Начиная брифинг 14 марта, адвокат Алексей Зеликман заявил, что редко даёт комментарии по существу уголовных дел, но в этот раз вынужден «обратиться за помощью» к прессе, поскольку следствие по этому делу «допускает вопиющие нарушения, из-за которых может пострадать невиновный человек».
Напомним, заместитель коммерческого директора УМПО Юрий Яшин исчез в июле прошлого года после того, как пошел на работу. На парковке у его дома на улице Карла Маркса в Уфе были обнаружены следы борьбы. Его тело со следами многочисленных травм головы нашли возле Сафроновского переезда недалеко от железнодорожного вокзала вскоре после его исчезновения. По версии следствия, топ-менеджера забили битой и связали строительными хомутами четверо мужчин. Напавших вычислили по записям видеокамер и по сигналу сотового телефона убитого.
По словам адвоката Алексея Зеликмана, в ноябре 2017 года Николай Ахмаметьев, начальник отдела материально-технического снабжения УМПО, продемонстрировал их общему с Юрием Яшиным руководителю Сергею Евстафьеву «подмётное» письмо, в котором Яшин обвиняет Евстафьева в злоупотреблениях. По данным адвоката, Ахмаметьев просил шефа никому об этом письме не рассказывать и просто уволить Юрия Яшина. На вопрос об источнике получения этого доноса Ахмаметьев якобы назвал имя гражданского партнёра своей дочери — Фёдора Токарева, который, в свою очередь, представлялся ему сотрудником спецслужб, а письмо сфотографировал у своих «коллег».
Напомним, впоследствии именно Токарев с подельниками будет задержан по обвинению в нападении и убийстве Юрия Яшина в ночь на 20 июля 2018 года. По словам Зеликмана, сотрудники ФСБ, которые со слов Токарева якобы предоставили это письмо, существуют в реальности, но никаких писем с показаниями убитого Яшина против своего шефа Евстафьева их организацией никогда не получали.
Адвокат Роман Петров пояснил, что следствие узнало о том письме со слов самого Евстафьева, а потом использовали его существование в качестве главного главного мотива к убийству.
Таким образом, защита Евстафьева задается вопросом, кому и для чего было нужно создать конфликтную ситуацию между руководителем, впоследствии арестованным и подчиненным, впоследствии убитом. По словам адвокатов, теоретически возможный конфликт между ними был полностью исчерпан ещё в марте 2018 года. При этом именно наличием конфликта следствие объясняет мотив заказа убийства Евстафьевым своего подчинённого, в чем адвокаты сомневаются. В качестве косвенных признаков ссоры двух высокопоставленных работников оборонного предприятия предъявляются случайные обстоятельства: Яшин якобы занял 10 тысяч рублей у родственников и его посадили за отдельный от своих коллег стол на новогоднем корпоративе.
Кроме того, по словам Зеликмана, Яшину предлагали перейти на руководящую должность на авиационный завод в Самаре. Евстафьев по этому случаю сделал ему положительную характеристику, но попросил остаться работать на УМПО, поскольку считал его хорошим профессионалом и в своё отсутствие оставлял исполнять свои обязанности.
Поскольку обвиняемый в исполнении убийства Фёдор Токарев представлялся своему окружению, включая «тестя» Николая Ахмаметьева, сотрудником ФСБ, защита Евстафьева задается вопросом, каким образом разумный человек мог обратится к нему с просьбой осуществить заказное убийство? Также адвокаты утверждают, что Токарев семье Николая Ахмаметьева представлялся вымышленным именем Артем, но следствие на это не обращает внимания.
Тот факт, что Токарев в первый же день признался следствию в совершении заказного убийства в то время, как его подельники заявили, что они вместе планировали только разбойное нападение, также вызывает вопросы у защиты Евстафьева, но по их данным, никак не смущает следствие.
По словам адвоката Романа Петрова, первая встреча Евстафьева и Токарева произошла в следственном отделе. Причём последний стал раз за разом повторять одну фразу: «Сергей Васильевич, я все сделал, как договаривались», не обращая внимания, что Евстафьев даже не узнает Токарева. При этом официальная процедура опознания так и не была проведена.
У защиты коммерческого директора УМПО (Евстафьев, несмотря на предъявленное обвинение и нахождение под стражей, на официальном сайте предприятия числится как действующий сотрудник) есть вопросы к следствию и в процессуальной части. По их словам, за прошедшие 8 месяцев обвиняемый ни разу не был допрошен, по существу. У него только спросили согласие пройти проверку на детекторе лжи.
Алексей Зеликман сообщил, что его подзащитный был переведён в Бирский следственный изолятор без существенных оснований, что значительно затрудняет его общение с адвокатами и семьёй.
Заявленное следователями перед очередным продлением меры пресечения появление в уголовном деле «тайного свидетеля» защита Евстафьева трактует как возможность следователей «заниматься произволом», поскольку, по их мнению, никому из возможных свидетелей по делу не грозит никакой опасности, из-за которой имело бы смысл присваивать статус тайного свидетеля. Проверить достоверность показаний такого «свидетеля», по словам Алексея Зеликмана, практически невозможно.
Защита Евстафьева утверждает, что следствие также отказывается проверить данные о местонахождении фигурантов дела по данным операторов сотовой связи. По словам Зеликмана, такая проверка дала бы возможность проверить, встречался ли его подзащитный Евстафьев с обвиняемыми в исполнении убийства для возможного согласования деталей заказа, денежных расчетов до и после совершения убийства. Адвоката беспокоит, что большинство ходатайств, заявленных защитой, следствие оставляет без внимания и наталкивает на мысли о качестве и объективности расследования.
Защитники Сергея Евстафьева считают, что большое количество нестыковок в деле убийства Юрия Яшина доказывает полную непричастность их подзащитного к этому преступлению, несостоятельность изначально принятой в качестве «основной и единственной» версии о заказном убийстве по инициативе Евстафьева.
Следствие, по их мнению, ведётся следователем СУ СК по РБ Кириллом Шерстобитовым с явным обвинительным уклоном, с игнорированием важных для установления объективной истины обстоятельств, а также без соблюдения обычных процессуальных требований.