Свои мелкие неурядицы и чужие, увы, порой Принимать невоздержанно в пятницы, запивая хмельной бурдой, Мне прописано и раскидано на какой-то отдельный счет, И течет от жары расплавленный по столешнице сизый лед. Я не буду тебе исписывать километры печатных слов, Запрещу появляться избранным на закрытом показе снов, Все закончено, словно не было, все как будто придумано мной, Сотни раз по сюжетам слизано обмусоленное толпой. И как медиум, оживляющий нетелесную суть голосов, Я прошу об отмене памяти, чтоб прогнать голодающих псов Из души. До коленных судорог я прошу о забытьи, Но боюсь позабыть и маленькой, хоть одной дорогой черты.
Свои мелкие неурядицы и чужие, увы, порой
Принимать невоздержанно в пятницы, запивая хмельной бурдой,
Мне прописано и раскидано на какой-то отдельный счет,
И течет от жары расплавленный по столешнице сизый лед.
Я не буду тебе исписывать километры печатных слов,
Запрещу появляться избранным на закрытом показе снов,
Все закончено, словно не было, все как будто придумано мной,
Сотни раз по сюжетам слизано обмусоленное толпой.
И как медиум, оживляющий нетелесную суть голосов,
Я прошу об отмене памяти, чтоб прогнать голодающих псов
Из души. До коленных судорог я прошу о забытьи,
Но боюсь позабыть и маленькой, хоть одной дорогой черты.
