(1871-1914) Период относительного политического затишья, культурного и научно-технического расцвета в Европе между франко-прусской и Первой мировой войнами.
В качестве заглавной иллюстрации к статье мы выбрали «Бал в Мулен де ля Галетт» Ренуара именно потому, что это полотно исчерпывающе иллюстрирует время, по которому тосковала Европа после Первой мировой войны. Само название «Прекрасная эпоха» появилось только в конце второго десятилетия XX века. Сам же период лучших лет в истории приходился на первые десятилетия третьей республики во Франции, рубеж Викторианской и Эдвардианской эпох в Великобритании, время весомого влияния Российской империи на мировую культуру.
Примечательно, что несмотря на зарождение автомобилестроения, расцвет воздухоплавания и фотографии, золотой век бульваров, кабаре, развитие кино, современники называли время, в котором живут, «Fin de siècle» или «конец века», придавая этому определению весьма негативную окраску. В виду имелись такие явления, как индивидуализм, отказ от общественной жизни, традиционных моральных норм и прочего. Рефлексия на тему особенностей эпохи и их причин легла в основу работ Ницше, Нордау, Кроче и других. Сегодня это кажется странным, но некоторые умудрялись найти упадок даже в работах импрессионистов, не говоря о более молодых живописцах эпохи модерна и авангарда. Казалось бы, чем не угодили публике нежные кувшинки Клода Моне или полупрозрачные балерины Дега?
В 1880-х прогрессивная аудитория верила в будущее, и доказательством тому стала парижская Всемирная выставка 1889 года, приуроченная к столетию взятия Бастилии. Она проходила с 6 мая по 31 октября и объединила в своих павильонах (которые и сами по себе были произведениями на стыке искусства и инженерной мысли) разномастные достижения техники. На обозрение публике были представлены текстильные станки и паровые машины, автомобили Даймлера и Бенца, первая в мире фотокабина. Главным событием выставки стали демонстрации свойств электричества. Главным скандалом — строительство Эйфелевой башни.
Творческая интеллигенция Парижа вознегодовала еще на этапе идеи строительства 300-метровой башни. Под письмом с требованием прекратить стройку подписывались Александр Дюма-сын, Шарль Гуно и Ги де Мопассан. Последний не раз замечал, что предпочитает обедать в ресторане на первом уровне башни исключительно потому, что это единственное место в городе откуда ее не видно. Из 2019 года этот пассаж тоже видится приметой Belle Époque — обыкновением держать позу и капризно поджимать губы.
Музами прекрасной эпохи становятся актрисы и танцовщицы Клео де Мерод, Лина Кавальери, Каролина Отеро. Параллельно с жеманными прелестницами из Франции, Италии и Испании, на общественную сцену выходят британские и американские суфражистки. Они требуют предоставить женщинам избирательное право и прекратить дискриминацию в социальной и экономической жизни, что стало первой волной феминизма. Идейным лидером и ключевой фигурой в получении женщинами права голоса была лидер британского движения суфражисток Эммелин Панкхёрст.
На Belle Époque пришлась так называемая «Третья научная революция»: Герц открыл электромагнитные волны, Рентген — рентгеновское излучение, а Беккерель — радиоактивность. В этот же период серьезные шаги вперед совершает медицина, формируется социология и этнография.
Автор: Ксения Золотарёва