Продолжаем разговор с художником Дарьей Азолиа о Грузии, скандинавской мифологии, вдохновении и взрослой иллюстрации.
Екатерина: Что для тебя важнее – максимально точно передать замысел автора или привнести свое видение?
Дарья: Иллюстратор – это всегда соавтор. Читатели видят историю глазами автора, рассказчика. А когда мы смотрим на иллюстрации, мы видим историю глазами художника. Одни и те же сюжеты повторяются из столетия в столетие. Это неисчерпаемая бездна, сюжет можно каждый раз интерпретировать на новый лад. У каждого художника свое видение, и это замечательно!
Екатерина: Расскажи, пожалуйста, какой заказ был самым интересным.
Дарья: Каждый проект по-своему уникален. Длительные заказы мне интереснее, чем быстрые сделки. Пару лет назад рисовала сюжеты скандинавского эпоса в пересказе для детей. Это серия вроде «Зачарованного мира». Заказчик просто увидел мои работы на просторах интернета и предложил поработать. Тогда я ничего не знала про скандинавскую мифологию, лишь краем уха слышала про нее из фильмов. У меня не было никакой работы, и я согласилась. Да, никогда не говорите заказчику, что берете проект только потому, что вам нужна работа – могут передумать.
Скандинавские мифы оказались жестокие! Сплошные убийства и кровопролития! Это как раз предыдущему вопросу про совсем не детскую тему, но ее нужно было адаптировать для детей. Я немного
путешествовала по Скандинавии, но не успела ее понять. А этот проект помог мне по-другому раскрыть для себя северные страны и их культуру.
Есть художники-диперы, они погружаются с головой в то, что иллюстрируют, много читают по этой теме, смотрят фильмы... А есть те, которым заказали картиночку, и они рисуют по ТЗ или даже не читая текст. Мне всегда интересно тотальное погружение.
Первый мой проект, еще учебный – Сказки Братьев Гримм. Он тоже неоднозначным оказался. Когда я уже перечитывала книгу во взрослом возрасте, я исследовала источники сказок. Оказалось, некоторые основаны на реальных фактах и скомпилированы в один сюжет, например, «Белоснежка и семь гномов», «Рапунцель», «Шиповник». В сборнике около ста сказок, и многие перекликаются по сюжету.
Дети живут в своих фантазиях. Задача художника – помочь им сбежать от повседневности. Сложность в том, чтобы сделать так, как до тебя еще никто не делал. Понимаешь, о чем я? Стиль очень важен для художника. Без своего почерка художник – лишь тень гения. Я долго искала свою манеру.
Еще в школе я поняла, что хочу рисовать иллюстрации к книгам. Много скетчила к фантастике и всем тем произведениям, которыми увлекалась тогда. К сожалению, отголоски моего раннего творчества до сих пор можно найти в интернете...
Мне повезло, что в полиграфическом колледже я попала к Борису Аркадичу Диодорову, заслуженному художнику России. Моим дипломом была готовая книга с иллюстрациями. С темой я определилась довольно быстро, но долго искала свой стиль. Несколько месяцев приносила ему наработки, а он говорил: «Вы поднялись на холм, но до Эвереста еще далеко». Я не понимала, почему не то! У меня были классные иллюстрации, как мне казалось.
Диодоров говорил: «Если что-то делать, то в полную меру того, на что ты способен». Художники должны быть убедительными. Знать хорошо тему, за которую берутся. Это особенно важно, когда создаешь книги для детей. Если не веришь в магию, то и дети не поверят. А они самые честные критики! Я не была до этого в Германии, да и мало путешествовала, поэтому рисовала больше то, что видела, знакомые места и типажи, подбирая их под книжные образы. Даже жила в своем мире больше, чем в настоящем. Вот и человек в футляре!
До сих пор использую прототипы. Потому что я обожаю рисовать людей и коллекционирую лица в поездках. Сейчас работаю над книгой про Грузию. Тут мне проще: я жила там около года и неплохо ее знаю изнутри. Поэтому легко быть убедительной.
Я кайфую не сколько от результата, сколько от процесса создания иллюстраций. Некоторые рисунки даются легко и по наитию, а другие долго, упорно и мучительно. Переделываю два-три раза и не могу успокоиться, пока не будет, как надо. Даже не из-за денег, а для себя. За переделки мне никто не платит. Творчество – это как роды, долго вынашиваешь и работаешь над идеей, чтобы вышло что-то стоящее, а не творческий выкидыш. Очень много душевных сил и времени отдаешь творчеству, любой продукт – это частица тебя. Самое главное, чтобы всё было в удовольствие. Когда рисуешь, что любишь – это наивысшее блаженство для художника! Все проекты были интересны по своему, но Грузия – моя единственная любовь.
Екатерина: Как найти хорошего педагога по рисованию?
Дарья: Чем отличается преподаватель от художника? Не всегда хороший учитель – хороший художник, это два разных человека, как график и живописец. Например, Диодоров – прекрасный художник, он очень интересно рассказывает о творчестве, но он не учитель. Тем не менее, он умеет не обидеть критикой, а заставить действовать, пробовать, рисовать иначе. Грамотный выбор учителя – важный момент. Любой педагог учит под себя, это принцип преподавания. Посмотрите вначале его картины. Это примерно то, какого уровня вы можете достичь. Достигли планки – надо менять педагога.
На другой год я поменяла курс, у меня был другой педагог по иллюстрации. На первом занятии она в пух и прах раскритиковала те же работы. Я не стала спорить, просто поменяла преподавателя обратно на Диодорова.
Борис Аркадич часто рассказывал нам историю: один из учеников классика книжной иллюстрации Кибрика однажды сказал своему педагогу: «Я хочу стать таким же мастером, как вы!» На это Кибрик ответил: «Не выйдет». «Почему же?» – «Потому что в вашем возрасте я хотел стать, как Леонардо да Винчи». Так что если хотите быть как Да Винчи, не надо выбирать в педагоги Марью Ивановну, далекую от итальянского гения.
Екатерина: Чье творчество тебя вдохновляет?
Дарья: Помню, как на одно занятие с Диодоровом одна из сокурсниц принесла книгу с иллюстрациями Артура Рэкхема «Алиса Кэрролла», и я влюбилась в эти рисунки начала XX века. Люблю весь золотой век английской книжной иллюстрации.
Еще нравится Эдмунд Дюлак – француз, современник Рэкхема. Недавно узнала, что они, оказывается, были яростными соперниками!
Прерафаэлиты, особенно Уотерхаус: романтичность, эстетизация смерти, чувственность, красота, утопающая в цветах светлая грусть… Мне кажется, у меня тоже есть это в картинах. В ранних, по крайней мере. Скорее это связано с излишней романтичностью, которая бывает у барышень в юности.
Из современных мне тоже нравятся многие художники. Например, Питер Джеймс Линч – ирландский иллюстратор, в основном в акварели рисует, но и графика на высоком уровне.
Из русских авторов близок Васнецов – художник-сказочник, которого я в детстве с большим удовольствием рассматривала в музеях и в книжках. Врубель нравится – холодные синие оттенки и демонические сюжеты. Наверно, когда мы смотрим на картины художников, которые нам нравятся, мы видим в них себя.
Я копировала некоторые их работы. Но не калькировала полностью. Когда ты учишься на хороших примерах, у тебя развивается хороший вкус. Ты смотришь на опыт предшественников и вносишь что-то свое – так появляется новое искусство. (Прим. ред.: Подробнее про копирование читайте в статье «Копипаст в живописи: быть или не быть?»). Я вдохновилась этими работами, и у меня получился вот этот стиль, который с того момента стал узнаваемым. Когда я принесла эти работы на зачет, Диодоров сказал: «Из Вас может получиться явление». Сейчас мне многие говорят: «У вас картины, как у Артура Рэкхема», а хотелось бы, чтобы говорили «как у Дарьи Азолиа». Значит, пока не Эверест. Есть куда идти.
Екатерина: Какие у тебя отношения с книгами? Как думаешь, нужно ли иллюстратору быть немножко литературоведом?
Дарья: Иллюстратор-книжник по определению должен читать, но в свое удовольствие. Насчет литературоведа – это индивидуально. Не думаю, что я отношусь к числу литературоведов.
Екатерина: Спасибо большое за интервью и возможность познакомиться с твоей выставкой!
Дарья: Спасибо!
Первую часть интервью читайте в предыдущей статье «Интервью: как стать иллюстратором?».
А еще Дарья проводит арт-тур по Грузии в мае, подробности читайте здесь!
Больше работ Дарьи Вы можете увидеть на ее сайте kakao-bean.jimdo.com.