В душистом мареве ночей, В горячем отблеске заката, Все, как предрек однажды фатум, Но не уведомил зачем, Мы шли, касаясь рукавом, Песок прибрежный ворошили, Сердечной мышцей словно шилом Любви прорезался симптом. И потекла по венам ртуть Тягучей нервной лихорадкой. В порывах сладкого припадка Взметнулись руки в пустоту, Упали шелковым дождём На бархат загорелой кожи Наивно, трепетно, тревожно. Гигантским красным фонарём В морской тарелке суповой Потухло раненое солнце, Ему, несчастному, неймется, Оно стремится на покой. И тянется соленый вкус Упасть на дрогнувшие губы, Забила ночь в шаманский бубен Под магией внезапных чувств.
В душистом мареве ночей,
В горячем отблеске заката,
Все, как предрек однажды фатум,
Но не уведомил зачем,
Мы шли, касаясь рукавом,
Песок прибрежный ворошили,
Сердечной мышцей словно шилом
Любви прорезался симптом.
И потекла по венам ртуть
Тягучей нервной лихорадкой.
В порывах сладкого припадка
Взметнулись руки в пустоту,
Упали шелковым дождём
На бархат загорелой кожи
Наивно, трепетно, тревожно.
Гигантским красным фонарём
В морской тарелке суповой
Потухло раненое солнце,
Ему, несчастному, неймется,
Оно стремится на покой.
И тянется соленый вкус
Упасть на дрогнувшие губы,
Забила ночь в шаманский бубен
Под магией внезапных чувств.