Люди вокруг нас часто ведут себя довольно плохо – и когда они это делают, мы склонны спешить с некоторыми очень карательными объяснениями: они пытаются навредить нам, они сознательно пытаются разрушить нашу жизнь, они идиоты, они долго и упорно думали о том, чтобы навредить нам…
Интересно, что маленькие дети также иногда ведут себя потрясающе несправедливо и ужасно: они бросают вещи на пол, они кричат и говорят плохие вещи, они пытаются ударить нас или украсть что-то у своего младшего брата. Но, что очень важно, наш ответ на этот вопрос весьма отличителен. Мы сохраняем спокойствие. Мы аккуратно разбираемся в беспорядке. Мы склонны почти бессознательно задавать себе пять ключевых вопросов:
1. Может быть, они устали?
2. Может быть, они голодны?
3. Они могут быть грустными?
4. Кто-нибудь мог навредить им?
5. Может им нужно обниматься?
Насколько мы далеки от того, чтобы вести себя так, когда мы с другими взрослыми в целом, и нашими любовниками в частности. Здесь мы сразу знаем, почему они сделали плохую вещь: потому что они ужасные люди. Потому что они пытаются уничтожить нас. Потому что они ненавистны.
Но если бы мы использовали детскую модель интерпретации, мы бы сделали что-то совсем другое. Мы бы, почти бессознательно, прежде чем искать в другом месте, задали себе те пять самых вопросов.
Очень трогательно, что мы живем в мире, где научились быть такими добрыми к детям: было бы еще лучше, если бы мы научились быть немного более щедрыми по отношению к друг другу.
Сначала это звучит странно-и даже снисходительно-иметь в виду, что в решающей степени другие взрослые всегда остаются детьми. Но этот способ увидеть человека может быть полезной стратегией для управления временами, когда с ними очень трудно справиться.
Когда люди отстают от того, что мы в идеале ожидаем от взрослого поведения, и мы пренебрежительно называем такие отношения "детскими", мы, не вполне понимая этого, приближаемся к чрезвычайно конструктивной идее. Мы рассматриваем это просто как обвинение, а не то, что оно есть на самом деле: признание обычного признака человеческого состояния.
Совершеннолетие просто не является полным состоянием; то, что мы называем детством, длится (погруженным в воду, но значительным образом) всю нашу жизнь. Поэтому некоторые из шагов, которые мы выполняем с относительной легкостью вокруг детей, должны всегда оставаться актуальными, когда мы имеем дело с другим взрослым.
Быть доброжелательным к ребенку другого человека не значит инфантилизировать его. Это означает быть благотворительным в переводе вещей, которые они говорят, с точки зрения их более глубокого значения. Может быть на самом деле сказать "я чувствую себя в осаде на работе, и я пытаюсь сказать себе, что я сильнее и более независимым, чем я действительно чувствую."
В идеале мы бы дали больше пространства для успокоения, а не для споров; вместо того, чтобы принимать нашего партнера за что-то раздражающее, что они сказали, мы бы увидели их как взволнованного ребенка, который набрасывается на человека, которого они больше всего любят, потому что они не могут придумать, что еще сделать. Мы бы постарались успокоить и показать им, что они все еще в порядке, а не (как это так заманчиво) нанести ответный удар с равной силой.
Конечно, гораздо труднее быть взрослым рядом с другим взрослым, чей внутренний ребенок на виду, чем с настоящим ребенком. Это потому, что вы видите, как мал и неразвит малыш или пятилетний ребенок, поэтому сочувствие приходит естественно. Мы знаем, что было бы катастрофой внезапно наброситься на ребенка и попытаться возложить на него всю ответственность за каждое мгновение своего поведения. Психология предупреждала нас в течение полувека или больше, что это не правильный путь.
Мы настолько живы, чтобы думать о том, что мы моложе. Мы забываем о том, что иногда для кого – то большая привилегия смотрит за пределы нашего взрослого я, чтобы заниматься-и прощать-разочарованным, яростным, нечленораздельным или раненым ребенком внутри.