Прошло ещё несколько дней. Хотя Витя и не замечал, медикаментозное лечение начало давать результат: лекарства, как и большинство препаратов этого направления, имели накопительный эффект. Чистяков стал вял и безразличен. Движения его стали замедленны, мысли текли медленно, будто с трудом пробивая себе дорогу в скованной дымкой голове. Витя всё больше времени проводил в койке, изредка вставая, чтобы размяться или сходить в туалет. Именно в туалете с ним и приключилась следующая история.
Как и всё в отделении для буйных, туалет был сконструирован так, чтобы в нем нельзя было закрыться или его разбить. Иными словами, он представлял из себя 5 дырок в полу, которые были отделены друг от друга перегородками высотой чуть выше пояса. Разумеется, без дверей. Первое время это доставляло Виктору кучу проблем - человек он был стеснительный, и сидеть с кем-то рядом над дыркой, размышляя о бренности всего сущего, было для него невозможно. Витя терпел до глубокой ночи и посещал уборную далеко за полночь. Но вскоре организм перестроился, ночные походы в мыслительную комнату стали для парня обыденностью и не доставляли неудобств. Ну а теперь, когда щедрые пригоршни цветных таблеток, которые он принимал, начали давать "терапевтический эффект", как это называли врачи, ему стало вообще все равно. Как и всем остальным обитателям палаты.
Но сегодня туалет был совершенно особенным местом - в нём собралась элита палаты. "Пахан" Серёга, который имел особенные отношения с администрацией и контролировал соблюдение порядка в палате, его друг Игорь, бывший зэк лет 50, лысый разноглазый, одержимый тапочками (как его зовут Витя так и не удосужился узнать) и, что больше всего удивило
Чистякова, в этой компании был и Стёпа-Людоед. А удивило потому, что собравшиеся пускали по кругу умело скрученную самокрутку. Нет, курение не было строго запрещено в больнице, даже была специальная "курительная" комната, но такую папиросу в той комнате курить было решительно нельзя. Сладковатый дымок заполнил помещение уборной. Степан, глубоко затянулся и задержал дыхание, выпучив глаза. Витя против воли улыбнулся: распухший после удара нос Людоеда занимал едва ли не половину лица, глаза казались крохотными, под ними виднелись синяки. Серёга и вовсе заржал, глядя на Степана.
- Ахахаха, Мумий-троль да и только. - Отсмеявшись сказал Сергей. - Здорово ты нашего спортсмена уделал. Держи.
Старшой протянул Витьке дымящуюся самокрутку.
Спустя три минуты в туалете начало происходить форменное безобразие - лысый охотник за тапочками с задумчивой серьезностью водил указательным пальцем по стыкам настенной плитки, выводя какие-то только ему понятные кубические узоры, Людоед всем радостно сообщил, что он чемпион Москвы и области по шахматам, а сам Каспаров его уважает как спортсмена, пожилой зэк присел на корточки и мерно раскачивался, сцепив руки в замок. Серёга, торопился рассказать Вите какую-то историю из своей бурной жизни, но сбивался и закашливался. Сознание Чистякова получило мощную встряску, в голове мелькали какие-то образы, незаконченные мысли и неожиданные ассоциации.
Вишенкой на торте этой туалетной вечеринки стал Николаич - немой (а возможно и не немой, ведь воет он так, что волосы на голове шевелятся) безногий дедок на инвалидном кресле вдруг открыл дверь и въехал в задымленную уборную. Не обращая никакого внимания на происходящее он проехал к дальней дырке и стал сползать с инвалидного кресла. Как только дедок скрылся за низкой перегородкой, про Николаича тут же забыли - как говорится, с глаз долой - из сердца вон. Серёга начал было опять что-то говорить, но Витя не слушал. В его голове засел очень важный вопрос, который захватил парня полностью.
- Серёга, постой. - Перебил старшого Чистяков. - Там же Николаич...
- И что? - С недоумением спросил Серёга, разглядывая пустующее инвалидное кресло. - На очке он.
- Так в том то и дело! - Разгоряченно воскликнул Витёк. - А как он это делает? Ведь у него ног нет. А там только дырка в полу...
- Хм. Действительно. - Серёга озадаченно почесал голову, с коротким ёжиком отросших волос. - Не задумывался как-то...
- Вот блин, ты, Витя, голова! - Разговором заинтересовался Людоед. - И правда, как без ног можно на сортир сесть? А ты в шахматы не играешь случайно?
- Так что, давайте посмотрим. - Неожиданно в разговор вступил Лысый, оставив кафельную стену в покое.
- Неудобно как-то... - Неуверенно зашептал Чистяков. Вите было и любопытно до жути и неловко. В голове звучало эхо его слов.
- А мы чуть-чуть. Выглянем и все, он и не заметит. - Убеждённо сказал Лысый.
И, подавая пример остальным, стал красться к дальней ячейке. Спустя минуту из-за угла перегородки высунулись четыре головы - лысая, с разнонаправленными глазами, круглая, небритая башка с ёжиком волос, людоедская физиономия с распухшим носом и Витина всклокоченная, с красными, морковными глазами. Николаич стоял на четвереньках, на обрубках ног, свесив причинное место над дыркой. Взгляд его встретился с взглядом Вити. На лице дедка не отразилось никаких эмоций, серые выцветшие глаза инвалида были спокойны и пусты.
- Ууууууу?..- Не отводя глаз как-то неуверенно, даже вопросительно завыл Николаич.
- Подписаться -
В основе всех моих рассказов лежат реальные события. Совпадения не случайны. Подписывайся, чтобы не пропустить продолжение!
Предыдущие части рассказа о палате для буйных:
Что творится за стенами палаты для буйнопомешанных. Людоед. - 3 часть
Что творится за стенами палаты для буйнопомешанных. Первое утро. - 2 часть
Что творится за стенами палаты для буйнопомешанных. Первая ночь. - 1 часть
Понравилась история? Понравятся и эти:
О чём молчала Маша
Самый страшный день Арины: докаталась
Пожалуйста, поставь лайк, подпишись, поддержи начинающего автора комментарием.