В детстве и юности имя Шаляпина соотносилось для меня с чем-то скучным, нудным, давно отжившим, проще говоря, "музейным".
Образ оперного гения начал оживать, когда я заинтересовался живописью - через письма и воспоминания русских художников, в частности, Михаила Нестерова.
Можно сказать, что Шаляпин для меня окончательно "ожил" сегодня, при посещении его дома-музея в Петербурге.
Такое встретишь, увы, не часто, но экспозиция в квартире Шаляпина заточена именно на то, чтобы раскрыть Шаляпина-человека во всей его живости и многообразии.
Шаляпин - не просто оперный певец, это в первую очередь русский человек с присущей ему широтой русской души, о которой писал Достоевский. Шаляпин - ярчайшее воплощение русской души, что замечательно передает известный портрет работы Кустодиева.
Празднично-исконно-русское послышалось мне в радостном голосе смотрительницы музея, когда ей позвонили на телефон, и она начала благодарить в ответ на поздравления с днем Преображения, рассказывать о том, что она "сегодня в светлом, праздничном: и юбка розовая, и блузка белая, все как полагается".
В этот момент мне вспомнился благочестивый старичок Горкин из романа "Лето Господне" Шмелева, который чтил древние русские традиции и тоже, как полагается, жил по вере и правде.