Огромная площадка прямо в центре Санкт-Петербурга, поле, почти не засаженное деревьями. Если идти по Марсову, минуешь почти полтора километра вдоль невероятных красот. Мало таких мест можно найти в нашем городе. Что же, неужели так и планировалось оставить его открытым? Неужели «вечный огонь» – единственное, что собирались на нём разместить? А вот нет! Планы были грандиозны, и вот почему.
До XVIII-XIX века у поля не было как такового даже названия, потому что собою оно представляло не цивилизованную площадь, а мягко говоря болото, окружённое Почтовым и Зверовым двором. Когда же вместо Почтового двора был построен Мраморный дворец и жилые дома вокруг, болото облагородилось и стало местом, на котором начали проводить парады и смотры войск. Не очевидным ли кажется назвать место сбора гордости российской армии Марсовым, в честь бога войны? Так неопознанное болото стало Марсовым полем, название которого было подкреплено расположившимся неподалёку памятником Суворову, изображённому Козловским в виде бога войны.
После революции в начале XX века на поле был воздвигнут памятник, а позже, уже к 1957 году – вечный огонь.
Но планы были куда шире, чем простой и серьёзный памятник потерям и борьбе. До того, в связи с закрытием Большого театра, в девяностых годах XIX века, уже вовсю шла разработка проекта по постройке оперного театра, уникального и роскошного, как торт на свадьбу сына маминой подруги.
Главному архитектору театров императорского двора В.А.Шрётнеру было поручено разработать и построить нечто волшебное: театр должен был стать главным украшением Санкт-Петербурга. В 1888 году проект был одобрен.
Театр предполагалось разместить в северной части Царицына луга, с расширением того вокруг на два метра. По проекту главным фасадом дворец смотрел в сторону Невы и был бы украшен бронзой и мрамором, что качественно выделяло бы окружающую зелень Летнего сада.
Планировалось тринадцать гостевых выходов, три из которых с пятью входами для приезжающей на экипажах публики – и восемь для пеших. Все входы должны были вести в сени, коридорами сходящиеся к главному и боковым вестибюлям.
Также предполагалось семь лестниц: парадная, ведущая прямиком в партер, бенуар и бельэтаж, две боковые к ложам и четыре к балконам и амфитеатру.
Вместительность театра рассчитывалась на 2100 человек, из которых 2070 мест для “обычных смертных” и 30 мест в Императорских ложах, ложах Министра Двора и директора театра, вот и получается, что опера вмещала в себя людей примерно столько же, сколько Титаник. Для сравнения Мариинский театр имеет мест на 2000 человек, а Зал Основной сцены БДТ всего на 750.
В оркестровой яме вмещалось до 130 музыкантов в отдельно устроенном фойе.
Кроме бутафорских обширных гардеробных и других складов в главном этаже были спроектированы большой и два малых зала для вокальных репетиций и ещё один для балетных.
Всё это пиршество было бы надёжно защищено от самой частой причины исчезновения театров (кроме отмены их постройки, конечно): всё предполагалось отстроить из несгораемых материалов, кроме, разумеется, дверей, стен и пола.
С какого ракурса ни смотри на несуществующее здание, оно выглядит как силуэт короны с сияющими вершинами крыш, по пять вершин с любой стороны.
Потрясающий вид, хоть, как может показаться, слишком громоздкий для этой части города, полной открытого чистого неба и пустых пространств. Да и как сказано было выше, проект одобрили. Но реалии жизни оказались жестоки и непоколебимы. На такую роскошь не было денег.
Таким был величественный и прекрасный план, и о такую простую житейскую стену он разбился вдребезги, оставив Марсово поле в том виде, в котором мы его видим по сей день.
Нет денег — нет и главного бриллианта в короне Санкт-Петербурга.