Удобство… Согласитесь, приятное слово – и на слух (тягучее, но не длинное), и на восприятие (как теплый плюшевый плед). Удобными могут быть любимые старенькие сапоги – видавшие виды, но еще бодрые, приветливо глядящие на вас из-под комода, надеваемые не в пир, но в мир. Удобным может быть стул – правда, нам, офисным работникам, найти его, единственного, непросто. А еще удобными могут быть отношения. Но совсем по-другому, не такими приятно удобными.
Согласитесь, услышать «мне в этих туфлях удобно» совсем не то же самое, что услышать «мне с этим человеком удобно». В первом случае по-доброму, с пониманием улыбнешься, вспоминая свои, такие же старенькие, но ровно по ноге мокасины, заново их примеряешь, жалея, что сегодня отдала предпочтение модным шпилькам. А во втором случае… Желание «примерить» как-то сразу отпадает. Более того, появляется чувство неловкости. Удобство в отношениях рождает… неудобство у тех, кто становится их свидетелем, у тех, кто знает: этим людям друг с другом просто удобно.
Удобные отношения в головах многих рождают образ «среднестатистической» советской женщины. Она бежала из дома в сад с ребенком, из сада – на работу с отчетом, с работы – в магазин, и опять в сад, и опять домой. А там – от плиты к ванной с замоченным бельем, от раковины – к мусоропроводу, от горшков – к дивану, на котором лежал не менее среднестатистический муж в более чем среднестатистических трико. Среднестатистическая жена от своего мужа и от всей это собачьей жизни уставала, но никуда из нее не уходила. Самоубийство так и оставалось грехом даже в лишенном религии советском государстве, а к маме убегать было нельзя – соседки будут обсуждать, да и все равно не всерьез это, к маме, не надолго. Кстати, соседки и так обсуждали. А на тихие вопросы недоумевающих товарок авторитетно заявляли: «Да ей просто с ним удобно»! Быть замужней – по крайней мере, в глазах общественности – было удобно. Но ошибались, ошибались дворовые шептуньи: не было советским женщинам жить удобно с советскими мужчинами. Привычно, да, но не удобно. Удобно стало жить современным женщинам с современными мужчинами.
Машка, например, этого совсем не скрывает. Карьеристка до мозга костей, в свои 32 – уже руководитель крупного аналитического отдела в известной фирме. Незамужняя, без детей, проводящая вечера и редкие выходные в обществе любимого кота и не слишком настоящих подруг. Они Машке завидуют – хорошо устроилась. У нее – ни забот, ни хлопот. На фирму определил дядя, квартиру подарили родители, кота – и того кто-то подбросил. «А как же муж?», – спросили бы ехидны, если бы умели говорить. Ведь его не подарят родственники, да и в магазине такой товар не найдешь, будь ты хоть трижды богата. Но ехидны молчат, а Машка обходит щекотливую тему стороной, намекая, что вполне счастлива с Витей. Витя, кстати, женат всерьез и надолго. И, как вы поняли, совсем не на Машке. Но Машке удобно и с ним – как в старых туфлях. Удобно не нести ответственность «за себя и за того парня» по имени «муж». Удобно ездить в отпуск, когда и с кем хочется, – с Витькой ли, с Андреем ли из соседнего отдела. А чего еще надо? Ведь с детства учили, что лучше синица в руках, чем журавль в небе…
Ирина народных мудростей не терпит. Она женщина конкретная, про таких говорят – земная, а порой – и приземленная. На Машку, нашу общую подругу, смотрит свысока. Ведь у Ирины все по-настоящему: заботы и хлопоты, дети и муж, и недавняя его измена. И боль, и страх, и немой вопрос в глазах: а что дальше? Дальше была истерика, молчание, серьезный разговор. "Она простила?" – спросите вы. Она и сама еще не поняла. Как реагировать, как жить, как верить или не верить – все-таки пятнадцать лет вместе… Она не простила, она приняла. Так принимают страшный диагноз с вероятностью выздоровления.
– Если бы было, куда, – ушла бы, не задумываясь, – вместе с сигаретным дымом выдыхает она резкие, как кашель курильщика, слова. – Я ему говорю: да где ты еще найдешь такую, которая будет тебя обстирывать, обглаживать, терпеть твою мамашу и воспитывать твою дочь? Кто тебе такие условия создаст, будет облизывать тебя с ног до головы?! Тебе же со мною удобно, так какого… тебе еще надо?! – мне, похоже, достается не меньше, чем виноватому мужу.
Я молчу и тоже курю. И не смею поднять глаз. Потому что понимаю: и ей с ним удобно. Я вспоминаю, как она расписывала его достоинства в самом начале отношений: не пьет, не бьет, не гуляет (последнее «не» мысленно вычеркиваю). Я как-то спросила ее: ты его любишь? Ответ меня удивил – не было ни блеска глаз, ни классического «да как ты не понимаешь, он же самый лучший». Он был не самый лучший, просто подошел – как подходит приглянувшаяся в магазине пара обуви. Со временем он стал удобным. И носится она с ним уже пятнадцать лет…
Я стою и курю, и вспоминаю свои любимые туфли. Мама давно уговаривает меня отнести их на помойку или хотя бы отвезти на дачу. Не соглашаюсь. Как можно расстаться с чем-то настолько родным? Ведь ты с этой парой практически срослась, стала одним целым. Ну и пусть подруги посмеиваются, а мама в сотый раз твердит: выкидывай! Не поднимается рука…
Дашута бы выкинула, не задумываясь. Она у нас вообще большая модница. Сколько пар обуви в ее гардеробе не знает, пожалуй, и она сама. Но таких вот удобных – рваных, но родных, – в ее жизни нет. Она прекрасно знает, что даже самая любимая привычная пара со временем развалится. Поэтому, как только надоели или слегка поизносились, отдает свои туфельки сестре. Та и рада – самой ходить, выбирать не надо.
А мы всё ходим. Поглядываем на новое, без конца примеряем старое и думаем, много думаем. Только решиться никак не можем. Наверное, потому что отношения – это хоть и пара, но не обуви, и удобными быть не должны. А какими тогда, спросите вы? Я закуриваю новую сигарету и опять молчу. Потому что не знаю. Потому что спрашивать вам надо не меня, а свое сердце. Оно – не продавец на рынке, обманывать не будет.