Разочарование… Именно это чувство испытали мы в первую минуту. Нам-то казалось, что смотровая площадка «Детского мира» вьется вокруг всего здания. Что весь этот огромный домище гениального архитектора Душкина можно обойти на семиэтажной высоте со всех сторон… Бросить взгляд в сторону Трубной, Тверской, Смоленки, Пречистенки… И почему это мы так решили, в самом деле? Потому, наверное, что смотровые площадки, на которых бывали прежде, непременно круглились и можно было заглянуть во все стороны света.
Текст: Павел Васильев, фото: Александр Бурый
А тут… Слева – главное здание ФСБ. Даже комплекс зданий. Справа – «Метрополь» в Театральном проезде. Ну а в центре, прямо перед нами, какой уже год завешенный зелеными сетками Политехнический музей. Генеральная реконструкция. Чуть ли не с привлечением японцев (японцы, кстати, не подведут). Ну и на горизонте красавица-высотка белеет на Котельнической набережной. Все? Все. Вот тебе и здрасьте.
По существу, смотровая площадка «Детского мира» – это вид на Лубянскую площадь.
Вот именно ее, Лубянку, самую, пожалуй, спорную, самую политизированную площадь нашей столицы, удобно рассматривать отсюда. Рассматривать и размышлять попутно над причудливостью, ироничностью человеческой истории.
И еще то хорошо, пожалуй, что, в отличие от других площадей, эту, как правило, пролетал вокруг – проходил скорым шагом… Или объезжал краешком на троллейбусе №2. И, конечно, в огромном и полутемном подземном переходе под площадью тоже не задерживался. Что там задерживаться? Вышел из вагона метро, эскалатор наверх, двери, а здесь – полумрак, сыро, люди идут, спешат, зевать некогда… Надо еще сообразить, в какую сторону двигать… По крайней мере, так было в 80-е.
Что ж, постоим на вершине, посмотрим. Повспоминаем, подумаем, пошагаем по узкой площадке туда-сюда. Это ж надо, как близко напротив большие окна всесильного некогда ведомства… Кто бы мог предположить еще лет двадцать-тридцать назад, что именно тут смотровую площадку сделают? С видом на КГБ. А теперь вот смотри, пожалуйста, на окна, из которых Колыма видна… Никто не возражает, смотри. Вот курить на смотровой – нельзя. Теперь это запрещение – важнее всех прочих. Хорошо еще, чихнуть не запретили.
***
Первый раз, как всякий москвич, угодил сюда лет в шесть. «Детский мир»! Тогда же услышал это странное слово – «Лубянка» (хотя в Москве часто тогда говорили «Дзержинка», сохраняя родное московское «ка» в окончании слова)…
«Детский мир» – сильнейшее потрясение. Как дворец, как сказка наяву. Сколько света! Воздуха! На потолок, чтоб увидеть, надо голову задирать так, что шее больно. И радость какая-то в воздухе разлита. И музыка. И даже объявление по радио, что вот, мол, потерялся мальчик такой-то и его маму ждут там-то и там-то, не очень пугает… Голос ласковый сообщает эту тревожную новость… Не боись, найдемся! И крепче держусь за мамину руку, народу-то… А уж игрушек… Какой-то остров сокровищ, честное слово… Запомнилось, что дома похвалили, а это бывало редко. Мол, не просил ничего купить. А рядом столько детей канючили: это им подавай, и это, и это…
Потом уже «Детский мир» больших восторгов не вызывал. На этажах повыше стояли очереди за одеждой и обувью. Не очень большие очереди, но все равно скучно – стоишь, меряешь, примеряешь, одно-другое, потом в кассу стоять… Все суетятся, спешат, пихаются. Раз десять, наверное, бывали мы с мамой в «Детском мире». Поднимаясь все выше и выше по этажам. Да ну!
***
Я сознательно не пишу про сегодняшний «Детский мир». Он другой, непохожий внутри на прежний. Он сменил не только название, но и общую атмосферу, настроение.
Очень много охраны. Цепких взглядов из черных пиджаков. И плитка на входе кругом – скользкая в сырую погоду, просто каток по морозу… И толпы нет на входе.
Но радостных детей и родителей увидеть там можно. А это, я считаю, главное.
Общество, разумеется, спорит про «Детский мир», сравнивает новый со старым. Тех, кто помнит, что прежний «Детский мир» когда-то стоял на Мясницкой улице, почти не осталось. А этот, новый, был выстроен на месте Лубянского пассажа. А пассаж в давние времена выстроили на месте трактира Колгушкина.
В трактире том «издатели-лубочники за парой чая или за графинчиком совершали сделки по продаже книг с офенями и провинциальными книжниками. Туда же приходили писатели – поставщики литературного товара на рынок».
Наверняка завсегдатаи трактира Колгушкина за графинчиком или за чаем в пух разнесли выстроенный пассаж. Мол, трактир-то был куда милее.
***
Если посмотреть вправо, где на Никольской темнеет красным некогда знаменитая башенка – первая в Москве аптека Карла Феррейна (потом аптека №1, куда редкий москвич хоть раз в жизни не заглянул), легко домыслить невидимый ныне за новостроем памятник первопечатнику Ивану Федорову. Он правее, ближе к «Метрополю».
На площадке вокруг памятника снимали сцену из фильма «Место встречи изменить нельзя». Помните? Шарапов встречается с лже-Аней, пряча в кармане черного пальто журнал «Огонек». Там и лавочки менять не стали, они так и вошли в фильм – белые лавочки 80-х, на которых с удобством располагались книжные перекупщики тех лет.
По соседству – стеклянный одноэтажный букинистический магазин «Находка». Именно там единственный раз за многие годы, проведенные в окрестностях книжного черного рынка, мне всучили товар с брачком. И вот она, малюсенькая такая ирония судьбы. Книжка эта – Владимир Гиляровский «Москва и москвичи». Купил я ее за червонец, издание понравилось, со старыми фотографиями внутри. А дома развернул, страничек семи в серединке не хватает.
Местные книжники, когда я рассказал им о деле, расстроились. И по описанию моему торговца того не признали. «Видно, залетный, не наш. Фирму позорит» – такое было резюме. И в самом деле, книжку с рук за большие по тем временам деньги и у памятника Федорову, и по соседству, на Кузнецком, продавали всегда в отличном состоянии.
Ну и что там, кстати сказать, дядя Гиляй о Лубянке пишет? Да вот, к примеру.
«Как-то, еще в крепостнические времена, на Лубянской площади появился деревянный балаган с немудрящим зверинцем и огромным слоном, который и привлекал главным образом публику. Вдруг по весне слон взбесился, вырвал из стены бревна, к которым был прикован цепями, и начал разметывать балаган, победоносно трубя и нагоняя страх на окружавшие площадь толпы народа. Слон, раздраженный криками толпы, старался вырваться, но его удерживали бревна, к которым он был прикован и которые застревали в обломках балагана. Слон уже успел сбить одно бревно и ринулся на толпу, но к этому времени полиция привела роту солдат, которая несколькими залпами убила великана.
Теперь на этом месте стоит Политехнический музей».
«Полицейские ведомости» уточняли: «В слона было выпущено 144 пули. Чистого мяса в нем оказалось 250 пудов, а сала он дал только 7 пудов, купеческие лошади и коровы часто больше давали». Невеселая история…
У Владимира Гиляровского Москва полна приключений, небритых граждан, нечистот, жуликов и бомжей. У Николая Телешова, создателя знаменитых писательских «Сред» и Музея МХАТа, Москва наполнена почтенными, культурными людьми, радеющими за народное просвещение и прогресс. У одного – трущобы Хитровки, у другого – чаи с буфетом на Тверской… А ведь жили и писали мемуары они почти в одно время. Да и хорошо знакомы были друг с другом. И нет здесь никакой ошибки. Ни у того, ни у другого… Просто в Москве очень много городов.
Разве можно сравнить, допустим, Таганку с Лубянкой?
На Лубянке государственные интересы не просто витают, а… навсегда прописаны в воздухе. Помните, с каким достоинством движется по пустой утренней площади машина генерала Константинова в исполнении Вячеслава Тихонова? Тихонов едет из Кремля на работу. Вернее, не Тихонов, а генерал Константинов. Многосерийный фильм «ТАСС уполномочен заявить» по роману Юлиана Семенова смотрели, не отрываясь. И ТАСС заявил в конце, будьте любезны. И правильно сделал!
И разве мы, зрители 80-х, не гордились Тихоновым–Константиновым и Соломиным–Славиным? Еще как гордились. Это теперь об этом стали почему-то стыдливо помалкивать…
А разве нет внутренней гордости в шутливых строках Высоцкого:
Мою фамилью-имя-отчество прекрасно знали в КГБ!
Владимир Семенович Высоцкий, коренной москвич, не мог не упомянуть в своих песнях могущественную Лубянку.
Монументальные здания ФСБ опоясывают верхнюю сторону площади, иронически щурясь на Ильинку, Никольскую, Театральный проезд. По свидетельству того же Гиляровского, со времен Екатерины располагались в здешних местах подвалы Тайной экспедиции и Тайного приказа. Еще Иван Грозный разворачивал на Лубянке стрелецкие слободы. Название же «Лубянка», как не слишком уверенно предполагают историки, пошло от переселенных сюда завоеванных Москвой псковичей и новгородцев. Была такая улица в Великом Новгороде – Лубяница, которая на Москве вполне могла превратиться в Лубянку. Впрочем, аккуратные историки считают эту гипотезу лишь наиболее вероятной, не более.
При славном московском генерал-губернаторе Владимире Андреевиче Долгорукове была на Лубянской площади биржа почтовых карет. Да и извозчики попроще свой перевалочный пункт именно тут завели. И трактиры в изобилии (самим отдохнуть), и фонтан на площади (коней поить) имеются, очень удобно. Само собой, дух над площадью стоял… мягко говоря, бодрящий. Да и под ноги пешеходам стоило повнимательнее смотреть, навоз лошадиный убирать не торопились. Недовольных хватало. Зато везли извозчики в любую сторону. Конкуренция!
При нынешнем градоначальнике, Сергее Семеновиче Собянине, транспортные традиции Лубянки продолжены. Отсюда, прямо от стен «Детского мира», с недавних пор можно зарулить на магистральных автобусах в самый дальний, самый спальный район города. И автобусов дальних маршрутов теперь не два-три, а десяток. Именно на Лубянке многие маршруты круглятся. Однако некоторые неравнодушные граждане по-прежнему недовольны. Уж больно загазован воздух.
***
На противоположной от нас стороне площади, на краешке Мясницкой, знаменитый магазин «Книжный мир», теперь «Библио-Глобус». В начале 90-х здесь, чуть правее, еще сохранялся островок частной книжной торговли. По существу, граждане продавали свои ставшие почему-то ненужными книжки. Плюс некие новинки – скороспелки, часто густого политического свойства. Продавались рядом и очень оппортунистические газетки, больше похожие на боевые листки, наспех отпечатанные в типографии.
Однажды мы с женой остановились полюбопытствовать. Книжки лежали на снегу, на асфальте, на земле – теперь скрывать торговлю было незачем. Новые времена, демократия… Торгуем всюду! Свобода!
Жена заинтересовалась книжкой с таким почтенным названием – «Что можно сделать из природного материала?».
А вот я заметил иную брошюру. И тоже с хорошим вопросительным заголовком – «Как стать миллионером в СНГ?».
За 50 рублей можно было стать миллионером.
Я полистал брошюру. Надо отдать должное автору, на теории он не замыкался. Брошюра оказалась наполнена дельными советами. А главное – вполне практическими. Один из способов обретения миллиона был такой (привожу, как запомнил):
– Вы берете в аренду часть дикого пляжа. За дикий пляж платить аренду не надо. Пляжи у нас, как правило, грязные, их никто не убирает. Вы натягиваете веревочки на колышки по всему периметру выбранного вами участка. Веревочки должны быть яркими, заметными, а колышки хорошо покрасить краской. Наводите на выбранном вами участке идеальную чистоту. И только затем начинаете брать плату за вход, взрослые по 10 рублей, дети по 5, пенсионеры и военнослужащие – бесплатно. К концу сезона, постоянно прибираясь на пляже, вы можете получить первоначальный капитал, с которого и продолжите выбранную вами стратегию бизнеса.
Я даже пожалел, что стоял конец ноября и что до моря было так далеко… Только вот… жарко на море, а я разлюбил жару.
Так ничего и не приобрели. Миллионером стать не получилось. Хотя советы для 90-х годов были весьма показательными, характерными…
В «Библио-Глобусе» я бываю, но редко. В «Книжном мире» бывал куда чаще. Почему? Наверное, денег не хватает. Книги теперь стоят дорого. Впору возвращаться к дешевым изданиям для народа, которыми торговали в старые времена и на Сухаревке, и на Никольской, и на Лубянке, и у стен Красной площади – всюду.
***
Нет, все же хороша, торжественна, величава Лубянская площадь. Так решаем мы, наскоро подкрепившись местным, «детмировским» кофе с горячим блинком и сметаной. Хороши и улочки, входящие-выходящие на площадь или по соседству с ней. И как различны они…
Мясницкая с ее неистребимым торгашеским духом. Кузнецкий Мост, где брусчатка, модели и бездна истории. «Параллельно Софийке идет самая блестящая улица Москвы – Кузнецкий мост. Здесь в глубокую старину на речке Неглинной, теперь закрытой, пересекавшей эту улицу, жили кузнецы, а через речку был перекинут мост – отсюда и название улицы. Кузнецкий мост – это ряд магазинов с модными товарами и предметами роскоши. Сюда собирался «цвет» московского общества и для покупок, и для гулянья. Здесь получались все новости из-за границы как по части мод, так и по части забористых романов Поль де Кока, Дюма, Понсон дю Террайля и прочих мастеров французской литературы. Здесь при встрече обменивались новостями», – вспоминает мемуарист середину XIX века.
Как тут не привести страдания грибоедовского Фамусова… Фамусов страдает уже в первой половине века:
А все Кузнецкий мост и вечные французы,
Оттуда моды к нам, и авторы, и музы:
Губители карманов и сердец!
Когда избавит нас творец
От шляпок их, чепцов, и шпилек, и булавок,
И книжных и бисквитных лавок!
Короткая Пушечная (бывшая Софийка, по названию местной церкви) и длинная Рождественка. Большая Лубянка, скоро переходящая в Сретенку у бульвара. Фуркасовский переулок, где царил когда-то французский портной Фуркасе. Знаменитый сороковой гастроном. А Театральный проезд, широко катящийся вниз к веселой Театральной площади...
Огромные окна всех зданий, выходящих на площадь – отличительная черта, особенность, архитектурная подробность Лубянки.
Нет, не зря мы влезли на смотровую… Единственное, что огорчает глаз, – это сплюснутый стеклянный колпак с неуместным тут названием «Наутилус», тоже символ торговой эпохи 1990–2000-х. Общий вид портит. Так ведь не устоит…
Даже Железный Феликс на Лубянке не устоял. Но его даже и жалко. Пустовато в середке площади. Ну пусть не Дзержинский, но кого-то здесь все же надо поставить. И поставят, непременно поставят – с течением времени.