Я писал про Олесю Абдуллину, вы помните? Кто-нибудь помнит? Женщина из Салехарда, которая, прежде чем ехать в Москву лечиться от рака крови, отвезла свою дочку-первоклашку к подруге в Геленджик. Отвезла и оставила. Обещала дочке, что вернется за ней через пятьдесят дней – и не вернулась.
А подруга обещала Олесе, что если Олеся не справится с лейкозом и умрет, то она, эта геленджикская подруга и ее муж удочерят девочку. Они даже оформили в органах опеки все документы. И стали ждать, что Олеся либо вернется за дочерью, если лечение пройдет хорошо, либо не вернется, если лечение пройдет плохо.
Но лечение прошло не хорошо и не плохо, а просто ему не видно конца. Уже и пятьдесят дней прошло, и сто дней, и сто пятьдесят. А конца не видно. Никакого. Ни счастливого, ни трагического. Так бывает с некоторыми пациентами гематологического центра. Они как бы зависают между жизнью и смертью. И все устают от них. Врачи устают. Благотворители устают собирать деньги на их все усложняющееся лечение. Родственники устают ждать, даже дети устают ждать выздоровления мам, даже родители устают ждать выздоровления детей. Устают именно тогда, когда надо не прекращать усилий.
Олесе сделали трансплантацию костного мозга, но костный мозг не прижился. Сделали вторую трансплантацию, но после приживления начались грибковые осложнения. Теперь нужен препарат Амбизом от грибковой пневмонии, аспергиллеза легких, но все устали. Все сбережения, все кубышки, все сбережения и кубышки друзей и даже незнакомых жертвователей – опустошены. И даже по сусекам уже скребли. А препарат не оплачивается государством и стоит почти миллион рублей. И все устали.
Рассказывая о людях больных раком крови, я редко употребляю слова «бороться», «не сдаваться». Я стараюсь представить читателям онкогематологию не как битву с раком, а как науку, где надо следовать протоколам лечения и просить у жертвователей помощи, чтобы восполнить те элементы протокола лечения, которые государством не предусмотрены. Но это – именно тот случай, когда важно бороться и не сдаваться. Между жизнью и смертью в условиях усталости, когда кажется, что легче уже плюнуть и сказать «будь что будет». И тогда будет смерть.
Я думаю, что важно напоминать Олесе, как больше полугода назад она обещала дочери вернуться за ней через пятьдесят дней. Важно собирать деньги для нее на лекарства, чтобы она видела – борьба не закончена, никто не сдался.
Я не могу написать, что для спасения Олеси осталось сделать одно последнее усилие. Может быть и не одно. Может быть еще пятьдесят дней. Или десять раз по пятьдесят дней. Но нельзя сдаваться.
Давайте купим ей это лекарство от аспергиллеза, пусть она выздоровеет, вернется в Геленджик к подруге и заберет дочь.