Одна моя подруга, скажем, Катя, влюбилась. Нет, не сейчас, когда муж, детей трое, дача и йорк для полного счастья. А лет в 17, то есть очень даже давно.
- Ну, он первый же, понимаешь? – выдохнула она как-то очень надрывно, и увела томный взгляд в тучи. Они вчера были тяжелые, многочисленные, и серые-серые. Образ «первого» вырисовался не очень – представился полный, приземистый дядька в летах.
Хотя, Катя как-то говорила, что это был чисто кипарис:
– юный и стройный, с волосами рыжими, глазами зелеными, и такими (ах!) веснушками на носу. Катя говорила, ему прямая дорога расти в викинги – в рыжую бороду, патлы до лопаток и рога над суровым лбом. Себя Катя считала идеальным завершением образа: она вся такая стройная и легкая, на могучих викинговых руках… Порыв ветра строго по сценарию: рыжая борода, патлы и Катины русые косы в едином порыве. Взгляды «Я - викинг!» и «О, Боже, как же я прекрасна на руках моего возлюбленного, а вместе мы являем олицетворение вечной любви!» в объектив и – был бы в то время инстаграм, Катя бы вышла в топы. И кто знает… Но тогда у Кати был только пленочный «кодак», а «викинг» был, ну вот вообще не той фактуры. Просто очень рыжий и с зелеными глазами. И Катя в него влюбилась.
Перспективы парень реализовал не все: борода, в целом, имеется, но не у «викинга», а у сисадмина в каком-то «инкубаторе». И держал он на руках не Катю вовсе. Ну как держал… Катя считает это было как то так: фотограф рукой махнул, «викинг» крякнул, мадама охнула, и в рывке, в верхней точке, кадр и был сделан. Не с первого, причем, дубля – судя по вымученным улыбкам на свадебном фото, то «викинг» проникся образом олимпийского штангиста, и жал живой вес с тем самым выражением лица… То дама все время боялась, что не дожмет, и придется неэстетично падать… Катя утрирует, конечно же. Видела я это фото – вполне себе обычные жених с невестой в хрестоматийной позе. Просто невеста – не Катя, и это, конечно же, все меняет. И кстати, про рога Катя как раз не уверена. Рога он вполне себе реализовал, так Катя считает на девочковых посиделках после третьего бокала вина.
- Так, ну первый, ну и чего?
- Ну как чего?! Первый! – Катя умудрилась одной только интонацией подвести под словом сразу три жирные черты и загнать в скобки пару восклицательных знаков. Мне стало не по себе… у меня «первый» - это когда я, как ёжик, иду в тумане и озадаченно зову: «лошааадкаааа». Отчетливо вспоминаются только вопросы «что я тут делаю, зачем, и на кой черт мне сдалась эта самая… лошаааадкаааа?». А вот, скажем, третий…
- Хотя, не в этом дело! – остановила меня Катя на полувылете в воспоминания. – А дело в том, что я хожу к нему на «одноклассники». И злюсь!
Я проглотила фразу «порядочные девушки по одноклассникам не ходят», а вместо нее начертила бровями крайнюю заинтересованность.
И Катя рассказала, что там, на одноклассниках у ее первого и дом, и машина, и дача, и Турция мелькает, а иногда и чего поинтереснее. И жена его, больше похожая на «викинга», только без бороды, и дети, и собака породы чихуа-хуа в кадр лупоглазится, а ошейничек на ней со стразиками. А главное, он сам с счастливой конопатой физиономией. И он доволен жизнью, и счастлив, и дружелюбен безмерно – ей, Кате, розочки какие-то на день рождения на аватарку лепит, и «классы» ставит.
Завидно Кате? Да с чего бы? У ней сейчас муж Боря… Борис Саныч… тремя бизнесами ворочает. Все у Кати хорошо. Даже собака, йорик, ошейники со стразами по Катиному настроению раза три в день меняет.
- Он счастлив, понимаешь? Без меня счастлив. А говорил, что жить без меня не сможет, – сказала Катя. И от этого ей так тошно на эти одноклассники ходить. А не ходить никак не получается, потому что мечтает Катя, вот также сильно, как тогда про «викинга», что вдруг да и прилетит ей в личку что-то вроде «знаешь, Катюш, а без тебя-то всё не то…». И сердце так потеплеет сразу, и задрожит, затрепещет. И жизнь вдруг станет много шире йоркиных ошейников, станет юная такая, запахнет рассветом и летним дождем, наполнится смыслом…
- Так и ты без него счастлива, Катя!
- Ну… Да… Наверное.
И тут я это самое ощущение вспомнила… Когда ты нужен кому-то настолько, что без тебя всё, смерть лютая и скорая. И вот от этого самого ощущения, не от собственных светлых чувств, не от приятных розобукетных неожиданностей, не от запаха рассвета с летним дождем, а от чувства собственной незаменимости, необходимости и важности, сердце-то и трепещет…
- А ты ходишь на странички бывших?!, - спрашивает меня Катя. И вот тут меня накрывает.
За время пока я хохотала, согнувшись в три погибели, Катя успела обидеться, уйти, вернуться, сгореть от любопытства и сбегать за водой…
- Со мной что-то не так, Катюш, - пробулькала я в стакан, - со мной что-то очень не так...
Я хожу на странички бывших…
И это - бывшие работодатели.
