Сейчас мне 45 лет. Выросла я в шумной, любящей, по-итальянски драматичной многодетной католической семье. Жили мы тогда все вместе в небольшом домике на окраине Риге. Мама, папа, старшая сестричка, бабушка с дедушкой и еще одна престарелая тетушка родственница. Потом родился братик, когда я уже была в первом классе. Спали мы практически все вместе в одной просторной комнате, каждый в своем углу. Я много читала, и просто мечтала о том, чтобы все оставили меня в покое. У меня было много обязанностей по дому, я много читала и иногда смотрела телевизор. Мама рассказывала, что после коммуналки в центре города они были просто счастливы, когда пожилая дальняя родственница неожиданно предложила нашей семье поселиться у нее и ее досматривать. Ей на тот момент было хорошо за восемьдесят. Впоследствии мы жили и в городе, и за городом в другом доме, чтобы в девяносто девятом году обратно переехать в этот простой деревенский домик. Мои родные -- бабушка, папа и мама -- с которыми я вместе там ж
Сейчас мне 45 лет. Выросла я в шумной, любящей, по-итальянски драматичной многодетной католической семье. Жили мы тогда все вместе в небольшом домике на окраине Риге. Мама, папа, старшая сестричка, бабушка с дедушкой и еще одна престарелая тетушка родственница. Потом родился братик, когда я уже была в первом классе. Спали мы практически все вместе в одной просторной комнате, каждый в своем углу. Я много читала, и просто мечтала о том, чтобы все оставили меня в покое.
У меня было много обязанностей по дому, я много читала и иногда смотрела телевизор. Мама рассказывала, что после коммуналки в центре города они были просто счастливы, когда пожилая дальняя родственница неожиданно предложила нашей семье поселиться у нее и ее досматривать. Ей на тот момент было хорошо за восемьдесят.
