Я хоть и соблюдал неписаное правило: семейный мужчина, не станет переживать из-за посторонней бабы, это стыдно, унизительно, – но тоска в сердце становилась с каждым днём всё глубже и глубже. Татьяна крепко запустила руки в мое сердце, не отпускала ни во сне, ни наяву. Иногда, после рабочего дня приду домой, уложусь на свой диванчик, глаза сомкну, а она, тут как тут. Присядет рядом, своими губами прикоснётся к моим губам и шепчет: «Устал Витя, устал мой мальчик» Я только руки протяну, чтобы ее обнять, а тут пустота. Открою глаза – да вот же она, озорница, смеётся, встает в сексуальных позах. «Ну что же ты, Витя, хочешь? Возьми, я не прячусь…» Разбери после этого, где сон, где явь. Допустим, я сильно влюбился. Но почему эта штука такая переживательная. Почему же, обнимая её, во сне, я сам иногда вдруг верю, что это правда? И почему так тягостно расставание с ней?
Жена, как будто нутром что чуяла и на меня постоянно бросала подозрительные взгляды. Правда благоразумно не заводила разговор ни о чем таком, что может выйти ей боком. Если выдавались свободные дни, то уезжала с дочкой на дачу. Я мог сколь угодно нежно относиться к Татьяне, но одного себе позволить не хотел: влюбиться по-настоящему. Влюбленный беззащитен, мои чувства к ней, будут написаны на моем лбу, я не способен конспирироваться, да конспирация и бесполезна: шила в мешке не утаишь, тем более от жены. Кроме того, супруга может простить интрижку, однако маловероятно, что она простит более серьезное. Все это пахнет скандалом и разводом. Оно мне надо? Все это я умом понимал, но ничего поделать с собой не мог.
Сегодня, вечером вышел из дома и на улице набрал Таню. На звонок она ответила, но молчала.
– Не рада, что ли? - спросил я. - А я ведь к тебе хочу приехать.
– Ты с ума сошел! - сказала она после огромной паузы.
– Супруга выгнала из дома за правду, - счел нужным пояснить (соврать) я. - Не дала побыть дома с дочуркой. Гонит, обзывается. Говорит, неправедно живу. Куда деваться? Только к любимой женщине.
– Ты моих родственников не знаешь. Если они нас засекут, то обоим крышка.
- Да ты не волнуйся, я только чай попить.
После этого я взял такси и отправился к ней. Татьяна встретила меня в парадном виде и сразу же проводила на кухню. Налила чай, угостила меня малиновым вареньем, а еще жареной картошкой с грибами, окороком и апельсиновым соком. Так мы сидели до полуночи. Таня меня охотно подкармливала и почему-то смотрела на меня соболезнующее.
– Гляжу - и жалко мне тебя. Рановато ты женился. Погодить бы тебе, надо было чуток. Сначала на ноги встать, окрепнуть, а потом и женится.
– Верно, рассуждаете, Татьяна Викторовна. Так я разве по доброй воле? Супруга моя меня к сожительству силой принудила. Заявление на брак, за обоих подписала, квитанцию оплатила и в Загс обманом затащила. А я человек верующий. Если переспал с женщиной, то обязан на ней женится.
– Ой, ли!
– То-то и оно! Я на женскую красоту падок, она и воспользовалась. Чуть ли не с институтской скамьи заставила себя ублажать. А я что, мне только покажи. Вот я и на вас смотрю, а у самого на уме грех. У меня ведь нутро сладострастное, порочное, а не православное. Уж очень мне хочется вас потрогать. Вы не представляете, сколько я сил трачу, что бы себя сдерживать.
Таня сделала вид, что смутилась: мило потупилась – Ох, шутник ты! Дак я же ни одному твоему слову не верю. Ишь, нашел дурочку, девочку – потом сменила тон и продолжила – Витя, вот ты хочешь от жизни? Семью? Детей? Деньги? Власть?
Я молчал и думал: - Чего же я хочу на самом деле? А чо, вчера смотрел футбик по телику, дул пиво и был доволен. Наши выиграли, в принципе счастлив. Хотя для полного счастья надобно еще шикарную блондинку с зелеными глазами и с бархатным голосом. Да что б была бы она еще грудастая, с хорошей фигурой. Клаудиа Шиффер, Ким Бейсингер в одном флаконе. Вот счастье то было бы. Естественно она разделяет и понимает мои взгляды, а так же мое настроение на этот вечер. Хотелось еще бы позанимаются потом потехами праздными. Тут печально подумал я - что мои понятия о счастье совпадают с мечтами сопливого юнца, а не с мечтами нормального мужчины, и от этого стало совсем грустно и тоскливо.