Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев объявил об уходе со своего поста и начал активную фазу Транзита. Руководить страной до новых президентских выборов в апреле 2020-го года будет председатель Сената Касым-Жомарт Токаев. Он уже успел предложить должность спикера Парламента дочери экс-главы государства Дариге Назарбаевой. Соблюдение внутриэлитных договоренностей идет в плановом режиме, и скоро мы увидим окончательную конфигурацию власти в Казахстане.
Однако надо понимать, что речь идет не об уходе Назарбаева из политики, а о перераспределении ресурса между существующими игроками. Ранее мы писали, что в Казахстане реализуется т. н. «секуритарный» транзит, где часть президентских функций переходит Совбезу, контроль на которым в роли председателя сохраняет сам Назарбаев. Как теперь видно, основные прогнозируемые параметры соблюдены, но дополнительно экс-президент продолжит возглавлять правящую партию «Нур Отан» и являться членом Конституционного совета. Заметим, что это существенно отличается от классической операции «Преемник» авторства Бориса Николаевича и «Семьи».
При этом кейс Казахстана может стать образцом для других государств постсоветского пространства, поскольку демонстрирует рабочую модель мирного Транзита (а как мы помним, значительная часть стран СНГ столкнулась именно с насильственным вариантом смены власти и «оранжевыми революциями» — Грузия, Армения, Украина, Киргизия). Смысл модели — в укреплении запасных институтов власти, которые могли бы, не нарушая баланс госуправления, быть альтернативным центром принятия решений на случай чрезмерных амбиций или несоответствия президента-преемника поставленным задачам (то, что как раз не удалось Верховному Совету в 1993 году, когда в ходе конституционного кризиса Ельцин получил исключительные полномочия и задал формат суперпрезидентской власти в России).
Остается лишь вопрос, применим ли опыт Казахстана к российским реалиям? Лишь в общей концепции частичного делегирования власти при сохранении контроля над политическим истеблишментом. Отличие России — в большей зрелости демократических традиций (первой проверкой был, как ни странно, президентский срок Дмитрия Медведева) и большей политической публичности. С одной стороны, это мешает дискреционно и авторитарно усилить Совбез на манер Назарбаева, но с другой — дает системе стабильность и возможность саморегуляции в условиях контролируемой конкуренции разных институтов власти (Совбез, Госсовет, Федеральное собрание, Конституционный суд). Таким образом, до поры до времени сохраняется интрига о главных институтах-акторах Транзита-2024, что позволяет элитам продолжать плановую подготовку к новому этапу (формату?) российской политической государственности.