Немножечко свежих перлов из любовных романов.
Клара Ивановна нестарая женщина, но шея у нее старческая, длинная, как у гусыни, и такая же красная. И еще эта морщина… Точно пунктир, подсказывающий ребенку, по какой линии отрезать.
Что-то мне страшно стало за Клару Ивановну. Странные, однако, ассоциации у повествователя.
Курносый нос дрогнул. От чего - то зашипело в носу и парень, как котенок, громко чихнул, издавая смешной звук. Потом дрогнули плечи.
Милота (по мнению автора).
Фред ожидает моего ответа. На его лбу появляются жесткие линии морщин, просто предназначенные для того, чтобы тренироваться на них писать курсивом. Морщинки, которые я буду видеть и в следующем году. Я провожу по ним пальцем и говорю:
– Фред. Давай просто танцевать.
Кто-то в детстве, определенно, переборщил с прописями. Хорошо хоть танцевать начали, а не тренироваться в чистописании на лбу бедолаги.
— На месте Его светлости я бы вас выпорола, Ваша светлость! — гремела Матильда. — Переволновали полгерцогства! Где вас носила ваша кобыла?
В спальню к супруге вошел герцог Эррол. В халате, домашних туфлях и с перебинтованной ногой. Оглядел кокон, из которого торчала голова девушки, как у пиньиньского болванчика, усмехнулся и присел на край кровати.
По контексту, в принципе, понятно, кого там хотели выпороть, но это все равно не отменяет упоротости реплики.
Далее эпичный ляп. Для объяснения происходящего здесь необходимо предисловие. И благо, у автора оно есть:
Чем может заниматься герцог в ожидании своей невесты? Ну конечно, удобно расположившись в кресле у камина, подпиливать себе ногти, в то время как...
Оценили начало? А дальше идет сцена с самыми драматичными диалогами в истории. Всего лишь абзац не отступили после первой реплики - и уже какой накал страстей!
— Ваша светлость... Пилочка упала на пол.
— Где она? — срывающимся голосом спросил герцог.
— Я виноват, не углядел.
— Где она? — разъярился лорд и, схватив за грудки молодого мужчину, принесшего страшную весть, встряхнул его и отбросил от себя.
— Я не знаю, мы даже не успели... — начал было тот, пытаясь подняться с пола, но передумал, благоразумно оставшись на коленях.
— Где?! — взревел Ирвин, да так, что у самого заложило уши, и сжал кулаки от бессилия и досады.
— Она пропала, мы искали ее целый день. Как сквозь землю провалилась! — сбивчиво начал оправдываться кондотьер. — Мы шли через ущелье... госпожа Линда приказала остановиться и сделать привал. Я пошел собирать хворост для костра, Гордон за водой, с ней осталась Марта, а когда вернулись... ни ее, ни служанки...
И на закуску настоящий коктейль страсти: ресницы, как у Вия, невозможные глаза, странный психогенный ступор героя, сильная и независимая героиня.
Он поднял на нее свои невозможные серебристо-серые глаза и пронзил взглядом насквозь, будто в душу заглянул.
– Конечно.
– Я люблю тебя, – прошептала Эди и поцеловала мужа в губы. – И думаю, любила всегда, с первой встречи, просто боялась признаться себе в этом.
– Уверен: я чувствовал то же самое. – Он обнял ее и привлек к себе.
Она увидела, как его ресницы дрогнули и легли на щеки, вдохнула запах сандалового мыла, а потом почувствовала вкус его губ.
«Стюарт… Моя любовь».
Эди прижалась к нему и, всем телом ощутив, насколько он возбужден, обрадовалась: значит, она желанна.
Наконец она оторвалась от него и – сама непосредственность! – предложила:
– Давай займемся любовью?
Его рука замерла у нее в волосах, от шока пропал дар речи.
Печалит лишь одно: добрая половина перлов - это не самиздат. Сии опусы перед отправлением в тираж вычитывал редактор...