая, ты неправа. Нина – добрая и покладистая. Это намного ценнее для семейной жизни, – заступился отец.
Нина стояла в коридоре, слушала и глотала слёзы. А потом что-то в ней щёлкнуло. Я вам ещё покажу!
Давняя подружка, известная тусовщица устраивала вечеринку. Нина напросилась, накрасила брови и губы, уложила волосы, юбку покороче надела, отрепетировала дома "непринуждённый" смех. Усилия вознаградились. Нину пригласил танцевать симпатичный парень. Высокий, взрослый, с аккуратной бородкой. Девушка ликовала. Вот тебе и длинный нос! Вот вам и серая мышь, каких миллионы! Парень предложил проводить, а в сквере по дороге напал, затащил в кусты и надругался.
Нина никому не сообщила о случившемся. Просто сказалась больной и неделю не выходила из дома. Лежала на кровати и разглядывала потолок. Штукатурка потрескалась, такие забавные фигуры рисовались на ней. Иногда они "оживали" и разговаривали с девушкой. Через неделю она вышла на улицу. При встрече человеческой особи мужского пола Нина каменела, всё внутри сжималось от страха в ожидании нападения.
– Девушка, не подскажите, как пройти...
В переулке было пустынно и темно. Высокий парень с аккуратной бородкой не успел закончить вопрос. Сжатая в ней пружина страха нашла выход. Нина набросилась на него и растерзала голыми руками. Била как придётся и куда придётся, рвала зубами и ногтями кожу, как дикий потревоженный охотниками зверь. Потом схватила вещи и убежала. Дома она отдышалась и почувствовала такое облегчение, воодушевление, экстаз, ей хотелось петь и летать.
Нине немного полегчало, но боль и страх не прошли полностью, вернулись через день. Через неделю Нина вышла на улицу вечером, прихватив с собой нож. Теперь она шла на охоту. Через месяц неуловимую маньячку, нападающую на мужчин, поймали на месте преступления. Эксперты медицинской комиссии признали Нину Огнёву вменяемой. Девушку отправили в колонию, а не в психиатрическую лечебницу.
Кличка Маньячка приклеилась к Нине, не успела она выйти из автобуса, доставившего её в эту сумеречную зону – колонию для малолетних преступниц на краю света. Нелюдимая, с диковатым взглядом, она вздрагивала, если к ней обращались с простым вопросом. Постепенно её оставили в покое, никого не трогает, и ладно.
Перед ужином девочки тринадцатого отряда скучали. Кино сегодня крутить не будут, истории все давно закончились.
– Меня в понедельник во взрослую колонию переводят. Надо бы отметить. Девки, хотите развлечься? – спросила Брынза с ухмылкой.
– Угу, – хором ответили подручные.
– Юла, намекни Маньячке, что молодой охранник, ну тот, который классный, с секси родинкой над губой, пристаёт ко всем. А ты, Дыба, помоги довершить легенду.
В столовую шли строем, почти в ногу, со смешками, с прибаутками. Дыба пристроилась за Ниной Огнёвой, выждала момент и у стола со столовыми приборами аккуратно подтолкнула прямиком на молодого охранника. Тому ничего не оставалось, как поймать девушку, приобняв. Нина оттолкнула парня, сжала губы добела, сдвинула брови, схватила вилку и вонзила её в руку развратника. Чтоб не распускал их!
Реакция второго охранника была молниеносной. Сначала применил электрошокер, потом дубинку. Отходил осуждённую с оттяжкой, пока Нина не затихла на полу. Лиза Чуйкина подошла к пострадавшей, оглянулась на Дыбу, потом на Брынзу, вздохнула с сожалением. Опять не успела.
После отбоя троица шепталась.
– Отличный номер, Брынза! Давно мы так не ужинали. С концертом! И парнишку проучили, будет знать, как отказывать клёвым девчонкам, и представление получилось шикардос, – восхищалась Юла.
– Мне тоже понравилось. Знаешь, я только одного не понимаю, – вмешалась обычно немногословная Дыба.
– Чего?
– Чё у нас Япономать ходит нетронутая? Она же в первый день бучу устроила. Надо бы наказать.
– Забудь про неё, – отрезала Брынза без объяснений.
Продолжение: