Марина Цветаева отдала своих родных дочерей, любимую Алю-Ариадну (7 лет) и нелюбимую Ирину (2 года), в Кунцевский приют в 1919 году. Она оправдывала себя тем, что не сможет прокормить детей, и в приюте им будет лучше. Детей сама не повезла, переправила их через третьих лиц, запретив дочкам говорить, что она их родная мать, мол, девочки - сиротки, а сама она - крёстная. Алечку Марина любила, считала её талантливой и достойной себя (Аля писала стихи), а Ирина была, по её мнению, слишком земным и обычным ребёнком - не чета ей, гениальной поэтессе.
Пойти простой служащей в какое-нибудь учреждение и трудиться за паёк? Нет, на это Марина пойти не могла и сама писала об этом в своих дневниках. Так же, как считала ниже своего достоинства пойти торговать своими вещами, чтоб выручить денег на жизнь. Сохранились свидетельства того, что поэтессе предлагали устроить девочек в садик, но она отказалась, выбрав приют. Известно, что родственники не раз предлагали забрать девочек, но требовалось разрешение Марины, которого она не дала.
И что же? Случайно узнав о том, что Аля плачет в приюте, Цветаева решает заехать навестить девочек. Аля боготворит мать, пишет ей трогательные письма: "Мамочка! Я погибаю в тоске. Ирина сегодня ночью наделала за большое. Я с ней спала. Заведующая очень милая и довольно строгая женщина. Я пол ночи не спала, думала об Вас. Мамочка! Живётся мне довольно хорошо. Не тоскуйте. Я Вам верна и люблю Вас. О милая приёмная мама! О как Вы хороши. Как встала, так взяла Вашу книжечку стихов и принялась со рвением читать.....Ирина ворочалась, толкалась. А я ей отвечала безумными гримасами. Марина. Не отвечаю на вопросы детей и с увлечением пишу". "....Ирина отравляет мне жизнь...". "у Вас я ела лучше и наедалась больше, чем у этих. О мама! Если бы Вы знали мою тоску. Я не могу здесь жить. Нет покою от тоски и от Ирины...". "...я у Вас была совсем сыта, а здесь - ни капли!" Цветаева не торопится в приют, продолжает получать карточки на питание на детей и раздаёт их знакомым, и трогательно пишет о разлуке с дочерью:
"Маленький домашний дух,
Мой домашний гений!
Вот она, разлука двух
Сродных вдохновений!"
Потом Аля тяжело заболевает, у Али - лихорадка, высокая температура и головная боль. Девочка ждёт маму, и та, наконец, приезжает. Видит ужасающие условия: голод, холод, антисанитария, детей не лечат. Ирина практически в полном истощении, Цветаева обещает забрать АЛЮ, про Ирину она и не думает. Однако ни в этот приезд, ни в следующий она никого не забирает. Лишь описывает в дневниках свои мысли о больной старшей дочери и пишет стихи. Свой очередной приезд Цветаева подробно описывает в дневнике. Там есть эпизод о том, как она даёт Але сахар и слышит, как надзирательница говорит: "А что ж вы маленькую-то не угостите?" Марина не отвечает, делает вид, что не слышит, вот её мысли: "Господи! Отнимать у Али! Почему Аля заболела, а не Ирина?!!!"
Но Цветаева всё же заберёт старшую дочь из приюта, и выхаживать девочку ей будут помогать друзья, в то время, как поэтесса будет писать в дневнике: "Я вопиюще одна!" и продолжать красиво мусолить своё одиночество: "Я с рождения вытолкнута из круга людей, общества. За мной нет живой стены, - есть скала: Судьба. Живу, созерцая свою жизнь - всю жизнь - Жизнь! - У меня нет возраста и нет лица. Может быть - я - сама Жизнь". Её младшая дочь, Ирина, в это время будет умирать от голода и тоски в приюте, забытая и ненужная, её не станет 3 февраля 1920 года. И на похороны Ирины мать не приедет, найдя себе оправдание: "НЕ МОГЛА". Обе сестры Сергея Эфрона, Вера и Елизавета (Лиля)хотели забрать девочку из приюта. Лиля писала брату: "Ты знаешь вероятно что одно лето Ирина провела у меня, первое лето коммунизма 1918 г. ... она стала как бы моей дочкой.... Это была умная, кроткая, нежная девочка. Привезла я ее совсем больной слабой, она все время спала, не могла стоять на ногах. За три месяца она стала неузнаваемой, говорила, бегала. Тиха она была необыкновенно, я все лето ничего не могла делать, даже читать, я упивалась ее присутствием, ее жизнью, ее развитием. Моей мечтой было взять ее совсем и растить. Мне предложили место сельской учительницы, я написала Марине об этом и спрашивала не даст ли она мне девочку на зиму. Уезжать в глушь одной я была не в силах. Ирина же заполнила бы всю мою жизнь. Я ждала ответа от Марины, отдаст ли она мне Ирину на зиму. Вместо ответа приехала Марина и взяла у меня Ирину. Когда я спросила отчего она ее берет она ответила что теперь в Москву привозят молоко (летом молока не было) и оставаться ей в деревне нет надобности. Это было в 1918 г. На следующую зиму я уехала в Витебскую губернию в деревню и решила взять Ирину. И получила ответ, что Ирина умерла и умирала она долго и совсем одна".