Несмотря на то, что количество степеней MBA, присуждаемых по всему миру, растет от года к году, ценность такой квалификации в бизнесе нередко ставится под сомнение. Скептическое отношение особенно характерно для инновационного бизнеса: Моше Алафи, американский венчурный капиталист и пионер биотехнологий, рассказывает историю о том, как он уволил выпускника Гарварда со степенью MBA, только что нанятого в стартап-компанию Physics International на позицию финансового директора. Первой задачей нового сотрудника было примерно оценить накладные и административные расходы будущей компании. Через неделю он показал Алафи две цифры, рассчитанные с точностью до трех знаков после запятой, после чего был немедленно уволен, поскольку не понял поставленной задачи – сделать примерную оценку в условиях неопределенности. Алафи, выросший на улицах Багдада 1940-х годов, оказался лучше подготовлен к вызовам технологического предпринимательства, чем дипломированный менеджер с правого берега реки Чарльз.
Что считать профессией?
Положение профессий в обществе можно представить как основанное на негласной договоренности: профессиональное сообщество социализирует своих членов в рамках особой этики, которая предписывает им действовать в интересах общества и может претендовать на автономию, социальный престиж и монополию на рынке экспертного труда. Профессионалы контролируют, насколько их коллеги соответствуют профессиональным нормам, тем самым снижая информационную асимметрию для общества, которое отвечает им уважением и предоставляет высокую степень автономии в регулировании своих внутренних вопросов. Ясно, что не всякая профессия достигает полного соответствия этому идеалу, однако этический аспект заложен в самом ее понятии, то есть отличает профессию (profession) от просто “занятия” или сферы деятельности (occupation). Исследователи профессий, отталкиваясь от примеров юриспруденции и медицины – “подлинных” (bona fide) профессий, для которых характерно стремление к общественному благу, и которые ближе всего к описанному идеалу – выделили ряд критериев, по которым их можно узнать.
Во-первых, в основе профессии лежит четко очерченная область экспертизы, совокупность специализированных знаний, основанных на проработанной теоретической базе, общепринятой внутри профессионального сообщества.
Во-вторых, профессии обладают системой сертификации, подтверждающей, что конкретные индивиды владеют этими знаниями, и позволяющей применять их на практике после прохождения квалификационного экзамена.
В-третьих, профессионалы должны использовать свои знания и навыки в интересах общественного блага – предполагается, что те же врачи и юристы, хотя и работают с частными клиентами, одновременно вносят вклад в общественное здоровье или обеспечивают функционирование правосудия, то есть общественных благ, в которых нуждаются все.
Наконец, в-четвертых, профессии обладают этическим кодексом, нацеленным на мониторинг и контроль соответствия поведения индивидуальных представителей профессии принятым в сообществе нормам, и системой санкций для наказания тех, кто эти нормы нарушает.
Краткая история бизнес-образования
Менеджмент всегда стремился стать профессией. Со времен появления в США первых бизнес-школ на рубеже 19 и 20 веков, университетские администраторы и корпоративное руководство стремились легитимировать управленческую деятельность в глазах общественности. Историческим фоном этих процессов стало появление больших корпораций в результате волны слияний и поглощений американских компаний в 1895-1904 гг., вошедшей в историю под названием Great Merger Movement (Великое движение слияний). Консолидация экономической активности в рамках крупных публичных корпораций и разделение функций собственника и управленца создали спрос на подготовку менеджеров, задача которых состояла в администрировании вновь образованных организаций. Однако одновременно с этим возник вопрос о том, на каком основании эта новая группа будет осуществлять управленческую деятельность: исходя из каких принципов и побуждений должны действовать люди, под контролем которых находится значительная часть богатства страны? С появлением больших корпораций старый идеал независимого собственника, опиравшийся на либеральную политическую философию Джона Локка, начал восприниматься как устаревший и неактуальный. Источниками легитимности для наемного менеджера должны были послужить важнейшие социальные институты эпохи прогрессивизма в США: наука, профессии и университет. В соответствии с этим видением, первые бизнес-школы размещаются в стенах исследовательских университетов, ключевой частью учебной программы становится доктрина “научного управления” Фредерика Тэйлора, а подготовка будущих менеджеров первоначально ориентируется на подлинные (bona fide) профессии – право и медицину, представители которых действуют, прежде всего, в интересах общественного блага. Поскольку крупная корпорация стала одним из центральных институтов американского капитализма и точкой пересечения множества интересов – собственников-акционеров, профсоюзов, государства, инвесторов – управление ею должно было осуществляться в интересах общества. Так рассуждали основатели первых американских бизнес-школ. Однако сформулированный ими проект профессионализации менеджмента так и не удалось претворить в жизнь.
Важнейшая проблема заключалась в неопределенности той области экспертного знания, на монопольный контроль которой должна была претендовать новая профессия. В первые десятилетия двадцатого века огромным влиянием пользовалось учение Фредерика Уинслоу Тейлора о “научном управлении” (scientific management), основанное на применении инженерных методов для контроля над процессом физического труда. О международном успехе тейлоризма свидетельствует его внедрение в Советской России: еще в 1913 г. Владимир Ленин называл методы Тейлора “научной системой выжимания пота”, однако восемь лет спустя санкционировал создание Центрального института труда, который возглавил главный советский пропагандист тейлоризма Алексей Гастев. В Америке тейлористский подход к управлению стал основной бизнес-образования, поскольку предполагал возможность применения научного метода к широкому кругу проблем бизнеса, выходящему за пределы контроля за трудовым процессом. Апелляция к авторитету науки, в свою очередь, оправдывала включение бизнес-школы в организационную структуру университета. Однако определить, что именно является предметом “науки” в “научном управлении”, оказалось крайне сложно.
Американский социолог Ракеш Кхурана детально изучил историю бизнес-образования в США как историю неудавшегося проекта профессионализации. В своей книге он показывает, что в первые годы существования бизнес-школ в Америке было предложено три конкурирующих модели образовательного процесса. В рамках первой модели будущим менеджерам просто преподавались предметы, изучаемые на других факультетах и обладающие непосредственной практической пользой – например, бухгалтерский учет или коммерческое право. Вторая модель строилась вокруг специфических отраслей экономики – таких, как банковское дело, торговля или добыча полезных ископаемых, и т.д. Наконец, третья модель, которая возобладала в 1930-е гг. и по существу сохраняется до сих пор, основывалась на функциональном подходе: преподавание курсов строилось в соответствии с основными функциями фирмы – администрация, финансы, оперативное управление и маркетинг. Иначе говоря, бизнес-образование приняло современную форму не в силу внутренней логики и специфического содержания своего предмета – в отличие от медицины и права, – а сформировалось путем подражания организационной структуре делового предприятия, то есть места работы будущих выпускников.
Поиск “общей теории бизнеса” продолжался путем избирательного заимствования отдельных теорий, методов и моделей из таких дисциплин, как психология, право и социология, а в 1970-е гг. центральное место в бизнес-образовании заняла экономика новой институциональной школы, в рамках которой к тому времени сложилась теория фирмы – то есть точки приложения управленческой компетенции менеджера. Тем не менее, хотя менеджмент и стал академической дисциплиной, теоретическое ядро, которое могло бы стать основанием для его трансформации в полноценную профессию, так и не сложилось, а институциональный успех бизнес-школ, престиж которых начал расти в 1970-е годы, был достигнут благодаря их фактической “колонизации” экономистами. Подобным образом обстоит дело и с остальными признаками профессий. Несмотря на то, что степень MBA де факто обязательна для занятия позиций в высшем руководстве крупных международных компаний, едва ли можно утверждать, что такое образование безусловно необходимо для успеха в бизнесе. Именно об этом свидетельствует история Моше Алафи, приведенная в начале статьи. Кроме того, менеджеры, даже имеющие диплом бизнес-школы, не обязаны ни проходить квалификационный экзамен, дающий право практиковать, ни постоянно повышать квалификацию – в отличие от врачей или юристов. В результате, столкнувшись с проблемами, выходящими за пределы их компетенции – например, новейшими финансовыми инструментами – менеджеры оказываются не в состоянии оценить последствия принимаемых ими решений, как это было в случае финансового кризиса 2008 года.
И все-таки менеджмент - это профессия? Выводы читайте на нашем сайте.