Письмо от Черного Ушка
Уф-ф… Выбрался ненадолго. Всем привет! Это снова я — Серый Зайчик.
Поля немножко приболела, поэтому я весь день сидел рядом с ней на кровати и рассказывал истории. Моя хозяйка очень интересуется судьбой нашей большой семьи. А мне как раз вчера пришло письмо от братца Черное Ушко.
«Дорогой Серый Зайчик!», — так традиционно начинает он свое письмо. — «Расскажу подробно, как ты просил, о том, как мне живется.
Как и ты, я живу в семье. В ней двое детей: девочка Агнес и мальчик Томми. Им по семь лет. Они близнецы и очень похожи друг на друга, только у Агнес — косички, а Томми всегда в брюках. У их мамы и папы тоже странные имена — Катрин и Джеймс. И самое странное, что я вначале совсем не понимал, о чем они говорят!
Мы, зайчики, с детьми всегда можем разговаривать, потому что все дети, пока не выросли, знают язык игрушек. А взрослые нет. Я это не сразу уловил и вначале считал, что взрослые так играют в шпионов. Теперь-то я немного понимаю и даже могу объяснить, что «хэлло» означает «привет», а «бай» — это «пока». Смешно, правда? «Бай» по-нашему — это же как «баю-бай»?
Еще я слышал, что мы здесь находимся на другом краю земли от России. А помнишь, по телевизору говорили, что земля — круглая? Получается, что мы тут ходим вниз головой? Я спрашивал Агнес, но она ответила, что я, должно быть, «ку-ку», если считаю, что они с Томми ходят вниз головой. Потом она подумала и предположила, что если бы это было так, то ее юбка падала бы ей на голову, а из корзинки с куклами, которую она всюду носит с собой, и куклы, и их наряды высыпались бы на землю. Я согласился, что ходим мы ногами по земле и головой вверх, как и везде. Но спрошу еще кого-нибудь.
С Агнес мы очень дружим, я — ее зайчик. А Томми, когда огорчен или злится, хватает всех зверят, кого застанет в комнате, за уши, раскручивает и выбрасывает в сад. Нам очень обидно, тем более что в саду иногда идет дождь. Тогда мы собираемся вместе в деревянной беседке и там, на скамейках ждем, когда родители отругают Томми и он придет за нами с извинениями.
На самом деле, с Томми очень интересно. Он всегда придумывает разные игры. То мы, как будто, живем на чердаке, то он мастерит для всех шалаш на дереве, то берется подружить меня с гусенком или утенком. У их родителей целая ферма. Тут и овцы, и корова, и гуси с утками, и много кур.
А еще, Серый Зайчик, ты представляешь, тут никто не печет наших любимых блинчиков с клубничным вареньем! И варенья я здесь тоже не ел. Мама Катрин печет маленькие кексы, а поливает их кленовым сиропом. Вкусно, но до клубничного варенья далеко. И неясно, как они выжимают сироп из кленов. Наверное, очень большими соковыжималками.
Иногда на ферме я рассказываю о нашей жизни на родине и показываю фотографии, которые я захватил с собой, когда уезжал. Все, особенно, корова, удивляются, что на другом краю земли все так похоже выглядит и что никто не ходит вниз головой. Я возражаю, что у нас нет кленового сиропа. Но никто не понимает, как кленового сиропа может не быть, если он есть всегда и у всех. А вдруг правда? Ты спроси у Поли, может, у них тоже полон дом кленового сиропа, просто он надежно спрятан?
Вот так разнообразно мы живем. Агнес и Томми передают тебе привет и спрашивают, кормят ли Полю овсянкой по утрам или это только им так не повезло? Не знаю, по мне овсянка — еще ничего, манная каша хуже.
В общем, прощаюсь. Как тут говорят, бай!»
— И все-таки хорошо, что у нас есть клубничное варенье, — мечтательно протянула Поля, дослушав письмо.
— Ага, — убежденно подтвердил я и с интересом покосился в сторону кухни.