Часть 3 (продолжение)
Зашел разговор опять о книгах, и Луганский выдал тираду, изумившую его друзей:
- Невозможно более читать прежних книг, господа, пусть и почитающихся вневременной классикой, невозможно более читать модные новинки-однодневки, лишенные глубины мысли, не дающие ответы на вопросы нашей кровавой эпохи. Смотрю на библиотечные полки и вижу гробы, мертвецов — авторов и их вымышленных героев. Старые законы не работают. Мир кардинально изменился. Другое нынче время, нужна правда о дне сегодняшнем, осмысление этой правды и идеи, как же строить порядочному человеку жизнь дальше. И все великие люди, которых так почитает цивилизованное человечество, стремились говорить правду своим современникам, а не мертвецам или нерожденным потомкам. А сейчас что? Боимся правде-то в глаза посмотреть. Все понимают, что происходит в стране, и все боятся об этом сказать. Или уже настолько отупели, что не в силах выносить здравых критических суждений. А еще про смертную казнь тут на днях, друзья мои, подумал. Зло надо наказывать, а не лелеять. Я про того изверга-сектанта, что детей шестерых убил и жену… Все же про эту нижегородскую историю слышали. Как можно оправдать убийство ребенка? Как можно оправдать сознательное убийство ребенка? Да никак, и плевать на обстоятельства и особенности психики убийцы! Смертная казнь!
Спорить с ним никто не решился при общем несогласии. Так хотелось верить в авторитеты, так хотелось жить по старым рецептам счастья и процветания. И смертная казнь кажется средневековым пережитком. Одно дело на словах критиковать, а другое — что-то конкретное сделать. Повисло молчание, и стало неловко… Потом поговорили о бездействии местных властей, которые никак не могли достроить новую больницу для бедных и новую школу, о своих личных делах, потом Волгин важно заговорил о высоких материях, но его уже почти никто и не слушал.
Ситуацию разрешил добродушный Васнецов, совершенно не настроенный сегодня философствовать.
- Господа, я что-то опять проголодался, - просто заявил он. – А не заказать ли нам еще чего-нибудь?
(продолжение следует)