Опера – это не только несколько часов музыки и пения, но и лучший материал для анализа, который, в конечном итоге, позволяет почувствовать себя невероятно разумным и адекватным человеком. Рекомендую! Может быть, я даже открыла новый способ психотерапии! Попробуйте на себе, потом поделитесь.
Я всегда твердо знала о себе один факт: в любой опере есть момент, когда я проваливаюсь в полугипнотическое состояние, выходя из которого спустя пару секунд или 10 минут, я не уверена, пропустила что-то или нет. Люди еще называют это состояние сон, кажется. Так вот, «Кармен» уснуть не дает, даже если очень хочется! Ты все время занят тем, что хочешь воскликнуть: «Я знаю эту арию!», «И эту!», разглядываешь, как прилежный китаец играет на гобое, хочешь вскочить и защитить Микаэлу от солдатни, не можешь оторвать взгляд от дирижера, удивляешься, как ловко крупная Кармен вскочила на стол, но больше всего снова и снова фейспалмишь и гомерически (про себя) смеешься от всего происходящего.
Для оперы «Кармен» как будто невероятно попсовая – вообще не надо напрягаться, чтобы полюбить эту музыку и понять, что происходит, да и идет меньше 3 часов – это просто какая-то короткометражка! Но на самом деле, она просто сделана без воды – это первый раз на моей памяти, когда в опере нет грандиозных сцен, которые, если честно, не сильно относятся к повествованию, а сделаны для растягивания хронометража, и в ней нет проходных арий – их все хочется слушать и переслушивать.
К счастью, в «Кармен» оставили большинство чисто оперных странных фишек. Например, эта манера не только совершать какое-то действие, но и объяснять его пением, от простого: «Мы солдаты, сидим тут, глазеем на прохожих. А они ходят туда-сюда. У нас все еще никакого экшена, мы так и сидим просто так. Хоть бы уж что-нибудь произошло, что ли!» до «Мы контрабандисты. Сидим в своей тайной пещере, строим новые планы контрабандирования. Я строю план, придерживая рукой шляпу, а она – призывно выставив ногу в разрез своей бледно-желтой цыганской юбки. Похоже, я ей нравлюсь. Ну, или ее ноге жарко». Так одним махом герои обозначают, кто они, место действия, сами действия и мотивацию – это компактно и удобно! Часто еще и всю интригу раскрывает, но чего уж там – не все сразу.
Да, место действия. Испания. Время действия – трудно сказать точно, но тогда еще не была запрещена коррида, но уже были довольно современные мужские костюмы, хочется сказать, что это самое начало ХХ века. Это было время простых нравов и дефицита одежды. В первом действии, солдаты сообщают дону Хозе, что к нему приходила девушка в синем платье, и он сразу: «Так это Микаэла!» - и не ошибся! Тогда цвет и фасон одежды, видимо, были особой приметой, наравне с родинками и шрамами – и оставались с тобой на всю жизнь. По крайней мере, Микаэла осталась верна своему платью и своему жениху до конца (в отличие от другой героини – не будем показывать пальцем на название оперы). Да и стандарты привлекательности тогда были проще: живая женщина=красотка (особенно для солдата). Это отлично видно в сцене с табачницами, когда мужчины заходятся от восторга (не забывая все-таки их походя слатшеймить), и из подземелья появляется толпа женщин всех возрастов, размеров, рас, степени трезвости, стадии беременности, чистоты, количества зубов и волос – и всем им чуть ли не палкой приходится отбиваться от подоспевших мужчин, которые поют, что один из факторов, который делает этих женщин еще привлекательнее – это то, что они все курят – просто женщине в поиске на заметку! Будь доступна для любого предложения и кури – и твоя личная жизнь пойдет на зависть всем этим некурящим скромницам (до момента, пока все не осложнится ребенком, которого тоже придется таскать с собой на табачную фабрику). И вот на фоне этого биологического разнообразия появляется она, Кармен! Без сигареты, презирая фабричный дресс-код и нормы приличия: она поет о своих взглядах на отношения (свобода, свобода и только свобода! И все должно быть по любви, даже если на один день) и устраивает эротическое шоу с водой, мокрым бельем, апельсином, сигарой и бананом. Ну, ладно, может, последних двух предметов не было, но они четко читались. Все от нее без ума, ясное дело, потому что ее коллеги только и умеют, что табачный дым колечками пускать, да еще и ртом, примитив! Один дон Хозе игнорит Кармен, его она и выбирает своей следующей жертвой. Он не поддается, говоря, что любит Микаэлу, женится на ней, к тому же его мать одобрила выбор – это окончательно помогло Кармен определиться с тем, чего она хочет.
И вот сидит однажды дон Хозе на посту (о, там так много интересных деталей в декорациях! Например, в казарме на стенах висят откровенные фото женщин, ну, насколько откровенными могут быть фото в таких купальниках, которые похожи на чехол для пианино), приходит Цунига и говорит, что на фабрике подрались двое работниц. Понятное дело, одна из них Кармен, ее приказывают арестовать. Во время ареста Кармен поет о своих планах: «А меня не арестуют! Пойду сегодня в клуб, съем «Цезарь» с креветками, выпью «Мартини», буду плясать под Лепса и Ваенгу» (это мой вольный перевод с французского, который я совсем не знаю, но думаю, я не сильно ошиблась she totally looks like the type). Дон Хозе такой: «Так нет же, я тебя арестовываю, заковываю в наручники и для верности еще привязываю веревкой», а она: «Нет, эти наручники и веревка просто нужны нам для остроты ощущений. У вас тут нет видеонаблюдения? Ты знаешь, что такое шибари? И кстати, тот цветок, который я тебе бросила у табачной фабрики заговорен, и теперь ты навеки мой». Хозе сопротивляется, но кто же поспорит с заклятьем? Так что его вины в том, что их отношения стали внезапно и быстро очень близки нет, так ведь? И да, Кармен сбегает из-под ареста, а Хозе под него попадает.
Затем мы наблюдаем потрясающую сцену в таверне, где все поют, танцуют на полу и прочих поверхностях и желают Кармен. Появляется тореадор Эскамильо (Александр Виноградов из России), так себе поет, снисходительно со всеми общается и присоединяется к всемирному обществу обожателей Кармен. Его просят занять очередь, он соглашается, спрашивает, сколько обычно занимает ожидание, по приблизительным расчетам выходит, что 1-2 месяца (ну, сами понимаете, человек же 35 мужчин было в той таверне). Кармен слегка флиртует с Цунигой, который сообщает, что дон Хозе отсидел свои два месяца и вышел из тюрьмы. И да – он почти тут же появляется! (там была еще сцена с контрабандистами, где Кармен, сославшись на влюбленность, отказалась идти на дело, и все удивлены, что это с ней: предыдущие 370 раз ходила, а тут – нате!) Он демонстрирует засохший проклятый цветок (Кармен не впечатлена, для нее это слишком слабый романтический жест, к тому же совсем слабый аромат цветка не может перебить аромат 2-месячного заключения), выслушивает истории о том, как его возлюбленная тут отплясывала со всеми подряд, говорит: «А, пофиг, главное мы теперь вместе!» И они вместе. Но тут труба в гарнизоне. Дон Хозе сообщает, что он должен бежать на построение, но Карменсита теперь его гёрлфренд. И тут ее клинит. Она кричит, что он свой дурацкий гарнизон любит больше, чем ее, и пусть тогда валит на свою службу, если такая шикарная женщина ему безразлична. Доводы, включающие слова «дезертирство», «трибунал» и прочее никакого эффекта на нее не оказывают. Она не из тех женщин, которые готовы терпеть, что их покидают ради работы, больной матери и прочей ерунды. Она наседает на него (буквально. Она на него садиться, не давая уйти, а она сильнее и тяжелее!), заставляя убежать в какие-то непонятные горы, чтобы как-то там счастливо жить. Остатки разума почти дали Хозе уйти, но тут приходит Цунига (я совсем не буду удивлена, если Кармен с ним договаривалась об этой встрече, а потом забыла отменить). Кошмар, скандал, военное преступление – короче, обычный день из жизни Кармен. Все это стечение обстоятельств заставляет Хозе присоединиться к контрабандистам.
Уже в начале второго действия мы видим, что вольная бандитская жизнь слегка подкосила Хозе, а он слегка поднадоел Кармен. В пещере контрабандистов звучит испанский цыганский шансон, в котором сообщается, что на дело невозможно пойти без женщин, Кармен изо всех сил изображает, как будет соблазнять таможенников, но Хозе кремень! Тогда, испытывая сильнейшую ломку от отсутствия драмы, она раскладывает карты и нагадывает себе смерть, а потом и своему бойфренду. Это ее слегка подбадривает. Потом Хозе остается один в пещере, куда приходит Эскамильо (А.Виноградову в антракте объяснили, что надо петь, и он взялся за работу как следует), так как подошла его очередь на Кармен. Хозе недоволен, предлагает драться на ножах. Они смешно дерутся, но все живы, так как их разнимают. Эскамильо промоутирует свое выступление на корриде и уходит. Дон Хозе, наконец-то, как следует ревнует, Кармен спрашивает: «Ну что, убьешь меня?», и в ее глазах загорается искра надежды…
Но нет. потому что еще и Микаэла приходит. Да, она как-то отыскала в горах логово контрабандистов. А все почему? Потому что ее послала мать Хозе, а с таким не спорят! Хозе встает на острие любовного треугольника, оно пронзает ему сердце, но не настолько, чтобы вернуться к Микаэле. И тут она выкладывает главный козырь, объявляя, что его мать на смертном одре. Это его сломило, и он уходит под крики Кармен: «Ну и иди к такой-то матери!» и обещая любить и вернуться.
Смена декораций, и мы в Севилье перед корридой. Толпа в восторге от всех участников, услужливо поясняя нам, кто есть кто («Вот идут пикадоры, они колют быков своими пиками» и т.д.). Сразу понятно, кто был героями того времени. И я подумала, что нам бы надо проводить парады ученых. Они такие шествуют скромно, но важно, а люди кричат: «Вот идут ученые! Они проводят слепые рандомные исследования! Молодцы! Ура!»
Кармен, в весьма неудачном и как будто похоронном наряде (символизм!), идет с Эскамильо среди главных знаменитостей. Все их фоткают, сам мэр делает с ними групповой фотопртрет. Тут Кармен сообщают, что в толпе замечен Хозе. Так как у нее теперь абонемент на корриды, она не спешит к началу, а решает дождаться своего бывшего в безлюдном переулке. Он исполняет мечту большинства истеричных женщин: просит ее вернуться, клянется в любви, говорит, что был неправ, кается, плачет, ползает на коленях. Она непреклонна и сообщает, что чего уж теперь, когда она любит другого. Хозе не сдается, но натиск его как будто слабеет… Тогда Кармен швыряет ему кольцо, чтоб уж наверняка! Это работает, он убивает ее. Все довольны результатом, кроме, наверное, Эскамильо, которому опять придется ходить по тавернам в поиске спутницы.
А ведь я еще не рассказала про детский хор, про подругу Кармен Фраскиту (которая красивее главной героини и очень хорошая актриса), про массовку, элементы балета, прекрасные декорации, концовку с двух ракурсов (Хозе и Кармен в подворотне, Эскамильо пронзающий быка в окружении фанатов – на арене) и многое другое! А вообще, мой любимый герой в этой опере – дирижер! Он лучше всех сыграл. Я бы вообще хотела, чтобы кто-нибудь додумался снимать отдельной камерой оркестр – я бы посмотрела такую версию тоже!
Ну, и конечно, я никого не осуждаю. Вполне возможно, что статус национального меньшинства (Кармен была цыганкой), работа на табачной фабрике, отсутствие нормальной семьи (в отличие от Хозе, Кармен свою мать ни разу не упоминает), образования, попадание в банду и притон, вкупе с тем фактом, что до интернета или телевидения было еще далеко, вполне могут привести к таким последствиям.
И, не забываем, как бы они там не выглядели, им опять лет по 19! Каких еще разумных поступков мы хотим от людей в этом возрасте?