Удивительно, но это первый японец, который мне совсем не пошёл.
🔹Сюжет всем известен, тк основан на реальных событиях и есть в каждой аннотации: молодой монашек сжигает храм, не в силах жить рядом с такой красотой.
Вполне себе по-буддистски, решила я, сансара-нирвана, все дела.
На деле книга оказалась чем-то вроде японского варианта Преступления и наказания, прастити. Ну или там Заводного апельсина: в главных героях мы имеем деструктивного подростка, который решает, что уничтожив что-либо (в нашем случае красоту), он изменит весь миропорядок, ведь он же пуп земли, весь в белом стоит (не)красивый. Старым занудам типа меня не интересен этот аспект юности, вот в общем-то и не пошёл мне Мисима. Все те противные и гадкие мысли и поступки, которые совершает или считает, что совершил, герой - не такие уж противные и не особо выдающиеся, кроме одного, разве что - но его как раз ни герои, ни сам автор, помоему, таковым не посчитали; ворох комплексов, который он тащит с собой из - сюрприз-сюрприз! - детства, тоже стандартный; стандартно и его окружение, и в принципе старшие служители вполне себе вписываются в сансаро-нирванные рамки.
🔹Принято хвалить язык и перевод. Да, в книге потрясающие, по-японски филигранно выписанные пейзажи. Это та красота, к которой я слепа и глуха, но если вы не, то должно понравиться. С переводом сложнее: мне постоянно казалось, что переводчик заслонил от меня автора и читаю я произведение господина Чхартишвили, а не Юкио Мисимы (зыбкое поле для дискуссий, конечно, ну куда деваться). Не могу точно сказать, так ли это на самом деле, но, например, огромное эссе от переводчика об авторе вместо предисловия (у меня была книга в мягкой обложке, Азбука Классика; читать эссе поленилась) косвенно подтверждает мои подозрения. Опять-таки, ничего плохого, просто констатирую.
🔹Про Мисиму многие пишут, что все его произведения читаются и воспринимаются только через призму судьбы (и гибели) автора. Но нет, не реял надо мной зловещей тенью его призрак, не виделись мне в строках Храма пророческие или разрушительные мысли его создателя. Неинтересно было мне, и от этого грустновато.