Мы сидим с дядей возле камина в большой комнате его дома
- Ты всё ещё холост? - спросил он.
- Да, холост, и, как видно, надолго, - ответил я и попросил, - давайте не будем затрагивать эту тему.
- Будем! – неожиданно заявил он, - Ты забыл, что уже перешагнул тридцатилетний возраст? В это время у тебя должна быть семья, уже должны быть дети.
- О, дядюшка мой! Да кто бы это говорил?!
Дядя был тоже один. Так за свою жизнь ни разу и не женился. А ему уже о-го-го сколько!
- Так потому и говорю, что знаю, что это такое! Я же, как и ты искал СВОЮ Татьяну, и также как и ты, не мог найти её. Бывало, и влюблялся, но это были безответные чувства. А я этого допустить не мог. В сорок, помню, встретил, казалось бы, её, МОЮ Татьяну. Любил страстно. А она тоже любила. Но не меня. Года два у нас это продолжалось, я безрезультатно добивался её внимания, а она в это время была с другим, и страдала от того, что для этого другого ничего не значила. Тем не менее, объявили об их помолвке. Очень на меня это подействовало, и я попросил встречи. Я умолял её прийти, и она пришла.
Встретились в ресторане, потом долго гуляли в парке. Мне не хотелось её отпускать, было хорошо с ней и мне казалось, что и ей хорошо со мной. И тут я решился сделать ей предложение. Она посмотрела грустными глазами и ответила:
- А знаешь, я вот о чём подумала. Через месяц у меня будет свадьба. Я выхожу замуж за человека, которого люблю, и казалось бы, должна быть счастлива. Но я не чувствую себя счастливой. Люблю я, а не он. И от того, что не любима, мне становится не по себе. Я не знаю, правильно ли поступила, приняв предложение. Скорей всего, неправильно. И если ты подумаешь над этим и завтра серьёзно сделаешь мне предложение, я приму его. Как писала Хуана Инес де ла Крус, "Чем быть любимому добычею постылой, уж лучше нелюбимому наградой стать… "
- Странное дело, - продолжал дядя, - она даёт согласие, мне радоваться бы надо, а я … А мне стало не по себе. Я представил, как жить будем. Я люблю её, она любит его… Нет, не могла меня такая перспектива радовать. Проводил я её домой и, расставаясь, и я, и она знали, что это наша последняя встреча.
- Ты, конечно, думаешь, что поступил я правильно, - продолжил дядя, помолчав, - я тоже тогда думал, что правильно. Сейчас думаю по-другому. Уверен в том, что не должен был её отпускать! Она была дорога мне, я её любил, поэтому должен был подумать, что её ждёт в том браке. Я должен был сделать всё, чтобы помочь ей, чтобы оберегать её от всех невзгод. Ведь, если любишь, то думаешь в первую очередь о ней, а не о себе. Уверен, что она бы оценила всё, что я бы для неё делал и, возможно, тоже смогла полюбить меня.
- А как у неё сложилось в жизни? – заинтересовался я, - может быть они смогли построить свои отношения только на её любви? И возможно, она счастлива.
Дядюшка долго молчал, сидя с закрытыми глазами. Я уже думал, что он уснул. Но он заговорил.
- Нет, Макс, в том-то и дело, что не сложилось у них… Молодые преподавательницы, студентки… А он интересный мужчина, профессор… Моя Татьяна не смогла с этим смириться, ушла. Ушла с двумя маленькими детьми. Да её никто и не держал. Так, если бы на этом всё и кончилось… Нет, не кончилось. Он начал через суд добиваться, чтобы детей ему оставили. Доказывал, что он, это он, величина, а она никто, и жить ей негде, и не на что. Долго суды шли. .. не смогла она это вынести. Заболела…
Дядя опять надолго умолк.
- Так, а потом? – спрашиваю.
- Потом… Нет её больше…, - и вновь помолчав, добавил, - а ведь я ей мог помочь. Я знал, что она ушла от мужа, знал, что нуждается в жилье, мог помочь ей… Но не сделал этого. И нет мне прощения.