Не так давно по большим экранам прокатился фильм Найта Шьямалана «Стекло», ставший завершающей частью его растянувшейся на 19 лет скромной киновселенной. Нельзя сказать, что триумфально, к сюжету возникает много вопросов, но в целом интересна одна мысль, проходящая через все фильмы:Что, если супергерои и суперзлодеи действительно живут среди нас? Осознают ли они свои силы? И даже если осознают-делают ли они их могущественнее, или же, напротив, становятся нежеланной обузой?
Во всех этих многомиллионных изданиях моральная основа одна: человек человеку – зверь. Единственное их содержание: охота людей за людьми. Самозабвение ловли и травли, упоение погони и облавы – в этот хищнический звериный азарт взрослые усердно вовлекают детей.И это им вполне удается, тем более, что литературная форма всех «комикс» очень ловко приноровлена к детскому возрасту: изложение ведется при помощи одного только чередования картин, снабженных минимальным количеством текста: фабула, при всей своей идиотической пошлости, насыщена максимальной динамикой. (Корней Иванович Чуковский)
Если на Западе деконструкция жанра происходила нередко ( «Хранители» Мура, Kick-Ass Моррисона и творчество Уоррена Эллиса тому пример), в России, а тем более в СССР, комиксы долгое время не были популярны, в свое время были в пух и прах раскритикованы Корнеем Чуковским, и понятия супергероя (или суперзлодея) как такового в фантастике не существовало. Впрочем, не все так просто.
Фантасты братья Стругацкие, известные многим по замечательной книге (и не менее отвратной экранизации) «Обитаемый остров» затронули эту тему, как ни странно, намного раньше Голливуда. Если в ранних книгах героический облик имели бравые коммунары, покоряющие пыльные тропинки далеких планет во славу вселенского коммунизма, люди-плюс Мира Полдня, в более поздних персонажи стали не так однозначно благородны. Пика это достигло годам к 70м-80м, когда место космической фантастики начала занимать социально-психологическая, а сюжеты становились тем мрачнее, чем пасмурнее становилась эпоха за окном. И здесь на свет наконец-то появляются Они.
Не герои
Говоря об описываемых произведениях, было бы неверным сказать что они все написаны именно Стругацкими. Первый из них написан Аркадием Натановичем, а последующие его братом под псевдонимом Сергей Витицкий, и потеря соавтора вместе с окружающей эпохой не могли не отразиться на духе и атмосфере.
Дьявол среди людей
В захолустном городе Ташлинске (ставшем местом действия еще нескольких произведений и происходящим напоминающий порой кинговский Касл-Рок) происходят странные и страшные события, имеющие, впрочем, схожий почерк.
На подвыпившего прохожего нападает стая бродячих собак-только затем, чтобы часть из них остались лежать мертвыми, а остальные в ужасе разбежались, поджав хвост.
Наглого алкоголика в водочной очереди ставят на место,да так, что того чуть не сразил удар.
И наконец, хамоватый чиновник, угрожавший персоналу и пациентам больницы, падает замертво.
Главный герой, врач той самой больницы, наконец понимает что все случаи связаны одним человеком-его давним знакомцем Кимом Волошиным.
Всю жизнь Волошин подвергался страшным испытаниям и лишениям. (Мистер Стекло был бы в восторге от еще одного подтверждения его теорий). В раннем детстве во время военного сражения погибает вся семья, кроме него, и несколько суток он проводит под телами близких.
В студенчестве женится на студентке-журналистке, и сам попадает на журфак в Москву, но вскоре его арестовывают и отправляют в лагеря, жена его сходит с ума и умирает, и наконец, Волошин участвует в освещении событий Чернобыльской катастрофы и возвращается в Ташлинск. После всех бедствий он приобретает яркую внешность,идеально подошедшую бы комиксному злодею-выпадают волосы на теле, голова покрыта рубцами и шрамами, а на отсутствующем глазу черная шелковая повязка.
Неизвестно, в Чернобыле (а радиация создала немало героев и злодеев) или еще раньше он приобрел убийственную мощь,но все люди, оскорбляющие его или его семью, отделываются в лучшем случае обмороком, но чаще погибают. Ташлинцы боятся его и ненавидят, а сам Волошин со временем входит во вкус и начинает пользоваться положением…
Впрочем, что можно ожидать от человека, прошедшего, по словам одного из героев, Ад при жизни и вернувшегося оттуда?
Ким Волошин, объяснил Моисей Наумович, не живой человек в полном смысле этого слова. Возможно, он не человек вообще. Ким давным-давно умер, был ввергнут в ад, осужденный на вечные муки, но ему удалось бежать. Бежать совершенно так же, как в нашем мире бегут из тюрем, колоний и прочих мест, куда менее отдаленных. А беглецу из ада, как и заурядному беглецу с каторги, требуется как можно скорее смешаться с массой, затеряться в толпе. Ведь адские слуги, упустившие его, рыщут в поисках по всему миру, чтобы нагнать, схватить и вновь ввергнуть в пучину немыслимых мучений! Но тут возникает закавыка. Никто не может представить себе, какие травмы и увечья получает иномирская плоть от разных там сковородок, котлов и раскаленных щипцов, но в первую очередь, очевидно, беглец озабочен заменить свое изувеченное иномирское обличье на нормальное тело обитателя нашего мира.
Поиск предназначения, или Двадцать седьмая теорема этики.
Герой этого романа, программист из Ленинграда Станислав Красногоров, одержим мыслью о собственном предназначении. Каком именно-он не знает,зато отчетливо видит, что судьба его оберегает:в детстве он благодаря нескольким счастливым случайностям переживает блокаду Ленинграда (например, шальным осколком сносит голову людоеду с занесенным топором) и много раз избегает гибели в, казалось бы, безнадежных обстоятельствах.
Впрочем, его присутствие регулярно спасает жизнь другу Виконту, ведущему сотруднику секретного мединститута, страдающему приступами неясной природы, купировать которые может только Станислав.
В какой-то момент на Красногорова выходит сотрудник отдела «секретных материалов» КГБ, давно наблюдающий за ним, и выявивший странную закономерность: люди, которые так или иначе могли убрать Красногорова из Ленинграда или из жизни, погибали странно и страшно-их мозг буквально взрывался.
Так обладает ли Станислав силой, о которой сам не подозревает, и действительно ли осколок спас его от жуткой участи ледяной блокадной зимой? Сможет ли подчинить судьбу, или так и останется ее игрушкой, надоевшей в самый неподходящий момент?
И пусть Борис Стругацкий писал книгу в одиночестве после смерти брата, однозначных ответов, как и раньше, ждать не стоит.
Бессильные мира сего
Последний и самый неоднозначный из романов Бориса Натановича, написанный под псевдонимом Сергей Витицкий, являет читателям не одного и не двух, а целую плеяду (не)суперов, большинство из которых даже носят характеризующие их прозвища.
Часть из них пользуется даром для заработка, как Юрий Костомаров-Полиграф, определяющий ложь и работающий в сыскном агентстве, Тенгиз-Психократ, умеющий внушить свою волю любому человеку и исцеляющий наркоманов и алкоголиков, или идеальная воспитательница Мариша-Мать.
Другие, как Богдан-Благоносец, сильный целитель, или даже потенциально могущий направлять волю миллионов людей в нужное русло Резалтинг-Форс, своей силой не пользуются, кто-то же, как Ядозуб, и вовсе ненавидит всех людей и способен убивать с помощью своей ненависти.
Своего рода Профессором Икс для всей компании является бывший пациент секретной лаборатории по выведению людей-плюс Стэн Агрэ по прозвищу Сэнсей, помимо дара долгожительства получивший способность выявлять и усиливать силы других, но в отличие от гуманиста Ксавьера, пусть его цели и потенциально благи, но методы достижения порой крайне жесткие.
И пусть условная трилогия советско-российских фантастов не связана общими героями, но поднятую позже Шьямаланом тему они обыгрывают по –своему, и не в слишком утешительном ракурсе.
Если в обществе возникают люди со сверхспособностями, то в лучшем случае они останутся обычными людьми, чуть более талантливыми чем остальные. В худшем-погибнут или добровольно уйдут в изгнание, и не нужно для этого никаких тысячелетних тайных обществ.
Хотя, может, будь в СССР культура комиксов, все бы стало иначе?