Когда мы впервые решились завести собаку, коллеги и знакомые просто засыпали меня советами и предостережениями. «Пока вырастет, сожрёт всё, – говорили они. – Прячьте вещи!». И мы прятали: сапоги на подоконнике и тапки на компьютерном столе в те дни были обычным делом. Убрали провода и всё, что могло навредить щенку. К счастью, Сандра оказалась на удивление беспроблемной в этом плане собакой – пробы на зуб случались крайне редко. Но зато те, что были, оставили неизгладимое впечатление.
Как-то вечером, вернувшись домой, я обомлела: весь линолеум стал сине-бурым. В кухне, коридоре и спальне не было практически ни одного чистого пятачка. Я даже не предполагала, что можно вот так затоптать пол! Хорошо ещё, что дверь в зал мы тогда закрывали.
Довольная собой Сандра выбежала навстречу, и я со стоном прислонилась к стене: морда и передние лапы щенка были сплошь окрашены в тот же сине-бурый цвет.
Посадив маленькую шкодницу на поводок, я прошла по квартире, оценивая масштаб катастрофы. Следы лап были не только на полу, покрывало на диване выдало Сандру с головой. Вот ведь артистка! При нас-то она даже не пыталась залезть на диван или кресло – знала, что нельзя.
Где собака откопала два тюбика масляной краски – голубой ФЦ и тёмно-коричневой, оставалось только гадать, ведь все мои художественные принадлежности были давно и далеко убраны. Тем не менее картина вырисовывалась следующая: с комфортом расположившись на диване и придерживая свою добычу передними лапами, щенок с удовольствием изжевал сначала один тюбик, затем второй. А расправившись с красками, пошёл гулять по квартире, оставляя везде живописные следы…
Покрывало отправилось в стиральную машинку, правда, без особой надежды на спасение – уж больно въедливая эта голубая ФЦ, а я, вооружившись тряпкой, мыльным раствором и растительным маслом, принялась оттирать линолеум – сантиметр за сантиметром. Сандра с любопытством наблюдала.
Наконец дошла очередь и до самой проказницы. Собачью шёрстку я тоже оттирала растительным маслом. Сандра терпеливо сносила и странные манипуляции с её лапой, и моё ворчание. Виноватой она себя не чувствовала, но понимала, конечно, что хозяйка чем-то недовольна.
Когда правую лапу я более-менее отмыла, Сандра одним-единственным движением уничтожила последние крохи моего раздражения – она сама протянула мне левую! Мол, на, хозяйка, мой теперь эту. Я прыснула со смеху, и шкодница поняла, что гроза миновала, завиляла хвостом и полезла целоваться. Ну как на неё злиться? Кроха целый день скучала дома одна, вот и развлекалась как могла.
Краска с первого раза до конца не отмылась. Сандра ещё неделю, если не дольше, щеголяла в синих «чулках», вызывая недоумение и расспросы соседей. Зато к краскам никогда больше не проявляла интереса.