Назови мне такую обитель,
Я такого угла не видал,
Где бы сеятель твой и хранитель,
Где бы русский мужик не стонал...
I.
Эти горестные, проникнутые сердечной болью слова принадлежат русскому писателю, революционному демократу Н.А. Некрасову, боровшемуся за отмену крепостного права в России.
Тяжела судьба российского землепашца, которого после крещения Руси стали именовать «христианином» или крестьянином. Веками бесправные крестьяне были в рабской зависимости от своих господ. А.Н. Радищев, проехавший из Петербурга в Москву через сотни крестьянских селений, был потрясен убогостью быта, нищетой, бесправием русского крестьянина. «Звери алчные, пиявицы ненасытные, что крестьянину мы оставляем? То, чего отнять не можем, – воздух. Да, один воздух. Отъемлем нередко у него не только дар земли, хлеб и воду, но и самый свет... Ибо помещик в отношении крестьянина есть законодатель, судия, исполнитель своего решения и, по желанию своему, истец, против которого ответчик ничего сказать не смеет. Се жребий заклепанного во узы, се жребий заключенного в смрадной темнице, се жребий вола во ярме...».
Екатерина II, недочитав книгу, с гневом начертала на обложке: «Бунтовщик! Хуже Пугачева!» И распорядилась найти, арестовать, осудить... Смертная казнь А.Н. Радищева была заменена каторгой в Илимском остроге в Сибири.
Великие русские художники А.Г. Венецианов, В.Е. Маковский, В.М. Максимов, А.И. Корзухин оставили нам картины крестьянской жизни, пробуждающие стыд и совесть потомков перед горькой судьбой наших предков, задавленных господством эксплуататоров.
Крепостное право в России было отменено в 1861 году, но кабальная зависимость крестьянства перед помещиками и государством осталась. Крестьяне получали земельный надел в собственность, но за деньги. Государство расплатилось с помещиками сполна, а долги... положила на «свободного крестьянина»...
Для выживания в условиях российского климата, одного урожая в год, недородов и голода наши крестьяне вели общинный образ жизни. Наделы оставались за семьей, а с нуждой боролись сообща: помогали семьям многодетным или потерявшим кормильца пережить зиму, не погибнуть от голода, посеять, собрать урожай... Один из основателей движения славянофилов в России А.С. Хомяков (1804–1860 гг.) писал: «Община есть одно уцелевшее гражданское учреждение всей русской истории. Отними ее, не останется ничего; из его же развития может развиться целый гражданский мир», – отмечал этот прозорливый мыслитель.
Бурное развитие капитализма в России в конце XIX – начале ХХ века потребовало миллионы рабочих рук. Где их взять? Выход нашел самый жестокий капитализатор в истории России П. Столыпин. Он разрубил крестьянскую общину и крестьянскую семью с их вековым внутренним гуманным духом. По реформе Столыпина право на землю в крестьянской семье безраздельно закреплялось за одним человеком – физически сильным, здоровым, не отягощенным совестью и состраданием к судьбе своих родных и близких. Остальные или батрачьте, или выметайтесь! Вот так на «законных основаниях» появился класс «крепких хозяев», кулаков-мироедов в сельском хозяйстве.
Недовольных успокаивали на виселицах, жестокими публичными экзекуциями, судилищами. Вот и потянулись миллионы вчерашних крестьян на рудники, шахты, железоделательные заводы, на строительство железных дорог, где они, чистые пролетарии, обретая классовое сознание, неизбежно вырастали в могильщиков капитализма, что «мудрый преобразователь» Столыпин, перед которым и сегодня со слезами благодарности стоит на коленях реформаторская элита, не разглядел...
В 1917 году ленинским декретом земля была национализирована и стала общенародной собственностью. Те, кто на ней жил и работал, получили 150 млн десятин бесплатно, без выкупа. Кроме того, крестьяне освобождались от уплаты 700 млн рублей золотом за аренду земли и от 3 млрд рублей старых долгов за землю. Вот почему крестьяне, одетые в солдатские шинели, так смело вступились за советскую власть, разгромили интервентов и белогвардейщину в годы гражданской войны.
Переход к Новой экономической политике, замена продовольственной разверстки продовольственным налогом быстро оживлял экономическую жизнь на селе и в городе.
Грандиозные планы социалистического строительства, грозовая атмосфера империалистического окружения СССР требовали радикального переустройства аграрных отношений для обеспечения продовольственной безопасности страны. Основным тормозом на пути этих преобразований стала распыленность сельских товаропроизводителей, патриархальная отсталость ведения хозяйства.
К началу 1928 года в стране насчитывалось около 25 млн мелких единоличных крестьянских хозяйств. В том году вручную было засеяно 74,4 процента яровых культур, сжато и скошено зерновых серпом и ручной косой 44,4 процента, обмолочено цепом 40,7 процента урожая. Единственным выходом из этого тупика могла быть только коллективизация сельского хозяйства. Генетическая память восстанавливала перед крестьянином образ общины, которая спасала его семью в грозные годы жизни. Поэтому подавляющее большинство крестьян поддержало создание колхозов.
В самом крупном во всем Саратовском Заволжье Новоузенском уезде крестьяне задолго до коллективизации энергично создавали товарищества по совместной обработке земли, сельхозартели, кооперативы и даже коммуны. Советская власть помогала им тракторами, плугами, боронами, семенами, агрономическими консультациями, и хозяйства быстро набирали силу, становились на ноги, уходили от нужды, обретали веру в преимущество коллективного труда.
Колхозный строй выдержал тяжелейшие испытания в годы Великой Отечественной войны и восстановления народного хозяйства, обеспечив продовольственную безопасность нашей Родины.
Продолжение здесь
Project: SuzhdeniaAuthor: Чепасов Н.
Книга «Мы всё ещё русские» здесь