Они подружились, когда 2 года в одной и той же воинской части носили погоны с буквами “СА”. До армии их дорожки не пересекались, даром что призывались из одного города.
Два разнохарактерных человека. Сергей бесхитростный. Его несуетливая спокойность порой доводила земляка до бешенства. А вот Виталик был полной противоположностью: отличался чрезмерной, подчас пустой, деятельностью. В одном он был постоянен: свою выгоду никогда не упускал. Как он смог получить блатное место хлебореза, никому не было ведомо. Тот еще проныра.
Друзья отслужили честь по чести. Демобилизовавшись, свадьбы сыграли в один год и стали дружить семьями. Их женщины страшно ревновали. Мол: “Ты с другом больше времени проводишь, у вас и рыбалка, и футбол, и гараж. А меня в твоей жизни мало”.
Не единожды случалось одалживали друг другу большие деньги: без расписок, потому как доверяли. В начале — на покупку бытовой техники, мебели, а потом — на машины. Словом, обживались, обрастали бытом.
Так и жили долгие годы сообща — выручали, помогали, ставили на ноги детей. Казалось, дружбу, сцементированную трудностями армейской жизнь ничто не могло поколебать. Ан нет. Жизнь преподносит сюрпризы, коих совсем не ждешь.
Поздним часом июньской ночи друзья вернулись уставшие с двухдневной рыбалки. Виталий открыл ворота и остался внутри гаража, намереваясь скорректировать движение. Сергей, как обычно, заводил машину задним ходом. То ли один замешкался, то ли другой не разглядел в зеркале заднего вида. Все ж таки случилось то, что случилось: удар, крик и матерная брань лежащего на полу Виталия. На этом спокойная, размеренная жизнь Сергея закончилась.
Нежданно-негаданно наступившая нетрудоспособность по началу веселила мужчин.
— Серёга, у меня там не закрытый, а открытый перелом. — Заговорщицки шептал и кивком головы указал на ногу.
— И у тебя там золото, бриллианты спрятаны.
— Ишь балагуры, зубоскалы! У человека нога того. Работать не может, зарплаты нет, целыми днями лежит на диване увальнем. А они гогочут! Безответственные! — Ругалась жена Виталия.
— Мать, отстань, не жужжи. Я на больничном, имею право.
— Имеет он право! Хромать потом на инвалидности всю жизнь тоже имеешь право?! А о детях ты подумал?! — Сергей понимал, что эти колкие слова были предназначены для его ушей.
— Витёк, ты прости меня. Немало я виноват перед тобой. — Сергей слов оправданий не искал. Более того, казнил себя за нерасторопность вкупе с невнимательностью.
— Да ладно. Что уж теперь. У меня к тебе претензий нет. — Говорил он, в охотку жуя принесенную другом копченую скумбрию.
Вернувшись домой от друга, у Сергея состоялся доверительный разговор с женой.
— Юлить не в моём характере. Ты же знаешь. Да и не по-дружески, не по-человечески это. Наделал делов, значит, отвечай. — Без обиняков говорил он своей жене.
— Сереж, надо бы помочь им. Им сейчас тяжело детей кормить, поднимать. — Предложила она, поддерживая мужа.
— Знаешь, Надюша, я тоже об этом думал. Повезло мне с тобой, потому что не в каждой семье супруги смотрят в одну сторону и видят одно и тоже.
На том и порешили. Сергей по доброй воле, по зову сердца как мог старался компенсировать финансовый просадок друга деньгами, мясом и овощами с личного хозяйства. Кроме того, возил друга по всяким медицинским надобностям.
Всё бы ничего, всё бы пережила семья Сергея. Но, Виталий вошёл во вкус, если не сказать оборзел. Голосом, не терпящим возражений, стал выказывать другу нужду в деньгах на обследование, лекарства, на такси в поликлинику и прочее, и прочее.
— Он что, несколько раз в день ездит в поликлинику?! — злился Сергей, исчерпав, казалось бы, неограниченное спокойствие.
На этом страдалец не остановился: Виталия понесло. Трясущейся рукой Сергей держал клочок бумаги, на котором канцелярским языком он вызывался в суд в качестве ответчика. Обыкновенный бланк повестки возымел эффект грома среди ясного неба. Сергей не мог поверить своим глазам. “Не может быть! Это ошибка!” — Думал он, не в силах сдвинуться с места.
Вскоре состоялось судебное разбирательство. Грузно припадая на правую ногу, Виталий подошел к трибуне и со слезой в глазу поведал о голодных, не кормленных детях, о невыносимых физических болях и моральных страданиях, кои он испытывает в связи с причиненным увечьем, что не дает ему сил и возможностей полноценно участвовать в строительстве коммунизма. Попутно, не моргнув глазом, ловко намекнул на умысел ответчика. И вишенка на торте — никакой помощи, компенсации он не получал.
Сергей, напротив, был немногословен: виноват, готов понести наказание, доказательств оказанной помощи нет. В итоге, своим решением судья обязал Сергея в срок выплатить пострадавшему немалую сумму.
Сергей под руку с женой покинул душное здание суда. Он хотел ослабить удавом стягивающий шею галстук: не хватало воздуха, на сердце тяжесть.
Они расположились на скамейке в тенистой аллее ровных рядов высоких тополей. Обоим нужно было успокоиться, отдышаться и по возможности прийти в себя. Тополиный пух бережно ложился на плечи сидящих, которые пытались осмыслить или даже принять новую реальность.
Омраченный думой Сергей тяжело вздыхал и рисовала в голове цифры дополнительных расходов. “Сдюжим, а сутяжничать не буду!”
— Серёжа, ничего, справимся. Было бы здоровье. — Она положила голову ему на плечо. — От чего-то откажемся, что-то отложим на потом. Кто же знал, что так всё обернется. Какой нормальный человек будет собирать чеки и требовать с друга расписки?!
— Надюша, я тебе сегодня говорил какая ты замечательная и хорошая? Не нудишь, не пилишь! Настоящая жена! — он приобнял её и притянул к себе.
— Гляди, наш страдалец. — Возле бочки желтого цвета стоял Виталий с большой кружкой в руках, допивая пенный хмельной напиток. Затем он бодренько так пошёл в сторону наблюдающих за ним. Хромоты не было. Совсем.
Виталий понял что спалился, когда их взгляды встретились. Мгновенно резвая походка преобразилась: страдалец вновь стал припадать на ногу. Охая и ахая от запредельных болей, он подошел к скамейке и как ни в чём ни бывало, будто и не было судебных тяжб и нервотрепок, выдал:
— Серега, давай на рыбалку сгоняем. На твоей машине. Ты же понимаешь, я не могу на своей: нога.
Сергей выдержал паузу, посмотрел в наглые глаза бывшего друга, горько усмехнулся и коротко поставил жирную точку:
— Забудь, артист!
— Пойдём, Надюша. — он взял за руку жену и они удалились прочь от непонимающего человека. Их спины красноречивее всех слов говорили, что дружбе пришел конец.
Благодарю за внимание.
С вами была СТАРАЯ ТЕТРАДЬ. ЗАХОДИТЕ. Жмите палец вверх
Возможно, вам понравятся также:
Если бы кто сказал ей, что дети так поступят с ней, рассмеялась бы в лицо. Наследство.