В РУБРИКЕ «МЕСТО СИЛЫ» — СЦЕНАРИСТ И ПИСАТЕЛЬ МАКСИМ БЕЛОЗОР.
автор Ольга Майдельман/фото архив героя
Белозор в конце 1980 — начале 90-х годов был участником ростовского товарищества «Искусство или смерть!». Написал о жизни товарищей в Ростове и Москве культовую книгу «Волшебная страна». С 1993 года живет в столице.
— Я в Ростов не часто приезжаю, но раз в два-три года все же бываю. Не тот Ростов, что был, конечно. Какие-то вещи дико раздражают: понастроили всякой пластмассовой ерунды, дико жалко, что многое разрушается бессовестным образом. Но город живой тем не менее. Живой во всех смыслах.
Смешение кровей тут безумное: армяне, евреи, казаки, а если в прошлое заглянуть — турки, греки, степняки былинные. Яркий народ. Не всегда, может, симпатично яркий, но яркий. Мне эта яркость ближе, чем северная анемичность. Когда такой южный народ в столицу перебирается, он и здесь шевелится больше, чем местная публика.
Ростовчане чем отличаются: смотришь на прохожих, которые идут по Энгельса (до сих пор не могу ее Садовой назвать!), вот просто люди. Ну, девочки, женщины, понятно — они либо красавицы офигические все, либо оформившиеся тетушки. А на мужиков смотришь, на молодых — такое ощущение, что только вчера откинулись. Осанка, походнячок, выражение лица. Ну, кроме хипстеров и явной интеллигенции, додиков, короче. И они даже не на понтах, ребята эти, — обычные люди, менеджеры там или таксисты, но все как будто «пятерку» оттянули. Хотя наверняка это люди без уголовного прошлого (смеется). Это тоже черта ростовская.
У меня в Москве есть хорошие знакомые, квнщики бывшие из «Махачкалинских бродяг»: аварцы, лакцы, лезгины, кабардинцы. Так вот, ни один из них не знает язык своего народа: выросли в Махачкале, в интеллигентных русскоговорящих семьях. Но они все говорят с легким кавказским акцентом — фонетический фон в городе такой. Так и в Ростове — чуть приблатненный образ, доминирующий. Ну, и фонетика вот эта тягучая. А на самом деле — мирные люди, обыватели. Хотя, иной раз страшновато бывает.
Как-то, давно, когда все мы тут еще жили, Сева Лисовский с Анваром Исмагиловым (был такой в Ростове бард-поэт) шли ночью по Энгельса и получили по морде от двух пацанов. Причем конкретно получили. Могли бы не получить. Сева уже почти отмазался, но Анвар полез буром, типа, он морпех — ну, им и насовали. А потом троюродный брат моей жены, он на Баумана жил, двор у них был бандитский и он бандит, рассказывает: «Мы, короче, тут недавно двух таких мудаков, то ли поэтов, то ли певцов ……… (побили)». И по описанию мы понимаем, что это были Сева и Анвар. Эти огребли, те побили — и обе стороны с увлечением излагают. Ростов — город тесный. Это вроде везде могло случиться, и в каком-нибудь Архангельске, но вообще — очень ростовская история.
Как ни печально, но Ростов от нас, уехавших в Москву, отдаляется. Пуповина, зараза, истончается и рвется. Все меньше дел с городом связано, и из своих людей остались буквально единицы. Сокрушаться по этому поводу глупо, но все-таки жаль.
Я последний раз был в Ростове, когда Сева сделал спектакль «Волшебная страна», приезжал на премьеру. И потом мы с Олей пошли шляться по Ульяновской, по Баумана: все-таки кое-что еще есть, причем архитектура в Ростове, она уникальная, куча шикарных зданий. Не просто ординарной застройки конца XIX века, а действительно уникальной. Потрясающей красоты дома, вниз от Энгельса особенно, но как печально, что это никому не нужно. Мог быть красивейший город! Но все это сыплется, валится, жуть. А если ремонтируется, то безумно как-то, варварски. Ну, … вашу мать, ну, глаза ваши бесстыжие, что же вы делаете, сволочи?!
Читайте полностью по ссылке на официальном сайте журнала "Нация".