Мир поделён на два лагеря. Вот уж здесь он точно поделён. И от людей это деление никак не зависит, хотя бы это уже хорошо. Не нужно лихорадочно искать правых и виноватых.
Представьте, у вас в семье появляется долгожданный малыш. Представили? Отлично. Вы ухаживаете за ним, играете с ним, заботливо растите. А потом, раз, и неожиданность, к которой многие родители не готовы. Сначала всё смутно, ну, взял малыш ложку не в ту руку – переложили. Играет игрушками не той рукой, да ладно, какая разница. Потом берёт не в ту руку карандаш, фломастер, мелок, лопатку. И тут закрадывается смутное подозрение, а всё ли в порядке, и вы начинаете наблюдать.
А вдруг он у меня левша? Ну, точно левша! И начинаются эксперименты, проверки, наблюдения.
А потом – у меня ребёнок – ЛЕВША! Что делать? Спасите! Помогите!
Я, конечно, немного утрирую, но суть начала родительских переживаний и метаний передала.
Моё собственное открытие, что у меня ребёнок левша, произошло давно, очень давно. Но даже у этого события есть предыстория.
Я сама правша, и все кого я знала в жизни, тоже были правши. Ну, что поделать, за первые двадцать два года своей жизни я не встречала ни одного левши. Никогда не встречала.
Ещё до рождения своей старшей дочери я как-то мимоходом услышала информацию. В те годы, когда это происходило из всех информационных «гаджетов» были в доме только два устройства: телевизор и радио. Да-да, то самое советское допотопное радио, маленький радиоприёмничек, который висел на гвоздике в прихожей. Непривычно, да?
Но, тем не менее, это устройство вполне выполняло отведённую ему роль. Оно снабжало разной-разной информацией. Новости, радиоспектакли, разного рода тематические передачи каждый день фоном звучали тихонечко со стены. Кстати, было много интересного и занимательного. То самое советское радио исправно выполняло свою информационно-воспитательную роль.
Помню, ровно в 6.00 – гимн, потом утренняя зарядка…
О чём это я! Ах да, о левшах. Так вот в один прекрасный день меня притормозил прямо в прихожей у радиоприёмника разговор какого-то то ли учёного, то ли психолога, не знаю, и теперь не помню.
Но суть разговора запомнила точно: ни в коем случае не переучивайте левшу. Не принуждайте его действовать правой рукой. Практически из всего сказанного запомнила только это. Почему не надо, зачем не надо, как надо и не надо, это прошло мимо ушей. Запомнила, и занялась своими повседневными делами.
А потом в нашей семье родилась маленькая дочурка. Время шло. И даже подумать не могла, я ведь с этим никогда не встречалась, дочь оказалась левшой. В семье абсолютных правшей дочь – левша. Я долго сомневалась, испытывала и так и эдак, наблюдала. Но когда на четвёртом году её жизни провела последний эксперимент, отступила. Суть эксперимента проста. В три с лишним года ребёнок уже мало-мальски рисует. Я дала ей лист бумаги, фломастер дала в правую руку и сказала: «Рисуй!»
Заметьте, фломастер дала в правую руку, не в левую. На листке появились абсолютно беспорядочные линии. Это и рисунком-то назвать было нельзя, даже каракулями детскими не назовёшь. Абсолютный хаос из обрывочных линий.
Тогда, продолжая эксперимент, я даю другой листок, а фломастер перекладываю в левую руку. Говорю всё то же самое: «Рисуй!»
И, о Вселенная, на листке появляется маленькая принцесса в длинном платье, с кудрями, с ручками, с ножками и задорной улыбкой. Это моя маленькая дочка нарисовала левой рукой. Той самой левой рукой, которая в обществе того времени считалась неправильной.
А так как я волею судьбы запомнила слова, донёсшиеся до меня из радиоприёмника: «Левшей переучивать нельзя!», я отстала от дочки и прекратила всяческие эксперименты. Дала ей полную свободу в выборе руки. Всю семью не просто предупредила, а сторого-настрого запретила переучивать малышку.
Это было хорошо. Это было правильно. Но я даже не представляла, сколько ещё испытаний ждут меня и мою девочку на пути леворукости.
О ней и о моих учениках-левшах в следующей статье.