Буквальное (эдакое тупорылое, без фантазии и учета тонкостей) следование букве закона - зачастую немногим лучше его неисполнения. А цензура, как явление, всегда рискует скатиться в откровенный маразм. Например, перестать пытаться выявлять причинно-следственные связи явлений, а находить опасность в словах. Я в этом искренне убежден. И сегодня приведу следующий пример.
Польские восстания 1794, 1830 и 1863 годов были прямым следствием раздела Речи Посполитой и кризиса польской великодержавности и национальной идентичности.
Победителей, как известно, не судят (т.к. они сами обычно всех судят). А посему правительство Российской империи, будучи победителем, рассудило так: дабы нам больше не приходилось видеть национально-ущемленных поляков, нужно купировать то, что заставляет их больше всего бугуртить. Со временем пришли к тому, что более всего бунтари-ляхи заводятся от слов и словосочетаний: "восстание", "патриотизм", "национальная борьба", "Польша" и "польский". А значит нужно убирать их из газет и литературы. Царские цензоры пошли по пути, который сегодня бы назвали политкорректным. Вместо слова "польский" рекомендовали к употреблению более местечковые аналоги. Например, "краковский".
Но было, конечно, и классическое "затирание" неугодной лексики. После восстания 1830-1831 годов, например, из польских молитвословов (да и вообще из изданий на религиозную тематику) волшебным образом куда-то испарилось выражение "Королева Польши", адресованное Матери Божьей.
Собственно, все это, в принципе, сопровождается русификацией польской государственной и общественной жизни. Мол, не понравилось, вам житие по либеральной (хотя и нарушаемой конституции) - ловите обраточку в виде закрученных гаек: замены злотого на российский рубль, наращивания присутствия русского языка в школах университетах, местами в ущерб польскому, отжимания земель польской католической церкви, трудностей с устройством поляков- католиков на госслужбу и высылки наиболее политически неугомонных за пределы Польши.
Затем виток чиновничьего дурошлепского усердия по борьбе с крамолой достиг новой планки. Цензоры, по некоторым свидетельствам, добрались до ботанических справочников и сильно так раздумывали над тем, может ли "польская пшеница" (triticum polonicum) так называться. Впрочем, растение вроде как свою "национальность" отстояло.
После Январского восстания 1863 наметилась тенденция выпиливать "польскость" и из самого заметного места - официозно-географичечких названий.
Если вы зададитесь целью посчитать как часто слово "Польша" и его производные употребляются в государственных документах второй половины XIX века, то, скорее всего, постепенно вы проследите следующие метаморфозы. "Царство Польское" постепенно теряет свою долю в письменных источниках того времени и постепенно превращается в "губернии Царства Польского" и "губернии Привисленские" (ясен пень в рамках административно-территориальной реформы). Процесс на этом не останавливается и в последней четверти XIX столетия мы видим уже "губернии Привислинского края", "Привислинские губернии" и "Привислинский край". Тот же Николай II, как считается, желал употребление слов "Царство Польское" (и производных) свести до исключительных случаев. В титуле своем, кстати, оставил.
Что до поляков, то многие из них относились к игре с названиями достаточно индифферентно и именовали подконтрольные России польские территории Kongresówka, толсто намекая на то, что видят в этом лишь детище Александра I, зачатое им во время Венского конгресса - тень былой великой Речи Посполитой, которая однажды все равно возродится.
Нравятся наши перлы - ставь лайк, подписывайся) Еще у нас есть паблик в ВК - https://vk.com/netip_ist. Там еще больше, нетипичней и разнообразней.