Представьте себе фотографию. Старенькая карточка, снятая на Polaroid. Привычный дачный интерьер: окна веранды занавешены пожелтевшим кружевным тюлем, а под ними — раскладная тахта, укрытая клетчатым пледом. На ней сидят трое ребят лет десяти-двенадцати и один постарше. В руках у двоих джойстики от Sega. Один из них — тот, который постарше — едва может сдерживать хохот. Второй, привстав и глядя в объектив, замер, а во рту зажал пирожок. Но его глаза выдают замешательство. Нет, даже изумление. Двоим оставшимся мальчишкам также сложно скрывать смех. За кадром остался экран телевизора, на котором идет методичное избиение поедателя сладкой сдобы, позирующего для удачного снимка. Как только фото было сделано, он закричал: «Блин, Кирилл! Ну договорились же поставить бой на паузу!» Это мой Mortal Kombat. Таким я его запомнил летом девяносто пятого. Этот эпизод, запечатленный тогда моей матерью, вспомнился мне, пока я шагал по слякотному тротуару от Тимирязевской до клуба Yota Arena, в котором